Дайна Джеффрис – Ночной поезд на Марракеш (страница 28)

Он сел напротив Викки и взял ее руки в свои.

– Скажите…

– Нет. Мадемуазель, спешу вас обрадовать. С вашим другом все будет хорошо. – (Викки, по-прежнему занимавшаяся самобичеванием, почувствовала такое облегчение, что ей стало трудно дышать.) – Рана на лице воспалилась и вызвала отек, особенно на лбу и вокруг глаз. У него также сломана челюсть, но перелом чистый, а значит, подбородок заживет без операции. Мы забинтовали ему голову, подвязав подбородок, чтобы больной не слишком широко открывал рот. А еще у него сотрясение мозга.

– Это опасно?

– Ему потребуется время на восстановление. Прямо сейчас мой коллега накладывает швы. Вашему приятелю придется какое-то время полежать здесь под нашим присмотром.

– Я могу его увидеть?

– Не сегодня, – ответил врач. – Возможно, завтра.

Викки разрыдалась, размазывая слезы ладонями. Полицейские смущенно заерзали на стульях. Врач успокаивающе похлопал ее по спине.

Узнав, что Том поправится, полицейские расцвели улыбками. Теперь им не придется выдвигать обвинение в убийстве, или в опасном вождении, или в чем-то там еще, что могла предъявить полиция.

– Я должна срочно выяснить, где моя кузина Беа! – Викки вскочила со стула. – Если вы мне не поможете, тогда я сама начну поиски.

Врач что-то сказал полицейским по-арабски. Один из них повернулся к Викки:

– Скажите, ваша подруга – француженка, как и вы?

– Моя кузина. Я ведь сказала, что она моя кузина. И она англичанка. – Викки не стала объяснять сложную смесь французской и английской крови в их разветвленном семействе.

– Почему вы нам сразу этого не сказали? – Пожилой полицейский встал и направился к двери.

– А какое, собственно, это имеет значение?! – возмутилась Викки, переводя взгляд с полицейского на врача.

Врач молча пожал плечами.

И тут, словно ангел отмщения, в комнату ворвалась Клеманс.

Викки оторопело уставилась на бабушку.

Клеманс раскинула руки, и Викки упала ей на грудь. Продолжая сжимать внучку в объятиях, Клеманс быстро заговорила по-арабски тоном, не терпящим возражений. Полицейские дружно кивнули и, перекинувшись парой слов, вместе с врачом покинули комнату.

– Что происходит? – спросила Викки. – Что они говорят?

– Они объяснили, что Беа здесь нет. Они собираются убедиться, что с ней все в порядке, – ответила Клеманс.

Вырвавшись из бабушкиных объятий, Викки собралась было последовать за полицейскими, но Клеманс ее остановила:

– Не стоит. Ты будешь только мешать. Тебе нужно срочно выпить мятного чая, чтобы прийти в себя. А потом нужно снять окровавленную одежду и принять душ. Мы после поговорим.

– Как вы узнали, что я здесь?

– Я не знала. По дороге в город я увидела разбитый желтый «ситроен». В прошлый раз ты тоже сидела в желтом «ситроене». В том, что столкнули в кювет. Я забеспокоилась и направилась прямо сюда. Одна из медсестер сообщила, что ты действительно была в той машине. И провела меня прямо к тебе.

– За рулем сидел Том. Он вез нас с Беа. Нам нужно было срочно уехать из Марракеша.

– Почему?

– Вот об этом-то я и собиралась вам сообщить, – прошептала Викки. – Мы с Беа стали свидетелями. Свидетелями ужасного преступления.

Увидев, что в комнату вошла уборщица, Клеманс поспешно произнесла:

– Пожалуй, здесь не самое подходящее место для разговоров. Мы возвращаемся к Этте.

– Как хорошо вы знакомы с Патрисом Калье? – спросила Викки.

– Больше ни слова. Все, мы уходим отсюда. А потом ты мне все расскажешь.

Глава 23

Клеманс и Этта удивленно смотрели на ворох грязной одежды, по-прежнему валявшейся на полу квартиры, где жили девушки. Одежду, которая была на них в ту ночь, когда… Викки закрыла глаза. От нахлынувших жутких воспоминаний ей стало нехорошо. Казалось, это было давным-давно, хотя на самом деле совсем недавно. Викки очень хотелось, чтобы это действительно было давным-давно и уже кануло в Лету. Но разве столь ужасные вещи способны исчезнуть без следа? Или теперь они будут вечно разъедать ей душу?

– Викки? – позвала Клеманс, после того как Этта оставила их одних.

Викки часто-часто моргала и не могла говорить. Клеманс стерла с руки внучки кровавый потек и посмотрела ей прямо в глаза:

– Итак, что ты хотела мне сказать?

– Я не уверена, что Том будет в безопасности, если мы оставим его в больнице одного, – переведя дыхание, ответила Викки.

– Почему?

Викки прислушалась к доносившемуся из окна шуму большого города, затем посмотрела на Клеманс. Патрис Калье был ее другом. Поверит ли она внучке? Викки тщательно перебрала в голове то, что собиралась сказать. Все это звучало безумно. Она в очередной раз горько пожалела, что залезла в чужой сад. Убийство Джимми стало самой ужасной, самой душераздирающей вещью, какая когда-либо с ней случалась. И вот теперь она в бегах, а тогда, ради всего святого, зачем было ввязываться в эту историю?!

Она покосилась на Клеманс. Та выжидающе смотрела на нее:

– Викки, я очень устала. Не тяни время. Хотя, если хочешь, можем поесть кускуса на площади, а заодно и поговорить.

Викки закусила губу и неохотно выдавила:

– Мне нельзя покидать квартиру.

– Почему?

– Потому что мы с Беа видели, как Патрис Калье застрелил нашего друга Джимми. Мы боимся, что Патрис нас засек. И понял, что мы все видели.

– Боже правый! – едва слышно ахнула Клеманс.

– Мы не чувствовали себя здесь в безопасности. И решили поехать к вам в касбу. Том вызвался нас отвезти. Мы ему все рассказали. Рассказали, как… – Викки внезапно осеклась и разрыдалась.

Клеманс усадила внучку на диван, села рядом, ласково обняла ее и осталась сидеть в таком положении, пока поток слез не иссяк.

– Вот, возьми. – Клеманс достала из сумки чистый носовой платок. – Я понимаю, почему ты не хочешь оставлять Тома. Ты боишься, что Патрис может причинить зло кому-то еще.

– Да, – прошептала Викки.

И она рассказала Клеманс все, начиная с того момента, как Беа прихватила чужой альбом для эскизов, и кончая сценой убийства, свидетелями которого они стали, когда прятались за кустами в саду, и последующим за этим поспешным бегством из города. Клеманс сидела молча и внимательно слушала.

– Патрис непременно узнает, что Том помогал нам скрыться. Если он той ночью действительно засек нас в саду, то наверняка догадался, что мы рассказали Тому об убийстве.

На секунду задумавшись, Клеманс сказала:

– Если бы он действительно вас увидел, то прочесал бы сад с пистолетом в руках.

– Возможно. Но мы ужасно испугались. И не знали, что делать.

– Альбом с эскизами по-прежнему у тебя?

– Ив Сен-Лоран считает, что альбом украл некий Джорджо, хотя на самом деле это сделала Беа.

– Не волнуйся. Мы все уладим.

– Прямо сейчас?

– Нет. Когда опасность будет позади. А прямо сейчас ты должна принять душ.

Уже позже Викки лежала, задрав ноги, на диване и пыталась читать, хотя мысли ее продолжали метаться. Газель. Том. Беа. Полиция. Джимми. Элиза. Викки сейчас остро не хватало матери. Доносившийся с улицы шум стал другим, непривычно пугающим: крики, которые раньше были лишь неотъемлемой частью дневной и ночной жизни, вдруг показались угрожающими. Рев мотоцикла испугал Викки до полусмерти. Клеманс тоже встрепенулась и, развернувшись к окну, напряженно прислушалась. И при всей ее внешней невозмутимости, судя по тому, как она беспокойно ерзала на стуле и нервно притопывала ногой, ей было явно не по себе.

– По-моему, Беа должна была к этому времени вернуться, – заметила Викки. – Она наверняка поймала попутку. А может, ее уже нашла полиция.

– Этта отправилась в полицейский участок. Она скоро узнает, как обстоят дела.

– Я должна сама отправиться на поиски Беа.