Дайре Грей – Утилитарная дипломатия (страница 48)

— Младшие еще не могут жить самостоятельно, учатся в школе, помогают матушке вместо меня. Дому всегда нужны мужские руки, поэтому каждый при деле, и сестры, и братья.

— И вас это не задевает?

— Что именно?

— То, что они вас используют! Ваши доходы, вашу доброту! — он так искренне возмущался, будто речь шла о нем самом.

— Мы же семья, — Клара улыбнулась. — Когда они станут самостоятельными, я смогу позаботиться о себе. А пока им нужна помощь и поддержка.

— Помощь и поддержку им должны были дать родители. И когда ваши братья и сестры станут самостоятельными, кому-то наверняка придется заботиться о вашей матушке. И почему-то мне кажется, что снова вам.

— Значит, так тому и быть, — она пожала плечами и забрала у малышки опустевшую бутылочку. — Вот так, а теперь немного погуляем.

Аннабель привычно пристроила головку на плече и задышала в шею.

— И из-за родственников вы даже не можете оставить работу, на которой рискуете жизнью. Вас же напугало то нападение!

Сердце кольнуло пережитым страхом, но ответить няня не успела.

— Вижу, Юстас в своем репертуаре и пытается раскрыть вам глаза на вашу семью.

Фройляйн Ланге остановилась в дверях детской. Она покинула особняк еще после обеда, а теперь вернулась и выглядела немного иначе. Посвежевшей. Отдохнувшей. Да и волосы стали короче. К лицу вернулись краски, а в глазах появился блеск. В руках секретарь герцога держала небольшой сверток с бантом, наверное игрушка для малышки.

— Я ничего не придумываю, а всего лишь говорю правду! — сразу же взвился мужчина.

— И тебе плевать, что эта правда может быть никому не интересна.

Клара медленным шагом направилась к окну, надеясь, что перепалка не затянется. Следовало ожидать, что долго они не выдержат. Красивая бы вышла пара, если бы только научились договариваться. О любви речь не шла, но ради дочери они бы могли попытаться. Браки строятся и на взаимном уважении, и на дружбе, как говорила жена мэра, а иногда даже на вражде, но в таких нет ничего хорошего. Однако эти двое свой выбор, кажется, сделали, и теперь пытались с ним ужиться.

— Мне не плевать! Просто… — герр Шенбек замолчал, не договорив.

— Хорошо, — неожиданно согласилась фройляйн. — Тебе не плевать, но иногда твое мнение не играет роли. Даже если оно верное.

Шумный вздох стал ответом.

Вот и поговорили. Сбросили и раздражение, и напряжение.

Няня развернулась и направилась от окна обратно к креслу, поэтому первая заметила за спиной секретаря появление герцога.

— Ваша Светлость!

Все сразу же обернулись к двери, и через мгновение детская наполнилась голосами:

— Ты вернулся!

— Я уже думал, опять что-то случилось!

— В мое отсутствие многое изменилось!

— Вя! — добавила свое мнение Аннабель, поднимая головку.

— Тише-тише, детка. Просто приехал твой дядя.

Клара решила, что малышке герцог приходится именно дядей без упоминания всех тонкостей родства, к тому же он не возражал против такого обращения. И сделал для девочки ничуть не меньше, чем ее родители.

Мужчины обменялись рукопожатиями и быстро удалились, чтобы не мешать отходу ко сну, фройляйн тоже отправилась переодеваться, оставив на столике сверток. Вот и замечательно. Возвращение герцога — это здорово, но лучше не срывать наметившийся режим…

Через полчаса няня, наконец, избавилась от влажного платья в своей комнатке, примыкающей к детской. Небольшая, но зато отдельная и с окном, выходящим в заросший сад. Здесь хватало места для кровати, узкого шкафа и столика для умывания. Все, что нужно, учитывая, что большую часть дня она все равно проводила в детской. А иногда и засыпала в кресле-качалке.

Набросив поверх ночной сорочки халат, Клара вернулась в комнату к Аннабель и обнаружила фройляйн Ланге, склонившуюся над кроваткой.

— Она так безмятежно спит.

— Да, сегодня разгулялась, но, к счастью, легко уложилась.

— Там на столе подарок, можешь взглянуть.

Зачем бы ей смотреть на подарок для малышки? Хотя, если там новая игрушка, лучше ознакомиться. Мало ли что может встретиться в этих новомодных столичных магазинах. В Йерне выбор был крайне ограничен. Куклы, солдатики, палки-лошадки для детей постарше, кораблики.

Она села в кресло и осторожно развязала бант, а потом развернула упаковочную бумагу, под которой оказалась шкатулка и еще один сверток. На шкатулке был выгравирован какой-то вензель, который ни о чем Кларе не сказал. Она подняла крышку и невольно вздохнула, залюбовавшись различными расческами, щетками и гребнями. Вовсе не игрушечными и вряд ли предназначенными для детей.

— Кхм… Фройляйн Ланге, боюсь это слишком рано для Аннабель, — осторожно произнесла няня, еще не зная, как отреагирует молодая мать на критику.

— Конечно. Набор для тебя.

— Для меня?..

Слова пропали, и Клара уже другим взглядом окинула содержимое шкатулки. И щетку с мягкой щетиной, и гребни для прически, и тонкую расческу для пробора. У нее для всего имелся один старенький гребешок, который мама отдала еще давно. А тут такая роскошь. И видно же, что дорого.

— Я… я не могу…

Принять нельзя, но и отказаться сложно. Даже голос не слушался. Ей никогда такого не дарили. Да и вообще все подарки дома носили строго полезный характер. А такой набор…

— Моя бабушка говорила, — задумчиво пробормотала секретарь герцога и сделала паузу, а потом продолжила: — Она говорила, что порой себя нужно радовать. Жизнь не так уж и длина, и если жить ее по правилам, можно никогда не узнать, как она прекрасна. Бабушка не во всем была права… У нас с ней… сложные отношения. Были. Но на счет радости я согласна.

— Но… Это очень дорого!

Никакая радость столько не стоит! Тут наверное почти вся ее месячная зарплата!

— Не дороже того, что ты сделала для меня. И для Аннабель. Если бы не ты, вряд ли я смогла бы оправиться и не знаю, где сейчас находилась бы. Поэтому считай подарок моей личной благодарностью и желанием тебя порадовать.

Отказываться теперь было неловко, хотя Клара и не считала, что сделала нечто выдающееся. Просто помогла. С каждым может случиться беда. Не бросать же…

Она осторожно развернула второй сверток, в котором оказались бутылочки с тем же вензелем. Средства для мытья волос. И крем для рук. Фройляйн Гессен приоткрыла одну и вдохнула чудесный аромат. Нежный, сладко-цветочный, но не приторный, а едва уловимый. Такой хочется вдыхать снова и снова, чтобы лучше разобрать оттенки, а он все ускользает и ускользает… Совсем не похоже на цветочную воду и средства на ее основе, что продавались в их аптеке. И вот как от такого отказаться?

— Спасибо.

— У тебя чудесные волосы, — фройляйн Ланге подняла взгляд от кроватки и взглянула на нее. — Я о таких в детстве мечтала. Но у меня тонкие. Поэтому стригусь. А за твоими нужно ухаживать. Станут еще лучше. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — выдохнула няня, глядя, как закрылась дверь в спальню.

Она опустила взгляд на набор и погладила крышку шкатулки, все еще не веря в то, что все происходит наяву. Жизнь в особняке настолько отличалась от привычной, что сил на удивление не осталось. Как на качелях. То вверх, то вниз. И никогда не угадаешь, что будет дальше…

Глава 28. О камнях…

— Где ты их взял?!

Удивление Ульрике было ярким. Широко распахнутые глаза, приоткрытый рот, мгновенно исчезнувшая скука.

— Герхард отдал, — Кристиан улыбнулся, устраиваясь в кресле и наблюдая, как бывшая воровка быстро выкладывает камни из мешочка на рабочем столе. — У него теперь целая шахта таких.

— Шахта?! С темными алмазами?!!

Его рыжее счастье лишь недоверчиво покачало головой и принялось изучать подарок через увеличительные стекла. Такая сосредоточенная, такая собранная. Ни следа апатии, что преследовала ее с момента возвращения. Или с самого нападения. Травма, лечение, путешествие домой — все оказалось забыто. И к лучшему. Он уже опасался, что больше не увидит ее прежней.

— На них даже трещин нет! И чистота! Цвет! Ты видел?

Ответ ее не особенно интересовал, но герцог согласно кивнул, вспоминая, как первый раз принес ей камни. Сколько лет назад это было? Пятнадцать? Или больше? После того, как она вернулась к нему. Да, уже после.

Не к месту вспомнилось, как Ульрике отчаянно рыдала, сидя у камина. В той, старой квартирке, снятой им в одном из районов недалеко от театра. Раздавленная, беспомощная, сломленная женщина, вдруг осознавшая реальность и не желавшая с ней смириться. Тогда он решил отпустить ее, оставил деньги и ушел, оставив за спиной этот пронзительный плач.

Кристиан не ждал, что она вернется. Вообще ничего не ждал. Занимался делами. Ему тогда как раз поручили должность министра. Ивон с головой ушла в заботу о Юстасе. Он не скучал. Разве что хандрил иногда. После пары бесперспективных связей перестал уделять внимание женщинам. Занялся воспитанием обретенного сына. Все было… правильно. И до такой степени пресно, что хотелось выть. Или влезть в очередную авантюру, благо соседи всегда подкидывали что-то интересное.

А потом Ульрике вернулась.

В один осенний день секретарь в приемной предупредил, что его ожидает дама, которая не пожелала назвать своего имени, но заявила, что он ее ждет. Герцог вошел в кабинет, еще не зная, что увидит, а увидев, замер.

Она стояла у окна, освещенная тусклым осенним солнцем. В аккуратном, даже строгом пальто цвета опавшей листвы, модной шляпке и перчатках. Она обернулась, и рыжие волосы, обрамлявшие лицо, вспыхнули словно пламя, ненадолго его ослепившее. Потом солнце спряталось за набежавшую тучку, и стали заметны искусанные губы, тени под глазами, бледность. Она явилась самоуверенной завоевательницей, но глубоко внутри боялась, что ее прогонят.