В такие волшебные дни, как сегодня, полные любви, смеха и потрясающих поцелуев, все было великолепно. И каждая секунда борьбы за существование того стоила.
У них всегда было одно важное преимущество, в этом Джо был уверен, потому что они никогда друг в друге не сомневались. Они никогда не сомневались в том, что должны быть вместе, и неважно, с каким упрямством весь мир пытался их убедить в обратном. А теперь мало-помалу дела шли лучше. Грейс нравится в детском саду. Джесс сможет скоро вернуться к учебе. У него приличная работа и зарплата тоже вполне нормальная. Может, они скоро переедут на новую квартиру, и даже без помощи, которую скрепя сердце предложили родители Джесс.
Ее отец ни разу не навестил их в городской квартире, которую они снимали, а мать, заходя проведать, только и высматривала недостатки – то плесень, которая отравит малышке легкие, то наркоманов, которые дожидаются ее, чтобы убить, выстрелив из проезжающего автомобиля, или возмущалась открытой настежь дверью в дом, через которую заявятся не иначе как восставшие зомби.
Все предложения о помощи от родителей Джесс приходили с условиями и оговорками. Они должны поселиться рядом с ними. Грейс должна ходить в «хорошую» школу. Джо должен найти работу, на которую ходят в костюме с галстуком, а не в рабочем комбинезоне и в ботинках со стальными носами. Из них двоих именно Джесс всегда отклоняла такие предложения о помощи, он и помыслить не мог сказать что-нибудь от ее имени, но всегда втайне гордился и восхищался ее решимостью.
Родители обращались с ней как с маленькой девочкой, не желая понимать очевидного, что перед ними взрослая женщина с собственным мнением. С собственным ребенком. И спутником жизни. И у нее своя жизнь.
Джо смотрит на них еще несколько минут, пока нетерпеливые покупатели проносятся мимо к двери, путь к которой он преградил, – на них он внимания не обращает. На его лице улыбка, он не чувствует холода и смотрит на Джесс и Грейс, пока снежинки не застилают ему глаза.
Тогда он поворачивается и идет по торговому центру к намеченной цели – маленькому ювелирному магазину, притаившемуся между огромным универмагом и магазином игрушек.
Продавец узнает его и дает подержать выбранное кольцо, прежде чем уложить его в подарочную коробку. Кольцо с сапфиром, это ее камень-талисман, а вокруг самые крошечные бриллианты, какие только можно себе представить. Да, таким кольцом обычные девушки хвастаться бы не стали, но Джесс не обычная девушка. Она – самая лучшая.
– Удачи! – желает ему ювелир, когда Джо отсчитывает последний платеж в счет покупки. – Надеюсь, она скажет «Да!».
У Джо внезапно голова идет кругом. А вдруг он вот-вот выставит себя идиотом? Он почти уверен, что Джесс ответит «Да», уверен на 99 процентов, но что, если он ошибается? Вдруг Джесс ответит, что слишком молода, не готова к семейной жизни, ей нужно подумать – и все это будут разумные отговорки? А вдруг, а вдруг, а вдруг? Не слишком счастливое Рождество у них получится, верно?
Ощутив, что мешает другим покупателем, неподвижно торча на пути, Джо стряхивает оцепенение. Он аккуратно прячет коробочку в карман куртки и решает заглянуть еще в пару магазинов.
Сначала направляется в магазин игрушек, из которого выходит с розово-серым кроликом с висящими до огромных лап ушами и с большим и мягким пузом. Кролик на вид очень рассеянный и смешной – такой точно понравится Грейси.
Потом Джо оказывается в винном отделе универмага и покупает бутылку самого дешевого игристого вина. Такой роскоши они себе позволить на самом деле не могут, но сегодняшний вечер нельзя не отметить – хотя до праздника еще целая неделя. Когда Грейси уснет, он разольет вино в бокалы и преподнесет Джесс подарок, не дожидаясь Рождества.
И снова его охватывает беспокойство, пусть всего на мгновение, но он отгоняет его и направляется к выходу. Джо не терпится поскорее выбраться из этого безумия и вернуться к девочкам.
Остановившись у рождественской елки, он похлопывает себя по карману, чтобы удостовериться – коробочка никуда не исчезла, и отыскивает взглядом машину на стоянке.
Уже собираясь шагнуть вперед, сквозь снег и волну рвущихся в магазины покупателей, он краем глаза видит машину. Она приближается. Быстро. Слишком быстро.
Время ускоряет бег и останавливается в то же самое мгновение, как только Джо понимает, что происходит.
«Вольво» не снижает скорости. Водитель повис на руле. Люди бросаются врассыпную, чтобы не попасть под колеса. И самое главное: автомобиль движется как раз к тому месту на стоянке, которое Джо с такой радостью недавно занял.
Уронив сумку с подарками на землю, он слышит звон стекла – разбивается бутылка. Расталкивает прохожих и изо всех сил мчится по скользкому асфальту, а на его глазах «Вольво», скрипя и шелестя шинами, потеряв управление, летит, неся смерть. Джо не знает, что сделает, добравшись до этого автомобиля, но ему кажется, что коснись он металлического корпуса, и остановит эту груду металла – лишь бы успеть.
Вокруг раздаются крики, вопли, прохожие застывают в ужасе, понимая, что сейчас произойдет.
Он совсем рядом, он уже видит ее. Видит Джесс – закрыв глаза, она с улыбкой слушает радио. Не предполагая, какое непоправимое зло несется к ней.
Джо заставляет себя двигаться еще быстрее. Вытягивает руки как можно дальше, едва не падая, бежит, но движется будто сквозь густое марево.
Он пытается изо всех сил – но тщетно.
«Вольво» на полной скорости врезается в его машину, раздается тошнотворный скрежет металла о металл и звон бьющегося стекла. Два автомобиля будто бы сходятся в танце, более крупный и мощный «Вольво» вертит «Фиесту», бросает ее на тротуар, к уличному фонарю.
И там они замирают переплетенной массой стали, и посреди невообразимого хаоса лишь пронзительно и горестно воет клаксон.
Джо уже рядом, взбирается на кузов «Вольво», лезет через изогнутый бампер, царапает руки и колени о разбитое стекло, скользит по горячему металлу в безумной попытке добраться до своих.
«Пожалуйста, Господи, пусть с ними все будет хорошо, – молится он, готовый отдать что угодно взамен. – Спаси их. Сохрани моих девочек, дай мне снова их обнять».
Один бок «Фиесты» вдавлен внутрь, будто банку от кока-колы сжал великан, – в него врезался сжавшийся гармошкой нос «Вольво», нагло вторгшийся клином в маленькую «Фиесту».
Рядом творится сущее безумие – люди кричат, кто-то лезет следом за Джо, ноздри разъедает резкий запах бензина, дыма и горящей резины. Фонарь, погнутый и разбитый, нависает над ними, освещая улицу сквозь падающий снег.
Джо добирается до «Фиесты», соскребает с рамы остатки разбитого стекла, в кровь разрезая пальцы, но не чувствуя боли от возбуждения и страха.
Джесс кричит, извивается на сиденье, пытаясь вырваться, но ремень безопасности заклинило, и она лишь зовет Грейс, повторяя ее имя раз, другой, третий. На заднем сиденье Джо отыскивает взглядом дочь. Она такая маленькая. И неподвижная.
– Джо! Помоги ей! Вытащи ее! Джо! – кричит Джесс, едва заметив его.
Она выгибается, пытаясь освободиться, однако металлический кокон разбитого кузова держит крепко. Ее ногти сломаны, руки в крови, она отчаянно пытается добраться до дочери, и Джо стремится к ним снаружи.
Он видит Джесс, и видит Грейси, и уже ползет через разбитое стекло, зная, что если окажется с ними рядом, то сможет все исправить. Может быть, он спасет Грейси.
Кто-то хватает его за ноги и тянет обратно.
– Нет, парень, нельзя! Там опасно! Давай… сюда… пожарные уже едут, они всех вытащат! Огонь разгорается – опасно!
Джо брыкается, не церемонясь с теми, кто тянет его назад и, возможно, хочет помочь, они лишь мешают ему, не дают добраться до Джесс, до Грейс и спасти их.
Сильные руки сжимают его плечи и оттаскивают в сторону, он отчаянно цепляется за машину, пытаясь вырваться. Помочь!
Его уводят от разбитых машин и держат крепко, хоть он и вырывается, не слыша увещеваний парней в форме.
– Хватит, сынок, – без злобы говорит один из них. – Только хуже сделаешь.
Тяжело дыша, он оглядывается. Полиция оттесняет зевак от разбитых автомобилей. Подъезжает огромный красный пожарный автомобиль с синими мигалками. Звучат сирены, приближается «Скорая помощь». Из толпы доносятся крики и всхлипы.
Джо вырывается и, обежав машину, бросается к окнам с другой стороны – туда, где машина вылетела на тротуар под согнутым уличным фонарем. Присев, он заглядывает внутрь. Джесс изогнулась так, что кажется, вот-вот переломится пополам. Грейс сидит неподвижно, ее Минни Маус упала на пол. Грейс похожа на сломанную куклу, на светлых локонах блестит что-то красное, металл задней двери вдавился в детское кресло.
Прижав руки к окну, он успевает позвать Джесс еще раз, прежде чем его снова оттаскивают, и на треснувшем стекле остаются лишь кровавые отпечатки его рук.
Его уводят, говоря, что пожарным нужно подойти к машине. Уверяют, что ему нужно успокоиться. Что его девочки в надежных руках и что все будет хорошо.
Вот только он знает, что ничего этого не будет. Ничего больше никогда не будет хорошо. И он умолкает, уходит в себя, пока его, всего в синяках, измученного, в крови, ведут к машине «Скорой помощи» и закутывают в одеяло из фольги. Он стоит в темноте, по его лицу скользят яркие лучи фонарей – спасатели принимаются за дело.
