Дайна Джеффрис – Ночной поезд на Марракеш (страница 30)

Возможно, его нос действительно слегка вырос, однако в основном этот мужчина остался прежним, ведь некоторые люди с годами вообще не меняются. Он совсем не сморщился. Если на лице у него и появились морщины, то это лишь придавало ему шарма. Но он отнюдь не сморщился. По крайней мере, внешне. А возможно, стал даже крупнее. Что, вероятно, объяснялось его уверенностью в себе и приобретенной с годами солидностью.

Тео, единственный мужчина, которого она любила. Мужчина, который понимал все без лишних слов, и время было над этим не властно. И вот они стоят друг против друга, неловкие и смущенные, хотя она всегда жила в его сердце, а он – в ее.

Клеманс пригладила волосы и, не выдержав, рассмеялась в ответ на улыбку Тео.

В результате они заговорили одновременно, наперебой. И тогда он сказал:

– Извини.

А она сказала:

– Пойдем. Я познакомлю тебя со своей внучкой Викки.

– С внучкой?

– Это длинная история. – Клеманс не говорила ему, что у нее есть ребенок, и теперь признание звучало слегка запоздало, но деваться было некуда, и она продолжила: – У меня был сын Виктор. Отец Викки. Я родила его много лет назад, задолго до встречи с тобой. Он погиб во время войны.

Тео был явно ошарашен, но, похоже, решил, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений.

– Мои соболезнования, – произнес он.

– Благодарю. Впрочем, все это осталось в прошлом.

Поднявшись в квартиру, Клеманс посторонилась, пропуская его вперед. Долгих лет разлуки словно и не бывало. После приезда внучки у Клеманс открылось второе дыхание, тем не менее ощущения от встречи с Тео… были другими. Она стала собой. Она наконец стала собой.

– Ты совсем не изменилась, – улыбнулся Тео.

Клеманс тщательно следила за своим внешним видом, что, впрочем, не составляло особых трудов: элегантная стрижка, шелковые кимоно и льняные кафтаны, простые, но утонченные ювелирные украшения, хороший маникюр. А то, что у нее сидело внутри, – совершенно другое дело.

– Цвет волос, конечно, другой, и все-таки ты такая же, как прежде. Разве что стала еще красивее.

Клеманс почувствовала, как к щекам приливает кровь. Она успела забыть, когда краснела в последний раз.

– Я… – начала она и осеклась, у нее не хватило слов.

Тео протянул к ней руки, и она, отчаянно нуждаясь в утешении, прильнула к нему.

Их объятие длилось целую вечность. Только сейчас Клеманс поняла, как скучала по этим сильным рукам. От него пахло так же, как раньше: чем-то пряным с соленой ноткой и с привкусом табака в дыхании. Клеманс прижималась к Тео, вбирая его в себя; она будто вернулась в наполненные смехом сумасшедшие дни и хмельные ночи пьянящего секса. Она вспомнила, как они, сплетаясь в жарких объятиях, планировали общее будущее, его теплая рука гладила потаенные места ее тела – воспоминание было настолько живым, что у Клеманс перехватило дыхание.

– Итак… – Тео отпустил Клеманс, и ей стало неловко за слишком смелую игру воображения; он провел рукой по лбу, откидывая волосы назад, и движение это было настолько знакомым, что Клеманс едва не разрыдалась. – Моя милая, милая Клемми… – Он улыбнулся своей чуть кривоватой улыбкой, улыбкой, наводившей на мысль, что он сам над собой подтрунивал или рассказывал байку, понятную ему одному. – Может, все-таки объяснишь, что стряслось?

Клеманс, выведенная из равновесия присутствием Тео, улыбнулась в ответ. Ей всегда нравилось то, как он называл ее своей милой, чего ни до, ни после Тео никто не делал. Она почувствовала, что с плеч словно свалился тяжелый груз, и вспомнила, как им было хорошо вместе, пока он не захотел узнать о ней больше. И даже не о ее внутреннем «я», а о прошлой жизни в Касабланке – о юной Адель, c которой она навсегда покончила.

Они устроились на диване, и Клеманс подробно рассказала ему все, что знала, о происходящем здесь и сейчас.

– Ты веришь своей внучке? – спросил Тео. – Она действительно стала свидетелем преступления?

– По крайней мере, она убеждена, что видела убийство своими глазами. И ей кажется, убийца знает, что она все видела.

– Она достаточно уравновешенная девушка? – спросил Тео.

– Думаю, да.

– А ее кузина действительно пропала?

– Да. Звучит не слишком обнадеживающе, так? – спросила Клеманс, но Тео лишь молча вздохнул. – Патрис Калье, мужчина, который, по словам Викки, нажал на спусковой крючок, угрожал и мне тоже – и моей внучке, – хотя и по другому поводу.

Тео выразительно покачал головой:

– Господи, Клем, во что ты ввязалась?!

– Так мы можем рассчитывать на твою помощь?

– И ты еще спрашиваешь?! Конечно можете. Для начала я, пожалуй, подергаю кое за какие ниточки, а там посмотрим, что удастся выяснить. Вообще-то, я уже отошел от дел, однако у меня сохранились нужные связи, и здесь есть пара ребят, которые у меня в долгу. Попробую организовать охрану для того парнишки в больнице и еще кого-нибудь приставлю к вам.

– На самом деле, возможно, мы скоро вернемся в касбу. Там живет моя мать, и она нуждается во мне.

Они немного поговорили о жизни. Со времени их романа прошло тридцать лет. Ей тогда было слегка за сорок, ему – на несколько лет меньше. Он еще не развелся, хотя и разъехался с женой. Когда он написал Клеманс, что живет в Танжере, она сохранила письмо.

– Ты мне тогда не ответила, – произнес Тео без упрека в голосе. – Я надеялся, что ты, быть может, приедешь.

На секунду Клеманс снова захотелось плакать.

– Я тоже на это надеялась, – выдавила она.

– Но ты не приехала.

– Нет.

– Я так больше и не женился, – сказал Тео, и в комнате стало тихо.

Глава 25

Викки проснулась, но не смогла встать с постели, а потому осталась лежать, прислушиваясь к гулу голосов, хотя и не могла разобрать, о чем идет речь. Причем, судя по всему, голоса эти явно не принадлежали полицейским, вернувшимся с новостями о Беа, а это было единственным, что на данный момент интересовало Викки.

Она снова попыталась вылезти из постели, но, чувствуя себя вялой и все еще одурманенной транквилизатором, плюхнулась обратно в кровать и уставилась на свои обгрызенные ногти. Нет ничего хуже ожидания и состояния неизвестности. И этого ужасного страха. Викки принялась ковырять заусеницы, вспомнив постоянные стычки с матерью по поводу манеры грызть ногти. При этом мать вовсе не стремилась сделать из нее образцовую молодую леди. Сама Элиза привыкла расхаживать в старых штанах и белых рубашках Анри. Нет, мать в основном раздражала жизненная позиция дочери и постоянное нытье, которое только ухудшало дело. В детстве Викки обожала своих тетушек, двух сестер Элизы, особенно мать Беа, безалаберную, мечтательную Флоранс, с ее разлетающимися белокурыми волосами и вечно синими от чернил пальцами. Викки обожала стряпню тети Флоранс. Она была потрясающей кулинаркой. И успешной писательницей, даже более успешной, чем тетя Элен, которая стала неплохой художницей.

Услышав, что ее зовет бабушка, Викки отмахнулась от ненужных мыслей и решила больше не тянуть с возвращением в гостиную.

Когда Викки вошла в комнату, какой-то высокий светловолосый, но уже начинающий седеть мужчина, встав с места, протянул ей руку. Он был уже в годах, возможно, чуть моложе Клеманс, хотя для своего возраста вполне привлекательным.

– Тео Уиттакер, – представился мужчина. – А ты, должно быть, Викки. Мои соболезнования по поводу выпавших на твою долю невзгод.

– Вы американец, – пожав мужчине руку, констатировала Викки.

– Да. Старинный друг твоей бабушки.

Викки чувствовала, что атмосфера в комнате изменилась, причем не в худшую сторону, и вполне осязаемо.

– Вы что, очень близко знакомы? – спросила она.

– Мы… – начала Клеманс и осеклась.

Покосившись на нее, мужчина сказал:

– Мы познакомились много лет назад. Твоя бабушка тогда отказалась выйти за меня замуж.

– Я так и думала. По-моему, Этта что-то такое говорила.

Клеманс рассмеялась, и Викки с удивлением отметила, как блестят ореховые глаза бабушки и насколько она стала оживленнее.

– Если мне не изменяет память, ты тогда был женат, – заявила Клеманс.

– Но жил один. Мы с женой разъехались.

Если в свое время между ними что-то было, то, похоже, история эта отнюдь не закончилась. Однако Викки решила не спешить с расспросами, тем более что сейчас ее в первую очередь волновало, нет ли новостей о Беа.

Клеманс покачала головой и нежно сжала руку внучки:

– К сожалению, ничего нового, дорогая. Я собиралась сказать, что, пока ты спала, вернулась Этта…

– Ну а Том? С ним ничего не случилось? – выдохнула Викки.

– Нет-нет! Его отец уже приехал в больницу. Он хочет с тобой поговорить. Вот и все.

– А я должна?

– Думаю, да. Он хочет знать подробности. А Тео собирается позвонить отсюда в Танжер, чтобы организовать тебе охрану.