Дебби Джонсон – Может быть, однажды (страница 51)

А я? Обо мне такого не скажешь. Я всегда считала, что сдалась слишком быстро. Сделала вид, что обо всем забыла, потому что так велели родители. Я знаю причины своих поступков. Мне было больно, я страдала и мучилась. Мне нужно было за что-то зацепиться, и родители окружили меня заботой и вниманием. И все же я не могу думать о себе без отвращения. И не только потому, что позволила Джо уйти из моей жизни, но и из-за всего, что ему пришлось потом пережить. Одному, без меня. Мы с ним потеряли дочь – однако он потерял и все остальное.

Жизнь никогда его не баловала – заботу он впервые ощутил, только когда мы с ним стали жить вместе, когда появилась Грейси, а потом он в одночасье лишился всего. И при мысли об этом тоска пробирает меня до костей.

Белинда явно вымоталась, Майкл держится на голом энтузиазме, а я едва не падаю со стула от усталости и мысленного самобичевания.

Открыв рюкзачок, я достаю конверт, о котором вдруг вспомнила – на этот раз сиреневый, с надписью «Прочитай меня, когда захочешь посмеяться». Распечатав симпатичный прямоугольник, я улыбаюсь, едва взглянув на содержимое.

– Тук-тук, – читаю я, глядя на Белинду и Майкла, и не отвожу взгляда, пока они неохотно не отвечают:

– Кто там?

– Корова.

– Корова – где?

– Корова мууууу!

Это была самая первая шутка, которую запомнила Грейси. Она смеялась до слез и подшучивала над всеми, кто отвечал на ее задорное «тук-тук!».

Даже воспоминаний об этом и взгляда на изумленные лица Майкла и Белинды достаточно, чтобы заставить меня улыбнуться, если не рассмеяться в голос. Приятно вспомнить, какой веселой и полной жизни была Грейси. Этого тепла в душе мне хватит, чтобы дожить до утра.

Глава 35

Мы с трудом оставались на ногах до позднего вечера по нью-йоркскому времени, пили в баре нашей гостиницы почти до полуночи, а потом рухнули на огромные кровати в огромных номерах отеля «Мариотт».

Утро мы с Майклом начинаем с завтрака в ресторане гостиницы, и кузен приходит в восторг при виде вафельницы, в которой каждый может сам испечь себе вафли! Ах, эти простые радости жизни!

Белинду мы оставляем выспаться, а сами находим местечко на диванах в вестибюле, вооружившись кое-какой информацией и интернетом.

Дженнифер Фишер, как вскоре выясняется, очень важная персона в литературном мире, особенно в его готической вселенной – с такими знаменитостями встречаешься не каждый день. На веб-странице колледжа я без труда обнаруживаю ее фотографию – на меня смотрит серьезная молодая женщина с копной темных волнистых волос и россыпью веснушек на бледном лице.

Рядом – перечень научных работ и наград, расписание лекций и семинаров за прошлый год. Список длинный – похоже, Дженнифер погрузилась в мир английской готической прозы, в эту параллельную вселенную, где «Поворот винта» и «Монах»[20] сравнимы по влиянию с последними романами Ли Чайлда и фильмами о вселенной «Марвел».

Впрочем, приблизительно год назад Дженнифер перестала участвовать в литературных мероприятиях. Было объявлено, что мисс Фишер берет творческий отпуск и будет писать роман. Еще немного покопавшись в интернете, я выясняю, что книга предполагается не для высоколобых читателей, а нечто совсем неожиданное – антиутопия для подростков о рыбацкой деревушке на далеком острове, настолько отрезанном от мира, что, когда всю планету захватывает смертоносный вирус, спасаются только жители острова. Быть может, таков современный аналог английского готического романа, откуда мне знать?

На странице литературного агента я читаю о том, что права на книгу приобрело известное издательство, роман выйдет в декабре, а потом будет экранизация. В добрый путь, Дженнифер! Краткая биография сообщает, что родилась и выросла мисс Фишер в сельской местности Нью-Гемпшира, училась в Принстоне и Лондоне, а теперь живет на Гавайях вместе со «спутником жизни» и маленькой дочкой.

По определению «спутник жизни» невозможно понять, кто имеется в виду, но мне кажется уместным предположить, что это не Джо.

Со страницы литературного агента мы попадаем на личную страницу Дженнифер, которая выполнена в мрачных серых тонах, и единственное яркое пятно на ней – алое название на обложке будущей книги.

На Гавайях на шесть часов меньше, чем в Нью-Йорке, но я все же отправляю Дженнифер короткое послание, воспользовавшись формой для обратной связи на сайте. У нас сейчас почти восемь утра, а значит, на Гавайях еще ночь – я будто путешествую во времени: прилетели из Лондона, перешли на нью-йоркское время, а думать приходится о Гавайях.

Майкл отправляется нам за кофе, а когда возвращается, то мне приходит ответ.

– Она говорит, что я могу позвонить ей по скайпу, – сообщаю я Майклу, чувствуя, как одновременно меня охватывают волнение, напряжение и усталость.

– Серьезно? Она уже ответила? Ничего себе…

– Может быть, она пишет ночи напролет – вполне готично для писателя.

– Давай посмотрим, что она скажет, – говорит он, плюхаясь в огромное мягкое кресло.

Майкл с утра неважно выглядит, как с похмелья. Похож на игрушку, из которой вынули батарейки, – руки-ноги повисли, язык едва ворочается. Шевелюра в беспорядке, и на вид он – самый настоящий невыспавшийся подросток.

– Спасибо, – благодарю я Майкла и похлопываю его по колену. – За все. За то, что поехал со мной. Поддержал. И ни разу не подвел.

Пытаясь выдавить улыбку, он отвечает:

– Всегда пожалуйста, дорогая кузина. Спасибо, что пригласила. Путешествие получилось… очень познавательное. Прошлой ночью я решил, что скажу «да». Приму предложение Белинды. И объясню родителям, что я гнусный извращенец, ошибка природы.

– Не смей так о себе говорить даже в шутку!

– Но они так это видят. Отец больше никогда не упомянет обо мне на полях гольф-клуба!

Он пытается говорить весело, но я чувствую, как ему тяжело.

– А вдруг они тебя еще удивят? – с надеждой произношу я. – Ты читал письмо моей мамы. Ты знаешь теперь чуть больше о том, почему наши матери стали такими. Может быть, твоя поступит неожиданно – по крайней мере, давай не будем падать раньше выстрела.

– Ты права, дорогая кузина, – задумчиво прихлебывая кофе, отвечает он. – И если подумать, ну насколько хуже все может быть? Я люблю родителей, но не хочу жертвовать собой ради их респектабельности. Ты поступила очень храбро, Джесс, когда взялась искать Джо. Ведь можно было ничего не делать. Оставить прошлое в прошлом, жить как всегда – тихо и спокойно. Наши поиски легкими не назовешь – но ты все равно не остановилась на полпути. А Белинда… такая, какая есть, – бесцеремонная и искренняя. Вы обе меня на многое сподвигли.

– Хочешь сказать, что если все полетит вверх тормашками, то винить ты станешь нас?

– Конечно! Ну ладно… позвоним по скайпу, дорогуша? Скажем «Алоха!» юной мисс «Голодные игры», великой последовательнице сапфических убеждений?

Кивнув, я включаю скайп.

Через несколько секунд Дженнифер отвечает, ее лицо возникает на экране на фоне темной комнаты. Общаться по видеосвязи мне всегда очень неуютно – как будто я попадаю в научно-фантастический фильм, к тому же никогда не знаешь, куда смотреть, когда на экране появляется лицо.

Дженнифер выглядит старше, чем на фотографии с университетской веб-страницы, однако веснушки и непослушные кудри не изменились. Добавилось лишь несколько морщин и загар – что совершенно естественно для того, кто живет на Гавайях. Пару секунд мы молчим, и я вдруг понимаю, что она тоже оценивает мое лицо, появившееся на экране. Улыбнувшись, я спрашиваю, слышит ли она меня.

– Да! Привет! Слышу… должна предупредить, что если послышится крик, то это не пленники в подземелье. У моей дочери воспаление среднего уха, то есть мне сказали, что у нее воспаление, а судя по ней, можно подумать, настали последние времена. Я только что наконец уложила ее спать, но сколько она проспит – не знаю. С другой стороны, я сразу же ответила на письмо, потому что сегодня не ложилась.

– Ничего страшного, – говорю я, – бывает. Дети живут настоящим – и обычно вполне довольны и веселы, но если у них болит живот, уши или горло, то жизнь сразу же становится невыносимой. Сколько ей лет?

– Мэри скоро исполнится три года, и – да, за последние дни нам пришлось пережить много неприятных моментов… Спасибо, Джесс, я очень рада с вами поговорить. Чем могу помочь? Вы сказали, что разыскиваете Джо?

Судя по тому, как она произносит мое имя, и по ее согласию поговорить со мной среди ночи, понятно – она знает, кто я. Как и многие из тех, кого я встретила в этом путешествии, она знает о моем прошлом, о Грейси, о том, как у нас с Джо все закончилось. Или, по крайней мере, он думал, что все закончилось.

И вдруг на меня снисходит озарение: ни одна из женщин, с которыми я разговаривала в последнее время, не проявила по отношению ко мне враждебности – ни мать Джо, ни Ада, ни Дженнифер, ни Джеральдина. А ведь все это благодаря Джо. Могло быть иначе. Он имел полное право изобразить меня предательницей, которая выгнала его, отвернулась в тяжелое время. Однако он ничего подобного не сделал.

И меня буквально захлестывает волной тепла, мне даже становится жарко, к щекам приливает кровь, а в груди будто трепещут бабочки. Он не считал меня плохой, и я этого не забуду. Может быть, однажды и я перестану смотреть на себя с отвращением.