Даяна Райт – Мост между мирами (страница 8)

– Даже не смей говорить о таком. Тищенко – лучший нейрохирург в стране, и я обязан ему всем, что имею. Я до последнего буду надеяться, что его жизнь будет долгой и он ещё спасёт множество жизней.

– Поверь, мужик ещё проживёт достаточно долго, – брат рассмеялся. – На нём нет следов смерти, и он даже близко не приблизился к своему последнему дню.

– Ты… ты видишь смерть людей и знаешь, когда они уйдут из жизни? – моё тело накрыла лёгкая волна дрожи, вызванная возникшим волнением.

– Я вижу лишь след смерти и то, как душа готовится покинуть тело, – брат испустил обречённый вздох. – Поэтому я пытался указывать тебе в работе на безнадёжные случаи, чтоб ты не подвергал себя пыткам и не терзал себя чувством вины.

– Пресняков… – внезапно пришедшее осознание заставило кровь застыть. – Его анализы несколько раз переделывали, и были проблемы во время проведения МРТ. Приборы часто сбоили и выдавали недостоверные данные, – я вновь обратил взгляд в сторону призрака. – Твоя заслуга? Ты мешал обследованиям?

– Не вижу смысла отрицать очевидное, – брат принял сидячее положение, обратив свой строгий взгляд в мои глаза. – Я старался ради тебя и для тебя. И все те, кому ты отказывал по моей вине, ушли на покой и не дали тебе совершить ошибку, которая могла бы стоить тебе рассудка. Но в этот раз ты был слишком упрям и не заметил всех моих знаков по поводу пациента.

– То есть ты заранее знаешь, можно ли бороться за пациента или же он обречён? Так?

– Когда ты научишься слушать ушами, а не задним проходом, – брат громко фыркнул. – С твоего первого рабочего дня я помогаю тебе в работе и оберегаю от обречённых людей. И, как видишь, мои труды были не напрасны. За двенадцать лет твоей врачебной практики у тебя не случилось ни одного летального исхода. А всё почему? Я был тем, кто помогал тебе принимать решения по поводу тех или иных пациентов.

– Вот значит как, – поверить в столь громкие слова было крайне сложно, как и в правдивость рассказа призрака. – Докажи, что это правда, а не сказки появившегося ниоткуда Каспера.

– Зачем мне лгать тебе?

– Откуда я знаю, – я пожал плечами. – Я человек науки и верю лишь в факты, а не в бессмысленные теории.

– Заключим пари? – брат выдвинулся корпусом вперёд.

– Какое ещё пари? О чём?

– Как только ты вернешься на работу, я помогу тебе ставить диагнозы еще до того, как ты получишь все медицинские заключения пациентов. Я смогу заранее определить, кто из них обречен, кто будет жить дальше, а кто действительно нуждается в помощи медиков, – с этими словами парень протянул мне руку. – Договорились?

– Не могу поверить, что соглашаюсь на это, – я схватил его ладонь и крепко пожал. – Договорились. Будешь моим личным «компасом» смерти.

– В таком случае включай канал «Спорт», и давай наконец-то исполним мечту детства – посмотрим футбольный матч вместе, как мы хотели еще двадцать лет назад.

Две недели отпуска пролетели как один день. Я не мог припомнить, когда в последний раз позволял себе столь беззаботное времяпровождение. Но впервые за долгие годы одиночества я ощутил давно забытые чувства. Присутствие брата рядом разбавило мою жизнь. Я до сих пор не мог поверить, что это не галлюцинация, и не был уверен в своем ментальном здоровье. Но эти две недели, проведенные в компании давно потерянного брата, стали лучшими в моей жизни. Мы обсудили почти всю мою жизнь и то, как она протекала. Мы смотрели футбольные матчи и вели себя как беспечные подростки, а не взрослые мужчины. Я был по-настоящему счастлив почувствовать себя радостным и беспечным ребенком. Пусть я был теперь старше брата и более зрелым, но наше общение было точно таким же, как в моих детских воспоминаниях.

В один из последних дней отпуска я решил прокатиться по ночному городу и насладиться последним беззаботным вечером перед возвращением в трудовые будни.

Заняв место за рулем, я включил музыку погромче и отправился по опустевшим улицам столицы. Жизнь в Москве никогда не прекращалась. Даже глубокой ночью по улицам разъезжали тысячи автомобилей, а тротуары были переполнены людскими потоками. Я напевал задорный мотив рандомной песни, постукивая пальцами по рулю.

В какой-то степени я был рад впервые за две недели остаться наедине с собой. Первое за многие дни одиночество принесло мне былой покой и умиротворение. Как бы я ни был рад общению с вернувшимся с того света братом, но потребность в личном пространстве никто не отменял. И этот долгожданный момент одиночества, где были лишь я, музыка и скорость, был для меня словно спасательная доза обезболивающего в приступе сильной судороги, что парализует тело всепоглощающей агонией.

Звук нарастающих оборотов в двигателе ласкал слух и успокаивал душу. Несмотря на возникшее сумасшествие, я был уверен, что готов вернуться к работе. Я жаждал вновь вступить в ожесточенный бой со смертью и показать подлой старухе, что ее воля не абсолютна. Появление брата еще больше укрепило мое мнение о том, что судьба и жизнь не предопределены высшими силами. Мы сами творцы своей судьбы, и лишь наш выбор ведет нас либо к спасению, либо к неминуемому концу. Во время изучения латыни я наткнулся на одно выражение, которое засело в моем разуме и возникало всякий раз, когда я думал о смерти и ее неизбежности. «Vita incerta, mors certissima» (Жизнь неопределенна, смерть как нельзя более определенна) – слова, что отпечатались яркими шрамами в душе, напоминали мне о неминуемом проигрыше в битве с беспощадной старухой. Но разве я мог сдаться ей так просто? Разве мог я позволить сварливой старухе и дальше забирать жизни любимых отцов, любящих жен и заботливых родителей? Мог я позволить несчастным родственникам испытать ту самую боль, что испытал я в свои пятнадцать? Нет, не мог.

Я был погружен в мир собственных мыслей, забыв обо всём на свете. Скорость на спидометре оставалась высокой, но я не обращал внимания на показатели датчика, отдавшись во власть глубоких размышлений. На часах было три часа ночи, и я решил снизить скорость и направить автомобиль к дому.

Глаза жгло от усталости, а веки сами собой опускались. Я проезжал по Большому Москворецкому мосту, освещенному рассеянным светом фонарных столбов, направляясь в сторону Большой Ордынки. На несколько минут мои глаза закрыла пелена сна, и мир погрузился во тьму. Вместо привычных городских пейзажей я вновь увидел образ странного каменного строения, которое заменило собой Москворецкий мост. Свет фонарей приобрел фиолетовый оттенок, окрашивая брусчатку в пурпурный цвет. Я снова оказался в неведомом трансе, поглощенный магическим светом неизвестного строения.

Внезапно раздался звук глухого удара. Я моментально вышел из оцепенения и резко затормозил. К счастью, я ехал на невысокой скорости и смог быстро остановить автомобиль. Звук глухого удара напоминал удар о что-то мягкое и живое. «Неужели я наехал на бездомное животное?» – мелькнула мысль в моей голове, и сонливость тут же исчезла.

Я включил аварийный сигнал и выскочил на проезжую часть. К счастью, вокруг не было никого, и моя оплошность осталась незамеченной случайными прохожими.

Когда я подошел к месту столкновения, меня охватил паралич и всепоглощающий ужас. На влажном асфальте, прямо перед помятым бампером автомобиля, лежала миниатюрная женская фигура. Длинные русые волосы раскинулись по асфальту, словно завораживающие волны океана. Миниатюрное лицо имело бледный оттенок, пухлые губы выпирали, а длинные ресницы отбрасывали тени на впалые щеки. Рассматривая жертву своей оплошности, я оцепенел от ужаса пришедшего осознания. В чертах идеального анатомического лица незнакомки я узнал призрачный образ нимфы из моих снов, чей манящий силуэт я пытался сохранить всё это время в глубинах подсознания.

Глава 3

Страх. Настоящий, парализующий разум страх овладел моим телом, словно голодный демон, поглощающий потерянную во тьме душу. Вот уже пять минут я смотрел на лежащее передо мной тело, не в силах пошевелиться.

Чем дольше я рассматривал жертву, тем больше убеждался в правильности своих выводов. Девушка была воплощением того самого образа, который не выходил у меня из головы уже несколько недель. Я был одновременно очарован и парализован этим ангелом, сошедшим в мир смертных. Наклонившись к телу, я боялся коснуться ее тонкой, невесомой и бледной кожи. Но ее образ манил меня так же, как и во снах. Я не мог отвести взгляда от идеальных черт лица, наслаждаясь видением, ставшим явью.

Я не мог понять, откуда она взялась на дороге и как я мог не заметить пешехода перед собой. Она появилась внезапно, словно призрак, который уже третью неделю преследовал меня в образе умершего брата. Медленно и осторожно я протянул руку к девушке. Ладонь зависла в нескольких сантиметрах от тела, грубые пальцы дрожали от волнения.

«Что, если у девушки скрытый перелом или, что еще хуже, сотрясение мозга? Ты обязан проверить ее состояние и оказать всю необходимую помощь, как виновник всего этого беспорядка. Ее жизнь и здоровье на твоей совести, Мишаня». Голос разума помог мне собраться с силами и вернуть способность мыслить здраво и рационально. Преодолевая страх и возникшую откуда-то робость, я коснулся запястья незнакомки, желая ощутить биение жизни в венах.