Дебби Джонсон – Может быть, однажды (страница 49)

Не выпуская моей руки, она поворачивается ко мне и произносит:

– А ты подумала иначе, дорогая? Решила, что он женился и живет счастливо с другой?

– Да, – шепчу я в ответ. – И даже отчасти радовалась за него, искренне. Но на самом деле…

Последние слова повисают в воздухе, потому что мне не нравится, к чему они ведут. Как это ужасно – надеяться, пусть и тайком, что кому-то живется плохо.

– На самом деле – ты живой человек, – отвечает Ада, сжимая мою руку. – В душе ты та же самая девочка, которая влюбилась в Джо с первого взгляда. И горюющая мать, которая с тоской мечтает собрать осколки прошлого. Никто тебя ни в чем не винит, дорогая. У каждого свои недостатки. И что же ты собираешься делать дальше? Есть у тебя план?

А вот это, конечно же, очень интересный вопрос. Что же нам делать дальше?

– Я надеялась, что вы нам поможете, Ада, – отвечаю я. – Что с ними стало? С Джо и его… женой?

– Как я уже сказала Белинде, мне неизвестно, где сейчас Джо. Поверьте, я бы сразу обо всем рассказала, не устраивая драматических разоблачений. Вы знаете, что он сидел в тюрьме? Из-за того отвратительного случая с одним мерзавцем и его собакой?

Кивнув, я застываю от ужаса. Не могу представить себе Джо в заключении – он ненавидел замкнутое пространство. Терпеть не мог сидеть в четырех стенах и подчиняться приказам. Для него это были кошмарные дни.

– Так вот, – продолжает она, – надо сказать, что заключение на него сильно повлияло. Он вернулся сам не свой. Мы с ним разговаривали о том времени, но он толком ничего и не рассказал – наверное, не хотел меня огорчать. Он недолго там пробыл, но ему хватило. Точно не знаю, что там произошло, и не знать, конечно, гораздо хуже, чем знать, потому что воображение у меня разыгралось не на шутку!

– Мне кажется, ничего особенно ужасного там не случилось, – говорю я. – Ему было плохо. У Джо… было не особенно счастливое детство, и, наверное, по этой причине он очень ценил свободу. Возможность выбора. Он сам принимал решения, отказываясь следовать судьбе.

Ада кивает, и ее темные глаза наполняются слезами.

– Я все понимаю, дорогая, ты права. Бедный Джо был очень хорошим и добрым, несмотря ни на что. Подумать только, кем он мог бы стать, будь у него родители, которые его любили бы и заботились о нем. Так вот, потом мы жили как раньше – хоть Джо и был женат на Дженнифер и официально переехал к ней в квартиру под самой крышей, но на самом деле остался в подвале. Девочки были сами по себе, и мы с Джо – тоже.

Кое-что он все же решил изменить – захотел немного отпустить прошлое. В тот год он перестал отправлять поздравительные открытки ко дню рождения Грейси. А через год, в октябре 2010-го, кажется, он пришел ко мне, и мы с ним выпили чаю и вспомнили малышку. Он тогда сказал, что не хочет тебе мешать, а поздравительные открытки наверняка тебя расстраивают.

Ада смотрит на меня, вопросительно приподняв брови, – ей очень хочется узнать, что же со мной случилось и почему я вдруг оказалась здесь столько лет спустя.

– Его письма до меня не дошли, – честно отвечаю я. – Сначала я долго болела. Потом родители сказали, что Джо уехал навсегда, и письма и открытки нашлись совсем недавно, когда умерла моя мама.

– Какой ужас, – вздыхает Ада. – Твои родители, конечно, постарались. Катастрофическую задницу устроили и тебе, и себе.

Майкл фыркает при слове «задница». Похоже, он не прочь пойти к Аде в приемные сыновья.

– Так, что у нас дальше? Году в 2013-м Клара и Дженнифер решили переехать в Штаты. Дженнифер закончила учебу в университете и вела курс для аспирантов. Она работала над какой-то книгой – точно не помню, что-то о роли корсетов в готических женских текстах, – и ей предложили должность в одном из старинных колледжей на восточном побережье.

К тому времени они все стали добрыми друзьями и предложили Джо поехать с ними, если он не против, конечно, – ведь юридически он был ее мужем. Сначала он отказался, говорил, что его дом – в Англии и он вполне доволен жизнью. Много всего говорил, но я-то догадалась, что остается он только из-за меня. Это было совершенно неприемлемо, о чем я и сообщила Джо в самых суровых выражениях.

Она смеется, вспомнив, как это было, и я воображаю себе картину того столкновения интересов – бедняге Джо против Ады было не выстоять. Да и мало кому это бы удалось. В чем-то она права – в этом доме Джо прожил дольше всего с тех пор, как уехал из Манчестера, и Ада наверняка сыграла в этом главную роль. Вряд ли Джо оставался здесь из-за того, что Ада от него зависела, скорее всего, и он ощущал с ней особую связь.

– Я сказала ему, что он должен ехать, – продолжает старая дама. – Сообщила, что я сильная, независимая женщина, и как бы я его ни любила, моя жизнь без него не кончится. На самом деле, конечно, мне было ужасно грустно, но он понял, что я не прощу себе, если он останется привязанным к моей юбке. Я хотела, чтобы Джо летел вперед, на свободу, чтобы он увидел мир, каким мне выпало счастье его увидеть. В конце концов он сдался, но при одном условии – если я соглашусь нанять сиделку.

Выговорив последнее слово, она вздрагивает, словно прозвучало древнее проклятие и теперь на волю вырвется кракен.

– Сиделку! Вообразите! Чтобы прекратить тот разговор, я согласилась, решив про себя, что отделаюсь от всяких сиделок, как только Джо окажется в Штатах. Он сказал, что сам поговорит с кандидатами и выберет мне подходящую помощницу – такой хитрец! И… так и сделал. Нашел Каролину. В первый же день она заявилась с бутылкой польской водки в одной руке и с пачкой ароматных сигарет в другой. Я сразу поняла, что мы сойдемся характерами. Она до сих пор со мной, но сиделкой я ее не называю. Скорее считаю подругой. Она зовет меня старой ведьмой и ругается на нескольких языках – талантливая штучка!

Я с улыбкой воображаю разговоры двух дам: как они решают мировые проблемы за бокалом-другим, вспоминают былое, язвят, подшучивают друг над другом и смеются. И воображаю Джо, который очень хочет начать новую жизнь, но не может, пока не удостоверится, что с Адой все будет в порядке.

– Вот так и вышло. Мы устроили прощальную вечеринку, и наша троица отбыла навстречу приключениям. Джо еще некоторое время писал, присылал открытки, но не очень долго – чему я рада. Расставаясь, я сказала ему, мы прощаемся навсегда, и я не ожидаю получать от него письма до конца жизни, и не хочу, чтобы из-за меня его мучила совесть.

Я прожила почти сотню лет, повстречала много интересных личностей, посетила много потрясающих мест и распрощалась почти со всеми из них. Такова жизнь, и не стоит грустить – надо радоваться выпавшей удаче, с благодарностью вспоминать о людях, с которыми сводила судьба, а не оплакивать тех, кого больше нет. Хотя некоторых терять больнее, с этим я соглашусь.

Сейчас она говорит о Грейси и о своем сыне, о невыносимых муках, которые испытывает мать или отец, когда ребенок умирает прежде, чем приходит их срок.

– Да, некоторых терять больнее, – отвечаю я. – Однако вы правы. Я много лет пыталась не думать о Грейси. Не позволяла воспоминаниям себя мучить. И только теперь, спустя столько времени, я начинаю понимать, что помнить необходимо. Мне нужно плакать и радоваться. У меня была дочь. Она была умной, веселой и замечательной… и очень, очень красивой. Ее больше нет, но это ничего не меняет.

Ада кивает, и мы умолкаем на минуту, вспоминая о наших потерях, не размыкая рук и думая об одном.

– Все так. Ну, ладно. Что-то мы расчувствовались. Белинда, ангел мой, подай мне вон ту коробку с верхней полки. Да, эту, маленькую деревянную шкатулку. В ней открытки, которые мне прислал Джо, – возможно, по ним вы сможете его найти, если, конечно, не отказались от поисков.

В комнате воцаряется тишина, и Майкл с Белиндой выжидающе смотрят на меня – решение принимать мне.

– Мы не отказались, – уверенно произношу я. Настроена я решительно, возможно, сказывается вдохновляющий пример Ады. – Зачем мне наследство, если нельзя спустить его на охоту за призраками по ту сторону океана?

– Вот это я понимаю! – восхищается Ада, принимая от Белинды шкатулку.

Открыв ящичек, она вынимает из него тонкую пачку открыток и раскладывает их на кушетке – яркие пятна на фоне черно-белого покрывала.

– Итак, – начинает она рассказ, – первым делом они полетели в Бостон, потому что решили для начала пожить у родителей Дженнифер. Не знаю, что сделали потом девушки, хотя от Клары один раз я и получила открытку, из университета, в котором они устроились, – мечта, увитая плющом, профессора и студенты сплошь белая кость, все чинно-благородно. Джо, судя по всему, пошел своей дорогой, и я его вполне понимаю – представить его в душных стенах колледжа у меня не хватает воображения.

Она раскладывает остальные открытки – на многих знаменитые американские достопримечательности: мост Золотые ворота, башня Спейс-Нидл в Сиэтле, гейзер «Старый служака» в Йеллоустоуне, гора Рашмор и кое-что еще. На каждой открытке всего несколько строк, и все – поздравления: с Рождеством, с Пасхой, с Дивали, как ни странно.

Заметив наше удивление, Ада поясняет:

– Я принимаю все религии. В сущности, если есть что праздновать, я не откажусь – однажды мы устроили вечеринку в честь растафарианского Нового года!