Дайре Грей – Любительский шпионаж (страница 78)
— Пистолет, Ваше Величество.
Если придется, она выстрелит снова. Сможет.
— Тогда я возьму лампу. И называйте меня Валенсия. А теперь быстрее. Нам нужно добраться до оранжереи.
Бегство продолжалось…
Добраться пешком до Академии оказалось непросто. Большую часть пути Адлер постоянно уклонялся от столкновений с элементалями, что существенно замедляло продвижение. Не отпускала мысль, что Сабина могла легко уже покинуть пристанище магов и направиться в особняк или дворец. И тогда они разминутся!
Эта мысль придавала сил и скорости, но не мешала смотреть по сторонам. И когда ему навстречу попались бегущие в панике люди, Вилли перехватил ближайшего и уточнил в чем дело.
— Там! Элементаль! Темный! Авария!
Полный мужчина лет пятидесяти задыхался и едва мог говорить, но назад оглянулся с таким ужасом, что стоило его отпустить, как он помчался дальше.
— Темный…
На всякий случай Вильгельм достал револьвер, проверил барабан и двинулся вперед уже чуть медленнее, но внимательно оглядываясь. И не пожалел…
Открывшаяся картина намертво впечаталась в память. Авария на перекрестке вовсе не выглядела чудовищной, а вот все остальное…
Два элементаля. С одной стороны — чешуйчатый монстр, чей хвост так прошелся по стене здания, что на ней проступили трещины. С другой — выгнувшаяся раздутым парусом тьма, отчаянно цепляющаяся за… человека?
Пришлось подойти ближе, пригибаясь за разбитыми авто, чтобы понять происходящее. Стоило приглядеться, и сразу же вспомнился переулок в Ференции. Сабина и удерживающий ее маг. Вот только сегодня ему явно не везло. Хрупкая фройляйн нашла, что противопоставить силе, и упрямо держалась. А потом ублюдок замахнулся…
Времени на размышления не осталось. Адлер вскинул оружие, прицелился. Стрелять в голову опасно, можно промахнуться. В грудь — тоже, Сабина слишком близко. А вот…
Выстрел грохнул раньше, чем рука мага успела опуститься. Тот пошатнулся и дернулся. Обернулся всем телом, открывая обзор. Вилли выстрелил снова. Теперь уже в грудь. Противник дрогнул и завалился назад. Темное облако перестало хватать его за плечи и зависло над перекрестком, раскинув в стороны длинные щупальца.
Если в него выстрелить, сбежит, как в Ференции, или ударит?
Опускать пистолет Вильгельм не спешил, вглядываясь в чернильную кляксу, затянувшую небо. Показалось, что в ней проступило недовольное лицо. Тьма даже приблизилась, будто собираясь им закусить, но в последний момент отшатнулась и взревела будто от боли, а затем устремилась прочь.
Вот и хорошо.
Майор глянул на второго монстра, не спешащего уходить, но и не проявлявшего агрессии, опустил оружие и подошел к девушке.
— Ты в порядке?
Она сидела прямо на мостовой и давила на грудь мага, будто пыталась остановить кровь.
— Да. Как ты меня нашел?
Сабина запрокинула голову. Бледная, с побелевшими губами, но серьезная и собранная.
— Просто пошел туда, откуда сбежали все остальные, и не ошибся. Зачем ты с ним возишься?
Лучше бросить и убраться отсюда поскорее, пока еще какой-нибудь монстр не вылез!
— Он — Сантамэль! Если умрет, элементали взбесятся! Станет еще хуже!
— Да твою-то мать!
Вилли добавил еще несколько эпитетов, как нельзя лучше подходящих ситуации по его мнению. Проклятый императорский род! Даже умереть спокойно не могут!
Адлер начал расстегивать ремень, чтобы перетянуть руку пострадавшему. Хотя с удовольствием затянул бы его на шее мага…
Со лба катился пот. Рубашка прилипла к спине и груди. В коридоре стало ощутимо жарче. Контролировать огонь удавалось лишь с огромным трудом, и тот медленно, нехотя, поддавался его воле. Пламя удалось чуть прижать к полу, теперь Герхард пытался заставить его расступиться.
Рядом отдавал какие-то приказы Георг, его герцог видел лишь краем глаза и не слышал совсем. Лишь отдельные отголоски слов, хаотично прорывающиеся сквозь звон в ушах. Юстас не показывался, но вряд ли ушел. За завесой остались Аннабель и Клара, он их не бросит.
Нестерпимо хотелось ударить силой и ускорить процесс, но он слишком хорошо знал, что мастерство отнюдь не в скорости, а в правильно рассчитанном моменте. Оставалось лишь ждать и надеяться, что женщины и дети не пострадают.
Герхард сжал зубы, заставляя себя дышать ровно и спокойно. Никаких резких движений. Медленно. Аккуратно. Потихоньку.
Когда полотно огня неожиданно поддалось и расступилось в стороны, он едва не упал, потеряв сопротивление, и жадно уставился в образовавшееся окно, пытаясь понять, что происходит.
Коридор горел. Пламя расползлось по полу и стенам, пожирая все, до чего могло дотянуться. Оно закручивалось, образуя фигуру дракона, чья голова устремилась к потолку, а крылья заключили в кольцо… Ивон.
Герцог узнал ее сразу. По следу силы. И едва не рванул вперед, желая помочь. Но тетушка обернулась. Чернота вместо глаз. Вместо лица. Шевелящиеся тени вокруг головы. Ни клочка чистой кожи или одежды. Все затянуло тьма. Она сделала то, чего всегда избегала — выпустила элементаля полностью.
«Валенсия и Клара ушли. Дети живы. Бегите».
Тьма донесла шепот. Показалось, что Ивон улыбнулась. А потом отвернулась и ударила по дракону тьмой, заставив его зарычать от боли.
— Мама!
Голос Юстаса прорвался сквозь глухоту. Герхард успел обернуться и перехватить его поперек корпуса, удерживая от бессмысленной жертвы. Поймал взгляд Георга, застывшего за спиной кузена. Качнул головой. Император закаменел лицом и опустил на затылок рвущегося вперед разведчика сдвоенный кулак. Тело сразу же обмякло, они подхватили его под руки и потащили к лестнице.
— Женщины и дети живы! — сообщил герцог на ходу.
— Нам нужно к камню. Элементали придут туда.
Они бежали так быстро, как могли, но пламя все равно дышало в затылок. Элементаль вошел в полную силу и больше не сдерживался. Противостоять ему долго невозможно. Они бы не смогли победить…
От понимания легче не становилось. С каждым шагом внутри расползалась глухая, мертвая пустота. Юстас их не простит, когда очнется. Зато будет жив. Ивон хотела, чтобы он выжил. Точно хотела.
И только эта мысль заставляла бежать дальше…
Боль. Ее стало слишком много. Внезапно. Сначала удар в руку. Потом в грудь. И никакой привычной магии, которая могла бы стать щитом. Ничего. Он превратился в обычного человека. Слабого и беспомощного. Из-за какой-то девки?!
Она склонилась над ним, снова давила на грудь, причиняя еще больше боли. Будто хотела видеть его мучения!
— Кровь не останавливается!
— До госпиталя мы его не дотащим.
Тот самый мужик из Ференции! Тоже склонился над ним. Нахмурился. Сволочь!
— Нужно что-то сделать.
— Убраться подальше? Он все равно умрет. Магов под рукой нет.
Блондинка вдруг запрокинула голову и закричала куда-то вверх:
— Ты же василиск! Так преврати его в камень!
Над ней снова возникла морда с наростами. Равнодушные глаза смотрели будто на пустое место. Какой еще камень?
— Н-н-нет… — с трудом прошептал Дитрих.
Он не собирался становиться камнем! Темный обещал ему Империю! А сам сбежал! Бросил! Предал. Как и сказала Великая герцогиня…
Секретарша снова опустила взгляд на него. Ее глаза изменились. Стали темнее. А зрачки вытянулись вертикально. Элементаль за спиной пропал. Все пропало. Остались только глаза. И шевелящиеся тени вокруг.
Дитрих хотел отвернуться. Зажмуриться. Сбежать от этого пронзительного взгляда. Но не мог.
Боль вдруг пропала. И ее отсутствие оглушило. А потом не стало взгляда, не отпускавшего его. И пришел страх. Ужас. Потому что он оказался заперт в нигде.
Без боли. Без зрения. Без запахов и звуков. Без возможности пошевелиться.
И Дитрих закричал, пытаясь дозваться хоть до кого-нибудь, но не услышал своего голоса…
Бежать по лестнице с ребенком на руках, пытаясь не запутаться в юбке и не уронить фонарь было почти невозможно. Но Валенсия упрямо сжимала губы и заставляла себя переставлять ноги по ступеням, радуясь, что их сделали достаточно удобными для спуска.
Сзади тяжело дышала Клара и хныкала Аннабель. Карл от тряски наоборот притих. Хорошо, что сегодняшний день дети не запомнят. Осталось только его пережить. И можно будет баловать обоих, компенсируя сегодняшние неудобства.
Когда лестница кончилась, императрица остановилась и подняла фонарь выше. Уставшая фройляйн Гессен пыталась отдышаться. Девочка весила значительно больше, чем младенец. Нести ее тяжелее.