– И охранник согласился? Разве это не против правил?
– О господи! – теряя терпение, восклицает Белинда. – Да что у вас в семье все помешаны на правилах? Да, правила существуют. И – нет, не все им следуют. Тюремные охранники – тоже люди, и один из них явно сжалился над Джо и согласился отправить от него открытку в честь дня рождения погибшей дочери.
– А может быть, – театрально указывая на Белинду пальцем, говорит Майкл, – мы все себе напридумывали. Сами выдумали и сами поверили!
Мы с Белиндой пристально смотрим на него, и под нашими взглядами Майкл заметно грустнеет.
– Ну ладно, беру свои слова обратно. Но все-таки… почему мы решили, что он заключенный? Может быть, он жил в этом городке, работал в баре или в той же тюрьме?
– Нет, – этот ответ вырывается у нас с Белиндой одновременно, и мы переглядываемся, грустно улыбаясь.
– Джо ни за что не стал бы работать в тюрьме, – объясняю я. – Что бы ни случилось. Он никогда не доверял властям, особенно полиции и вообще всему, связанному с системой правосудия. У него был свой нравственный кодекс, и на работу в тюрьме он бы никогда не согласился.
– Если поразмыслить, в этом его недоверии нет ничего странного, – печально вздыхает Белинда. – Вспомни, как и кто его воспитывал, что он пережил в детстве, когда полиция оторвала его от родной матери? Повзрослев, он, конечно, понял, что произошло, однако своих ощущений не забыл – ему тогда было года три или четыре, так ведь? Бедный ребенок наверняка был в ужасе, когда его забирали у родных.
Все верно, и картину Белинда рисует душераздирающую. Больно даже представить себе несчастного малыша Джо, которого силой уводят из дома, пока его родители ничего не соображают в наркотическом тумане. Он наверняка пугается, пытается драться, но его запихивают в полицейскую машину – вой сирен и свет мигалок в темноте, – а потом его высаживают в участке и передают в бездушную систему социальных служб. Конечно, сотрудники опеки желали ему добра, и для Джо тот день мог стать началом новой, лучшей и счастливой жизни – только попал он из огня да в полымя – к Шайке чокнутых. Что же удивительного в том, что он всегда был добр и внимателен с Грейси и делал все, чтобы она видела в жизни только любовь и заботу.
– Надо что-то предпринять насчет Шайки чокнутых, – предлагаю я. – Их надо остановить. Если мы отыщем Джо… может быть, он согласится помочь. И Лиам тоже – к нему прислушаются.
– Я с ним об этом говорила, уж поверь мне, – отвечает Белинда, снова проверяя сообщения на экране телефона. – Однако этот крепыш-полицейский ростом в шесть футов два дюйма все еще их побаивается. Давай подумаем об этом в другой раз… Через пять минут Лиам мне позвонит. Я поговорю с ним в другой комнате – там тише.
Белинда выходит, и мы с Майклом молча сидим, каждый на своем месте. Мои мысли разбегаются в тысяче направлений, и ни одно из них не оканчивается ничем хорошим. Я будто бы листаю детскую книжку, в которой читатель решает, как будет развиваться сюжет: если хочешь напасть на демона, перейди к странице 99, а если предпочитаешь от него спрятаться – к странице 62. Судьба персонажа зависит от твоего выбора.
Но в нашей истории, какой выбор ни сделай, счастливого конца не видать.
Спустя год после открыток, которые мы обсуждали, пришло еще одно письмо от Джо – в нем он писал, что у него были причины хранить молчание. Возможно, причина была в том, что он сидел в тюрьме, гнил в камере. Быть может, он провел в тюрьме не один год – такая жизнь любого изменит до неузнаваемости. И тогда в его словах о том, что прошло слишком много времени и я его не узнаю, нет ничего удивительного.
Кто знает, а вдруг он до сих пор в тюрьме – его последнее письмо было отправлено из Лондона, но ведь все правила можно обойти? И когда он писал о скорых переменах в жизни, то, возможно, имел в виду выход на свободу или перевод в другую тюрьму, да все что угодно!
Если он все еще там, то я его найду. И пусть наша встреча будет не такой, как я воображала, не похожей на романтические истории и девичьи мечты, но я найду Джо. И мы встретимся. Неважно, что он сделал или куда угодил. Он по-прежнему Джо.
Белинда возвращается в комнату, весело сверкая глазами.
– Разговаривать с этим парнем – все равно что воду решетом носить, – объявляет она. – Все надо объяснять подробно, понятно и по десять раз. Он постарается что-нибудь раскопать. Судя по всему, если Джо арестовали, то описание нарушения должно было остаться в специальном разделе вместе со свидетельскими показаниями. Я продиктовала Лиаму дату рождения Джо и приблизительно время совершения преступления – очень приблизительное. Так что теперь остается одно – ждать.
Глава 28
«Имя и звание составившего протокол сотрудника полиции: ДЖОН УОКЕР (констебль 499)
Дата происшествия: 14.09.09
Время происшествия: 14:30
Время ареста: 15:15
Протокол опроса свидетелей: ПРИЛАГАЕТСЯ, ПОДПИСАН
Изложение фактов: в 14:41, во время патрулирования вверенного района, меня вызвали к месту происшествия на станции метрополитена «Кентиш-таун», куда я и явился в сопровождении констебля полиции КЛЕР БЕЙКЕР (527).
По прибытии мы обнаружили пострадавшего – Стивена Кеннеди, как было позднее установлено. Стивен Кеннеди нуждался в медицинской помощи в результате акта физической расправы, совершенного подозреваемым – как было позднее установлено, Джозефом Райаном. Бригада «Скорой помощи» была вызвана и прибыла на место происшествия в 14:59. Мистер Кеннеди получил медицинскую помощь на месте в связи с рваными ранами, кровоподтеками и подозрением на сломанный нос – после чего потерпевший был передан на попечение медицинского персонала соответствующей больницы.
Мистер Райан был задержан сотрудниками станции метрополитена, он находился в состоянии аффекта. На начальном этапе расследования на кистях рук мистера Райана были обнаружены синяки и ссадины, а также следы крови на его одежде. Мистер Райан враждебно отнесся к попыткам опросить его на месте происшествия и был переведен для дальнейшего содержания в полицейское управление Кэмдена.
Мистер Райан не получил других физических повреждений, кроме названных выше, которые были, по всей вероятности, нанесены во время нападения на мистера Кеннеди. Мистер Райан отказался оказать содействие мне и констеблю Бейкер, однако не предпринял по отношению к нам никаких угрожающих действий.
В ответ на просьбу пояснить, по какой причине он напал на мистера Кеннеди, мистер Райан ответил: «Он жестоко колотил своего пса, и я хотел дать ему почувствовать, как это больно».
Мистер Кеннеди находился на станции в сопровождении собаки – стаффордширского бультерьера по кличке Мэйси, приблизительно двенадцати лет. Свидетели, входившие на станцию, утверждают, что видели, как мистер Кеннеди несколько раз пнул собаку и назвал ее «бесполезной тварью», прежде чем произошло предполагаемое столкновение с мистером Райаном.
Собака, которую специалист по контролю за содержанием животных позднее охарактеризовал как «изможденную и в плохом состоянии», передана на попечение ответственных лиц. В дальнейшем возможно возбуждение дела против мистера Кеннеди по обвинению в жестоком обращении с животным.
Мистер Халил Ахмед, дежурный по станции, заявил о происшествии и был допрошен на месте. Мистер Ахмед был заметно встревожен, однако дал показания, которые были подтверждены еще тремя свидетелями – письменные отчеты прилагаются.
Отвечая на вопрос о том, с чего все началось, мистер Ахмед пояснил, что не раз видел на станции и мистера Райана, и мистера Кеннеди, которые регулярно пользуются метрополитеном. Он описал мистера Райана как пассажира «приятного в общении, вежливого, никогда не забывавшего пожелать доброго утра и не проявлявшего нетерпения, как некоторые, в случае, если турникеты заедало».
Он также заявил, что мистер Кеннеди тоже регулярно бывал на станции, часто в сопровождении собаки. Мистер Ахмед с неохотой охарактеризовал мистера Кеннеди, сообщив лишь, что тот по большей части выглядел сердитым и раздраженным.
Мистер Ахмед сообщил, что мистер Райан увидел, как мистер Кеннеди пнул собаку, и вступился за животное, не давая нанести еще один удар. Свидетель также показал, что мистер Кеннеди «грубо высказался» в адрес мистера Райана и потребовал, чтобы его оставили в покое. Мистер Ахмед добавил, что не решается повторить в точности слова, произнесенные мистером Кеннеди, однако при дальнейших расспросах выяснилось, что в адрес мистера Райана прозвучали выражения «гребаный проныра» и «цыганский ублюдок».
Когда мистер Кеннеди, по утверждениям свидетелей, еще раз пнул собаку, мистер Райан, по утверждениям тех же свидетелей, «потерял терпение». Далее свидетели сообщают, что мистер Райан нанес мистеру Кеннеди несколько ударов в лицо.
Мистер Ахмед, отвечая на вопрос, участвовали ли в столкновении обе стороны, ответил, что у мистера Кеннеди «шансов не было», и пояснил, что мистер Райан перестал наносить удары, лишь заметив неподалеку мать с малолетним ребенком. Ребенок в сопровождении миссис Аиши Джонсон, чьи свидетельские показания прилагаются, плакал и был заметно напуган.
Мистер Райан извинился перед миссис Джонсон и, согласно утверждению свидетелей, сообщил мистеру Кеннеди, что «забирает его чертову псину», пытаясь ухватиться за поводок, прикрепленный к ошейнику животного. Мистер Кеннеди, лежавший в тот момент на полу, согласно показаниям свидетелей, произнес: «Нет, не забираешь, бандит, это моя собака, и я буду лупить ее, сколько захочу».
