Дебби Джонсон – Может быть, однажды (страница 29)
Я оглядываюсь на детей, играющих перед домом, они визжат, брызгаясь водой из бочки, вылавливают сигаретные окурки и швыряются ими друг в друга. Один из них, мальчишка лет семи – ему пора бы ходить в школу, – смотрит на меня, склонив голову набок.
По его губам скользит полуулыбка, он будто бы и хочет подойти ко мне, и побаивается. Он явно здесь старший, следит за малышней, и сердце у меня сжимается. Порывшись в сумке, я вынимаю ручку и нацарапываю номер телефона на старом магазинном чеке.
Передаю сложенную бумажку вместе с десятифунтовой банкнотой мальчику, и он смущенно их принимает.
– Если тебе понадобится помощь, – говорю я с улыбкой, но не приближаясь, чтобы не отпугнуть ребенка, – позвони. Меня зовут Джесс. И купи на всех сладкого, когда приедет фургончик мороженщика. Договорились?
Молча кивнув, он бросает тревожный взгляд на окна дома и прячет банкноту в носок. Такой маленький, но уже рассудительный.
Я машу на прощанье, и пес лениво бьет хвостом по бетонной дорожке.
За собакой, наверное, я еще вернусь.
Глава 17
В Дублин мы выезжаем только через несколько дней. Я встречаюсь с нашим семейным адвокатом, который читает мне завещание и объясняет состояние финансов. От него же я получаю письмо, которое оставила для меня мама. Я все еще злюсь на нее, хоть и тоскую – не самый приятный клубок эмоций, – и потому прячу письмо, чтобы прочитать его когда-нибудь потом.
Белинда удачно дополнила наш поисковый отряд, она привлекла Майкла к необходимым изысканиям. Майкла Белинда явно приводит в ужас и восхищает одновременно, и она в равной степени наслаждается и тем и другим, безжалостно играя со вчерашним студентом.
Когда я вернулась в контору, Майкл, потрясенный рассказом Белинды об аварии, крепко меня обнял. Ему хочется поговорить со мной об этом, но я просто не могу – и мои психотерапевты, конечно же, увидели бы в этом огромный шаг назад, но я все равно не выпускаю на волю страшные воспоминания, чтобы относительно нормально жить.
Майкл поселился у меня и привнес в мою жизнь громкие звуки, яркие цвета и хаос – ощущение новой жизни. Пожалуй, без него и без новой цели я осталась бы совсем одна в слишком большом доме и бродила бы из комнаты в комнату, не зная, куда себя деть.
Джо преподнес мне еще один дар – цель в жизни.
В Ливерпуле мы сели на паром до Дублина, где на Белинду напала морская болезнь, отчего она пришла в ярость – такие проявления слабости никогда не были ей свойственны, а в Дублине остановились в скромной гостинице неподалеку от парка Сант-Стивенс-Грин.
Прекрасные, бурлящие жизнью улицы, магазинчики на Графтон-стрит пользуются успехом у покупателей, солнце одинаково ярко светит и местным жителям, и туристам, и студентам.
Мы устроили пикник на лужайке огромного парка, где расположилось перекусить довольно много народу, рядом с павильоном, в котором играет оркестр. Разложили на одеяле письма и наши записи, карту города и мой рюкзак.
Детский рюкзак. Это рюкзачок моей дочери. Белинда отдала его мне по зову своего доброго сердца, чем едва не лишила меня присутствия духа.
У Белинды на чердаке сохранилась целая коробка игрушек и других вещей, принадлежавших Грейси, и мне еще предстоит их увидеть. А пока хватит и рюкзачка с Дорой-путешественницей. Я взяла его дрожащими руками, и меня затопили воспоминания о моей прелестной девочке – о том, как мы с ней гуляли в парке, как ходили в детский сад, как заглядывали в магазины.
Это обыкновенный маленький рюкзак, но в нем хранится бесценный клад, исполненный радости и боли: крошечная щетка для волос, в зубьях которой запутались золотистые волосинки; фигурка Джесси, девушки-ковбоя из мультфильма «История игрушек»; картинка, на которой Грейси изобразила нас втроем в космосе, после того, как послушала перед сном книжку «Доброй ночи, Луна!» пять вечеров подряд.
Моя девочка жила счастливо, напоминаю я себе, ее бесконечно любили и баловали, она не знала ни единого дня горя. Мне не избавиться от злости из-за того, что Грейс не прожила дольше, что нам не удалось подольше побыть с ней, однако драгоценные воспоминания о ней останутся со мной навсегда.
Время от времени я поглаживаю лежащий у моих коленей рюкзак. Он слишком мал для взрослого, но, повесив его на одно плечо, я чувствую, что моя девочка рядом.
От внимательного взгляда Белинды ничто не ускользает, пока мы едим, болтаем и обсуждаем вылазку в северные районы Дублина. Майкл растянулся на солнышке и сквозь темные очки незаметно разглядывает местных красавцев.
– Мне здесь нравится, – мечтательно произносит он. – Красота. Есть и казино, и магазины, и археологический музей, и тот паб «Дэви Бирн», где идешь по следам Улисса… чего еще желать?
– Разве что одеваться поприличнее, – предлагает Белинда и морщится, указывая на его гавайскую рубашку.
– Ты просто завидуешь, – безмятежно отвечает он, явно напитавшись солнечной энергией. – Не каждому дано так элегантно носить яркую одежду. Но ты, Белинда, не изменяй своей униформе борца за всеобщее счастье.
Она мягко толкает его носком форменной обуви борцов за всеобщее счастье – ботинком
По дате рождения Джо и именам его родителей Белинда отыскала свидетельство о рождении, в котором был указан адрес. Старый, конечно, адрес, оттуда Джо увезли в Манчестер, и обратно в Дублин он с родителями не вернулся.
Мы нашли соседку, которая вспомнила семью Джо, впрочем, ничего хорошего о них не сказала, однако направила нас в район Кулок, где, по-видимому, родилась Мона. Эта информация помогла нам обнаружить Мону Фаррелл в базе данных, и сегодня мы собирались заглянуть по ее новому адресу.
Майкла наш старомодный способ поиска явно раздражает. Он предлагал отправиться по последнему известному нам адресу Джо и действовать по обстоятельствам. Я же смотрела на вещи иначе – мне требовалось начать с самого начала и пройти от прошлого к настоящему.
– Подумай сам, – сказала я Майклу, когда мы ехали по городу, сойдя с парома, – рассуждай логически. Последнее письмо Джо отправил из Лондона, сообщая, что вот-вот переедет. Отправившись в Лондон, мы искали бы иголку в стоге сена, которой к тому же там уже нет. В Дублине, по крайней мере, у нас есть шанс – возможно, Джо приехал сюда в поисках родителей, и если мы их отыщем, то нападем на его след. К тому же есть и другие причины.
– Она и так потеряла слишком много времени, – добавила Белинда. – И не представляет, как обошлась с ним жизнь или что на самом деле произошло с ним после того дня. Ей нужно пройти по его следам, по той же дороге, чтобы понять. Это игра в догонялки.
Кивнув, я больше не возвращаюсь к этому разговору. Его последнее письмо не дает мне покоя – то, в котором он говорит, что прошло слишком много времени и слишком многое случилось, а потому нам с ним друг друга уже не понять. Я должна доказать ему обратное. Мне необходимо, как говорит Белинда, пройти по его следам.
Майкла такое объяснение не удовлетворяет, к тому же он пока не смог отыскать Джо в социальных сетях, что совершенно сбивает его с толку. Мой двоюродный брат не в состоянии понять, как в наше время взрослый человек может жить без общения в Интернете.
Мы возвращаемся к машине и оставляем позади фешенебельные районы Дублина – наш путь лежит в Кулок. Я там никогда не была, сомневаюсь, что это место нравится туристам, однако в интернете Майкл узнал, что в этом районе снимали абсолютно неизвестный ему фильм «Группа “Коммитментс”»[14]. Услышав название группы, Белинда всю дорогу напевает «
Мону мы находим не с первой попытки. Она живет не там, где должна бы, а в паре кварталов от известного нам адреса, в квартире на первом этаже. Весь район, похоже, застроен исключительно многоквартирными домами для малоимущих и выглядит так, будто застыл в семидесятых годах прошлого века. Прохожие, к которым мы обращаемся с вопросами, отвечают нам с певучим акцентом со странной смесью дружелюбия, даже угощают картофельными чипсами из бумажного пакета, и в то же время неприкрытой враждебности.
Когда мы наконец находим тот самый адрес, Майкл открыто высказывает свои сомнения относительно того, что изысканная английская леди, чернокожая женщина и гомосексуалист в этом районе Дублина придутся ко двору, и желает вернуться к тем улочкам и паркам, по которым мы гуляли утром.
Едва мы ставим автомобиль на стоянку, как к Майклу мгновенно подлетает стайка ребятишек, интересуясь, не «присмотреть ли за машиной».
Майкл смущенно переминается с ноги на ногу, а Белинда, прошедшая похожую школу жизни, протягивает сторожам банкноту в пять евро, подкрепляя плату суровым взглядом, который явно говорит, что к нашему возвращению боковые зеркала должны остаться на месте, а в шинах не должно появиться лишних дыр. Рюкзачок с Дорой-путешественницей я забираю с собой. На всякий случай.
Дверь нам открывает женщина, которой на вид не меньше сотни лет. Сначала мне кажется, что мы опять ошиблись адресом. Согласно свидетельству о рождении, которое мы скачали в формате pdf, Моне Фаррелл должно быть шестьдесят лет. Я привыкла видеть шестидесятилетних совсем другими: полными жизни – они либо работают, либо готовятся выйти на пенсию и планируют заниматься любимым делом, либо отправляются в круизы.