Дебби Джонсон – Может быть, однажды (страница 45)

Мистер Ахмед вместе с мисс Шантель Мэйхью, другой сотрудницей метрополитена, вмешались, чтобы предотвратить дальнейшую потасовку. Мисс Мэйхью встала между пострадавшим и мистером Райаном и, по ее собственным словам, «закрыла мистера Кеннеди своим телом – я была уверена, что мужчина, вступившийся за собаку, никогда не ударит женщину, и оказалась права».

Мисс Мэйхью добавила, что ей все же было страшно, несмотря на то что мистер Райан до нее не дотронулся.

В своих свидетельских показаниях мисс Мэйхью просит подчеркнуть, что мистер Райан извинился перед ней, когда понял, что она напугана, а также попросила указать, что мистер Кеннеди был «законченный мерзавец» и, по ее мнению, «получил по заслугам».

Мистер Райан оставался под стражей в ожидании дальнейшего следствия. Мистер Кеннеди вскоре вышел из больницы, поскольку лечение ему не требовалось. Попытки провести допрос мистера Кеннеди до сих пор не увенчались успехом, поскольку домашний адрес, который он сообщил в больнице и полицейским на месте происшествия, оказался неверным.

Доктор Эмилия Дабровски, которая приняла мистера Кеннеди в отделении неотложной помощи, сообщила, что мистер Кеннеди был очень груб по отношению к медикам, назвав одну медицинскую сестру «черножопой», и обвинил доктора Дабровски в нелегальной иммиграции в Великобританию.

Подробные свидетельские показания, а также фотографии с места происшествия прилагаются».

Глава 29

– Собак он всегда любил, – дочитав отчет, говорит Белинда. Похоже, ее совершенно не смутило поведение Джо, его нападение на постороннего человека – чего о себе я сказать не могу.

Джо, которого я знала, никогда никого пальцем не тронул. Конечно, была в нем некая уверенность в своих силах, но я ни разу не видела, чтобы он по-настоящему дрался. Однажды он мне сказал, что если ты не боишься драки и другие это чувствуют, то не посмеют напасть – если правильно себя вести, то никто не решится тебя задеть.

В ожидании дополнительной информации, которую пытается раскопать Лиам, мы угощаемся свежими круассанами на кухне в доме Эндрю. Он собирается на работу и говорит, что может поискать упоминание о презренном мистере Кеннеди в медицинских записях.

– О лечении и травмах я ничего сообщить не смогу, но… постараюсь помочь, чем смогу, – говорит он, выходя из дома.

Белинда молча кивает, а меня вдруг охватывает неприятное ощущение. Лиам нарушает правила. Эндрю только что предложил сделать то же самое. Ситуация вырывается из-под контроля, и порядок, который я так ценю, нарушается.

– Наше дело затрагивает слишком многих, – говорю я, отодвигая круассан. Есть не хочется. – Ради нас люди нарушают правила.

Белинда прожигает меня яростным взглядом. Она недоверчиво качает головой и произносит:

– Люди нарушают правила, потому что им не все равно. Их волнует судьба Джо. И твоя судьба. Они поступают так из любви, верности и доверия – и это, черт возьми, великолепно! И не зли меня своими сказочными представлениями о порядке, Джесс, ладно? И без твоей щепетильности несладко.

Слова Белинды задевают больнее, чем надо бы. Пусть мы сблизились в последнее время, она все равно будет считать меня «изнеженной принцессой». Бейби Спайс. И подступившие к моим глазам слезы не помогут развеять такое мнение обо мне.

– Это случилось в мой день рождения, – тихо говорю я, смахивая слезы, за которые только сильнее злюсь на себя. – Тот день, когда он вступился за собаку, – это мой день рождения. Джо всегда присылал мне поздравительные открытки и жевательную резинку, а в тот год впервые не прислал. Не знаю, что произошло с ним в тот год, но в полицию его забрали в мой день рождения.

Мне никак не избавиться от ощущения, что в тот день Джо чувствовал себя хуже, чем обычно. Он так близко подошел к переломному моменту, что какой-то случайный мерзавец, обидевший беспомощное животное, буквально вывел Джо из себя. Возможно, при виде несчастной собаки Джо вспомнил о том времени, когда он сам был беспомощным и терпел побои.

На лице Белинды сменяются выражения сочувствия и раздражения. Убрав тарелки, она отвечает:

– Ну ладно. Теперь ничего не поделаешь. Остается только идти вперед – надеюсь, ты еще не передумала? И если не передумала, то мне пора созвониться с Лиамом. Он пытается выяснить, что случилось с Джо после этого случая, кроме Пайнферта. Быть может, он до сих пор там, мы не знаем, – или давно уехал в Сибирь. Извини меня, ладно? Зря я на тебя сорвалась. Ты больше не изнеженная принцесса.

Кивнув, я делаю несколько глубоких вдохов и прихожу в себя, вновь обретая уверенность в своих силах, которой едва не лишилась.

– Нет, я не передумала. И ты меня тоже извини.

– Хотите, я тоже попрошу прощения? – вклинивается в наш диалог Майкл. – Я наверняка успел в чем-нибудь провиниться…

– Уж это точно, – выходя из кухни, бросает ему Белинда. – Пойду, составлю список твоих ошибок.

Дожидаясь, пока Белинда поговорит с Лиамом, мы заполняем время бессмысленным разговором о достоинствах фильма «Величайший шоумен», который Майкл посмотрел прошлой ночью, потому что никак не мог уснуть. Глупое и банальное занятие, которое мне и нужно, чтобы успокоиться, – подозреваю, что и Майкл, гораздо более прозорливый, чем кажется на первый взгляд, прекрасно это знает. Едва заметив признаки охватившей меня паники, он помогает мне с ней справиться.

– Потрясающий фильм, – говорит он, отпивая кофе, – и в то же время ужасный, понимаешь? Ты помнишь песни? Слезовыжималки – столько в них чувства! К тому же в главной роли – Хью Джекман с его теорией убывающей отдачи и негативным эффектом, который он производит на человечество.

– Что-что? – с улыбкой уточняю я.

Отвлечь меня от печальных мыслей Майклу удалось, признаю. Я даже съела половину круассана.

– Это такой термин, общепринятый. Считается, что во вселенной рассеян определенный объем таланта, и Хью Джекман забрал себе слишком много этой субстанции. И потому Хью Джекман виноват в том, что другим людям, может быть, тысяче других людей, не повезло – они некрасивы, не умеют петь, им никогда не стать актерами и не научиться с таким шиком носить жилеты. Понимаешь, к чему я клоню? Научный подход.

О чудо! Когда Белинда возвращается, я смеюсь! Однако стоит мне взглянуть ей в лицо, как смех замирает на полпути.

Она садится рядом и без улыбки смотрит на нас. Я сразу начинаю воображать, что она успела выяснить. Может быть, Джо все еще в тюрьме. Или уехал в Сибирь. Или умер.

– В чем дело? – без предисловий спрашиваю я. – На тебя страшно смотреть. Он не умер, нет?

Поморщившись, она что-то бормочет и делает глоток кофе. Обнаружив, что напиток остыл, снова недовольно морщится.

– Насколько мне известно, Джесс, он жив. Однако я кое-что выяснила. Вопреки моим ожиданиям Лиам добыл своими полицейскими методами довольно много информации. Очень полезной. И неожиданной. Такой… информации.

– Понятно. И когда же ты поделишься с нами этой «информацией», или нам придется гадать?

Мой голос звучит пронзительно и раздраженно, потому что я действительно раздражена.

– Он не в тюрьме, – отвечает Белинда. – Его задержали, потому что он не оказал содействия полиции, отказался дать показания, отказался даже от адвоката. Этот упрямец прошел через все, что полагается в таких случаях. В конце концов против него не смогли выдвинуть обвинений – мистера Кеннеди, расиста и по совместительству мерзавца, который жестоко обращался с животными, так и не нашли, а значит, некому было подать на Джо в суд. К тому же свидетели отказались от дальнейших объяснений. Обвинение было снято.

Вроде бы неплохие новости – так почему же у Белинды такой странный вид? Мне вдруг хочется вытрясти из нее признание, взять за плечи и трясти, пока все, что она скрывает, не посыплется из нее, но я сдерживаюсь. Поступать так невежливо, а Белинда наверняка выиграет, затей я столкновение, которое в полицейском отчете будет названо «нанесением телесных повреждений».

– Это ведь хорошо, правда? – спрашивает Майкл.

Не глядя на него, Белинда продолжает говорить, не сводя с меня глаз:

– Лиам отыскал домашний адрес, по которому Джо отпустили из-под стражи, – сообщает она.

Я киваю, но не говорю ни слова. Она хочет сказать что-то еще и явно считает, что мне это «что-то еще» не понравится.

– Все нормально, – произношу я, выждав несколько секунд. – Я не сломаюсь. Бейби Спайс давно повзрослела.

– Хорошо. В конце октября 2009 года Джо выпустили из-под стражи без всяких условий. Из Пайнферта его забрала жена.

Глава 30

Мне надо исчезнуть. Побыть одной, пройтись по улицам.

Оставив Белинду с Майклом, я брожу по лондонским улочкам мимо выстроившихся рядами домов в георгианском стиле и плохо отремонтированных многоквартирных зданий, мимо витых чугунных решеток и изысканных английских парков, японских ресторанчиков быстрого обслуживания, пиццерий, баров, польской бакалеи и мемориальных табличек на увитых плющом кирпичных стенах.

Я едва замечаю спешащих к метро прохожих и туристов с тяжелыми чемоданами, подрезаю велосипедистов и не слышу громких гудков, которыми провожают меня водители черных такси и других, медленно ползущих по Бейкер-стрит машин.

Я шагаю по городу, потому что иначе не могу. Если остановлюсь, то начну таять, как растаяла от воды Злая колдунья Запада из сказки «Волшебник страны Оз».