Дебби Джонсон – Может быть, однажды (страница 31)

Она пытается помочь, но на лицах моих друзей отражается лишь раздражение.

Делать здесь больше нечего, и я встаю. Остальные поднимаются следом, и мы неуверенно топчемся в маленькой комнате.

– Спасибо вам, Мона, – я сдержанно благодарю ее. – Мы так и поступим.

Она кивает и провожает нас до двери. Белинда и Майкл выходят первыми, и я вижу, как на улице к ним бросается стайка ребятишек.

– Если найдешь его, – поглаживая крест на цепочке, произносит Мона, – скажи ему… передай, что я молюсь за него. И раньше молилась, и всегда буду.

– Конечно, передам, – отвечаю я. Мне хочется ее обнять, но вряд ли Мону этим утешишь. Ее мало обнимали в жизни.

– Мне очень жаль, Джесс. Жаль, что так случилось с Грейси. И с тобой. Мне бы очень хотелось с ней встретиться… стать ей бабушкой. Но, быть может, я бы опять все на хрен испортила.

Грубое ругательство звучит словно гром среди ясного неба, на лице Моны – печать отвращения к себе. Надеюсь, что из-за нас она снова не покатится по наклонной, не упадет с той ветки, за которую наконец уцепилась, в волны бушующего вокруг океана наркотической зависимости.

– Этого никто не знает, – отвечаю я. – А когда мы отыщем Джо, может быть, нам удастся привести его сюда, и вы сможете снова поговорить. Еще не поздно.

В ее глазах вспыхивает искра призрачной надежды – Мона будто решает, стоит ли ждать и уповать на лучшее. Потом молча кивает и отворачивается. Выйдя на улицу, я вижу Мону у окна. Когда мы отъезжаем, она смотрит на фотографию Джо и Грейси.

Глава 18

– Ну что сказать, – произносит Майкл по дороге в центр города. – Неприятная встреча. Мне просто необходимо принять горячую ванну из мохито.

Белинда молчит, и это на нее не похоже. Взгляд, которым она буравит мне затылок, не дает покоя, и я заговариваю первой.

– Ну давай, скажи все, что думаешь, – произношу я, обернувшись.

Однако вместо гневной тирады получаю лишь печальную улыбку.

– Ты молодец, – наконец произносит Белинда, – все сделала правильно. Незачем Моне знать о приемной семейке Джо и о том, как он на самом деле жил, пока она тут наркотой баловалась. Я так разозлилась. Хотела ей высказать… Но ты меня остановила, и хорошо. Джо был бы доволен. Не знаю, как ему это удалось, но он вышел из того ада куда более милосердным, чем я.

– Ну дела, – отзывается с водительского сиденья Майкл. – Чудеса, да и только. Этот парень само совершенство. А детство у него было такое, что вырасти он должен бы чудовищем.

– До совершенства он не дотягивал, – с улыбкой отвечаю я. – Он просто… не знаю… у него были строгие нравственные ориентиры, полагаю. Приемные родители пытались сотворить из него свое подобие, но он не принял их правила игры. В нем было… слишком много сострадания. Так мне кажется.

– Верно, – грустно подхватывает Белинда. – Когда мы были маленькими, Джо посылали воровать в магазинах. Несколько раз он послушался, но потом вернул украденное, так его мучила совесть. Сыграл в Робин Гуда. А потом наотрез отказался воровать и дорого заплатил за ослушание.

Я видела шрамы на его теле и прекрасно понимаю, о чем говорит Белинда. Меня снова охватывает злость, но Белинда быстро поднимает мне настроение.

– Теперь это неважно. Хорошо, что ты не сказала Моне всей правды, Джесс. Это благородный поступок. Ты такая же, как Джо.

Звучит очень трогательно, я даже не знаю, что ответить, и посылаю Белинде воздушный поцелуй. А Майкл громко хохочет.

– Душещипательный разговор! – ахает он, не спуская глаз с дороги. – Свершилось чудо, и я тому свидетель! Так, ну кто составит список дорогих гостиниц? Хотя подозреваю, что для Моны в категорию «дорогих гостиниц» попадает и молодежный хостел.

Мы с Белиндой просматриваем список гостиниц на сайте booking.com, отбирая те, которые работали в 2004 году. К тому времени как Майкл доставляет нас к месту назначения, у нас готов список из трех отелей, и еще несколько мы оставляем про запас, на случай, если в первых трех не повезет. Я предлагаю разделиться и выбрать каждому по гостинице из списка – честно говоря, мне не помешает провести хотя бы полчаса в одиночестве.

Оставив «Фиат» на стоянке возле нашего далеко не шикарного отеля, мы расходимся в разные стороны. В «Шелбурне» с поисками мне не везет. Мраморные колонны и люстры в вестибюле производят потрясающее впечатление, сотрудники очень вежливые и стараются помочь, однако ни один не помнит, что происходило здесь так давно.

С Белиндой я встречаюсь по пути к другому фешенебельному отелю, в котором ей тоже ничего узнать не удалось. Удовольствия от посещения роскошных залов она не получила, в таких местах ей всегда кажется, что следует отвечать исключительно «Да, мэм» и «Сию минуту, мэм» и подавать канапе.

К третьему отелю из списка мы идем вместе, чтобы отыскать Майкла и заодно убедиться, не забыл ли он о цели визита и не отправился ли прямиком в бар.

– Майкл не такой, – говорю я, когда мы поднимаемся по ступенькам к «Гранд отелю». – Он очень добросовестный.

Вестибюль отеля действительно грандиозный, все уголки и ниши уставлены экзотическими растениями и пальмами в горшках, чистый, охлажденный кондиционерами воздух нежно веет в лицо. Белинда замечает стрелку, указывающую на коктейль-бар, и как только мы входим туда через дверь с витражными стеклами, я слышу смех Майкла.

Кузен сидит на высоком табурете с обитой бархатом спинкой у барной стойки в форме подковы и держит бокал с напитком, подозрительно напоминающем мохито. Он болтает, да нет, флиртует с дамой гораздо старше его, которая смешивает и разливает напитки. За столами расположились еще несколько клиентов, однако вниманием дамы безраздельно завладел Майкл.

Проигнорировав взгляд Белинды, в котором явно читается «Что я тебе говорила?!», я подхожу к Майклу. Сказать по правде, мохито мне сейчас совсем не помешает. Двоюродный братец раскатисто смеется, когда мы с Белиндой усаживаемся по обе стороны от него.

– Мне то же, что у него! – говорю я. Интересно, заметит ли кто-нибудь цитату из «Когда Гарри встретил Салли»?

– Ох, это же один из моих самых любимых фильмов! – восклицает дама за стойкой, прижимая к необъятной груди кухонное полотенце. – Особенно те кадры, в самом конце, когда он говорит ей на новогодней вечеринке, что любит крошечную морщинку у нее на переносице, помните? Каждый раз смотрю и плачу!

Бернадетта, так зовут даму за стойкой, судя по табличке с именем на груди, разменяла шестой десяток, но не потеряла девичьей веселости. Волосы она красит в черный цвет и укладывает в огромный узел на затылке, а глаза подводит черным карандашом, идеальными стрелками добиваясь эффектного взгляда. Вероятно, в молодости она немало времени проводила на вечеринках, да и сейчас по части развлечений меня переплюнет.

Похлопав Майкла по руке, она уходит, собирая по пути все необходимое для мохито.

– Ну, как делишки? – спрашиваю я, барабаня пальцами по барной стойке в притворном гневе. – Уработался, бедняга?

– Или решил надраться? – интересуется Белинда.

Майкл переводит взгляд с Белинды на меня и обратно с невероятно высокомерным выражением лица.

– Можно работать в поте лица и одновременно надираться, – серьезно отвечает он. – Это лишь вопрос многозадачности, которой представители моего поколения овладели, отыскивая в Гугле ответы на вопросы, которые задают на викторинах в пабах. Послушайте, дорогие мамочки, не позволите ли вы мне пару слов сказать, прежде чем отправите спать без ужина?

Белинда тычет его пальцем в ребро, и Майкл продолжает:

– Бернадетта работает в этом отеле с 1982 года, выиграв конкурс «Мисс Первая красавица ирландского городка, названия которого я не помню». Жизнь у нее была интереснейшая, однако больше всего вас, вероятно, заинтересует то, что она прекрасно помнит Джо. И счастлива поговорить о нем.

Оглядев наши изумленные физиономии, Майкл лукаво улыбается и добавляет:

– Всегда пожалуйста.

Бернадетта возвращается с напитками и ставит перед нами бокалы, вазочку с арахисом и раскладывает салфетки.

– Это моя кузина Джесс, та самая, о которой я рассказывал, – сообщает ей Майкл, кивая на меня и хватая из вазочки пригоршню орехов.

Бернадетта расплывается в широкой улыбке.

– Ох! Так ты и есть та самая девушка? Счастливица, по которой Джо так страдал?

Я киваю. Странное ощущение – слышать, как меня называют девушкой, хотя мне скоро сорок лет, и еще более непостижимо то, что Джо бывал в этом отеле, в этом самом здании, и тосковал обо мне.

– Джо языком особо не трепал. Так и не рассказал, что между вами произошло, но за ним повсюду следовало облако печали, знаешь? Он был такой несчастный и таинственный. Нас, девушек, от одного его вида пробирало до печенок, это точно.

Я-то ему в матери годилась, у меня к нему только материнские чувства и были… но он совсем флиртовать разучился. Я могла заявиться сюда после бурной вечеринки, с похмелья, прям невеста Франкенштейна, а он все равно нашел бы пару слов, чтобы меня развеселить. И рукастый парень был, это да. Потому и работу эту нашел, так ведь?

Последние фразы Бернадетта произносит с таким забавно-нахальным выражением, что мне на мгновение кажется, будто бы Джо работал в отеле массажистом и доводил клиенток до оргазма.

– Он работал с бригадой ремонтников, – весело протирая бокалы, поясняет она. Глаза Бернадетты поблескивают от приятных воспоминаний. – Надолго он у нас не задержался, но такого парня сразу не забудешь. Он показал мне твое кольцо – просто прелесть!