Даяна Райт – Мост между мирами (страница 13)

Перспективы возможного будущего не устраивали моё нутро. Я тут же поспешил вернуть наброски рисунков на прежнее место, скрыв следы своего вмешательства.

Шуршание страниц и тихие вздохи разбудили пациентку. Девушка зашевелилась, и ее веки распахнулись. В который раз я был поражён глубиной её синих глаз, словно они затягивали меня в бездонный омут. Девушка потерла глаза руками и осмотрела меня с ног до головы.

– Не могу понять, то ли я всё ещё сплю, то ли ты сошёл прямиком со страниц любовного романа, – румянец, который играл на её бледных щеках, придавал девушке шарм и обаяние. – Если бы не бирка на твоём халате, я бы не узнала тебя, Михаил.

– Рад, что у вас есть чувство юмора, – реакция пациентки и её улыбка согревали душу сильнее любого алкоголя. – Готовы начать новый день и вступить на путь храброго воина?

– Воина? – девушка засмеялась. – С кем же мы будем сражаться?

– С невриновой болезнью головного мозга, которая в данный момент живёт у вас в голове, – я старался не выдать своего волнения. – Вы сообщили семье о своём местонахождении?

– Да, – за единое мгновение девушка погрустнела. – И выслушала много неприятных слов в свой адрес. – Она усмехнулась. – Надеюсь, ты сможешь скрыть истинные причины моего нахождения здесь и немного исказить правду для успокоения моей семьи?

– Вы просите меня скрыть попытку вашего суицида?

– А также сообщить, что это ты был инициатором моего приезда в ваш центр и моё нахождение здесь – твоя идея.

– Я не приветствую ложь и фальшь, но в данном случае готов поступиться своими принципами ради вашего спокойствия и комфорта.

– А ты, оказывается, умеешь найти подход к пациенту, – девушка вновь усмехнулась. – Сколько тебе лет?

– Недавно я перешагнул рубеж в тридцать пять лет, – я тут же вспомнил документы пациентки и личные данные. – А вам, насколько мне известно, двадцать семь лет от роду.

– Восемь лет разницы в твою пользу, Михаил, – играющая на лице улыбка разжигала во мне всё больший интерес к этой загадочной особе. – И прекрати обращаться со мной, как с больной старушкой. Мне комфортнее, когда ко мне обращаются на «ты» и по-простому.

– И как же мне обращаться к тебе? – я сразу понял её намек и был рад подобному исходу событий. – Как к Саре Конор или Софье Калугиной?

– Ты запомнил? – лицо Софьи засияло. – Я была уверена, что всё это были пустые разговоры и тебя не интересует моё творчество.

– Отчего же, – я приблизился ближе к девушке, кидая короткие взгляды в сторону карандашных набросков. У меня возникло непреодолимое желание расспросить пациентку о сюжетах её работ и о том, откуда она черпает эти образы. – Я хочу узнать, чем ты живёшь и за что цепляешься в своей жизни. Как я понимаю, творчество – это твой якорь и легальный способ уйти от суровой реальности.

– Забавно. Нейрохирург-психолог. Какие ещё познания хранятся за этим брутальным и красивым личиком? – вновь девушка вернулась к нахальному общению, но я поймал себя на мысли, что в некотором смысле её поведение и мои неоправданные ожидания играют в её пользу.

– Каждый врач по своей сути психолог и должен понимать душу своих пациентов для успешной терапии, – я протянул руку к блокноту и взял его в руки, пытаясь скрыть свою заинтересованность и осведомленность по поводу содержимого скетчбука. – У тебя интересные наброски. Когда ты успела нарисовать всё это?

– Вечером накануне, сразу после нашего разговора, – девушка была явно удивлена моим интересом. – Это всего лишь ничего не значащие наброски, но я надеюсь, что успею превратить их в полноценную историю и выпустить её в свет, прежде чем…

Голос девушки затих, и она отвернулась, поймав себя на излишней откровенности и эмоциональности. Я же был готов закричать, что не стоит терять надежду и хоронить себя раньше времени. Вновь в области сердца кольнуло что-то болезненное и тяжелое. Я не мог отпустить её, не узнав и не поняв её тонкую и загадочную натуру.

– Могу я поинтересоваться, откуда берутся эти образы? – превозмогая возникшую в груди боль, я решил перейти к главному вопросу и расспросить девушку об источнике её «вдохновения». – Где ты черпаешь идеи для книг и что является твоим образцом для всех этих набросков?

– Это прозвучит глупо и, отчасти, безумно, но мои истории складываются из обрывков снов, которые я отражаю в своих рисунках, – пальцы девушки потянулись к скетчбуку в моих руках, и я без промедления вернул альбом законному владельцу. – Я вижу эти образы в голове и стараюсь отразить их на бумаге. После этого я придумываю историю, в которой фигурируют плоды моего разума и фантазийные образы возбужденного и богатого воображения.

– Вот оно что, – откровение девушки и её признание вогнали меня в замешательство. – Ты видишь во снах… – на секунду я позволил себе мимолетное замешательство, но спустя пару мгновений решил продолжить свой допрос. – Твой набросок – это штрихи какого-то строения. Сможешь описать свой сон более детально и то, что ты видишь в них?

– Зачем тебе знать это? – во взгляде пациентки я заметил неловкость и подозрения. – Ты, вроде, нейрохирург и должен интересоваться физическим состоянием пациента, но не ментальной составляющей разума. К чему эти вопросы?

– Как нейрохирург я хочу понять, как твоя опухоль сказывается на работе головного мозга и есть ли в твоём ментальном сосотоянии признаки нарушения работы нервной системы, вызванные разрастающейся невриномой.

Каждое слово, что я произносил четко отработанным тембром хладнокровного нейрохирурга, застревало в горле словно рыбья кость. Впервые за свою жизнь я лгал, смотря прямо в глаза пациента. Но какой у меня был выбор? Не мог же я заявить девушке, что вижу те же самые образы весь последний месяц и встречал её в своих снах задолго до нашей встречи?

– Узнай ты сюжеты моих книг, ты бы поставил крест на моем лечении, – от глубинных размышлений меня вывел мягкий и смущенный девичий смех.

– Софья, – не знаю, что двигало мной в этот момент, но я стер границу между нами, опустившись до уровня глаз девушки. – Я действительно хочу знать, что за фантазии преследуют тебя и как работает твой головной мозг, который мне предстоит затронуть в ближайшем будущем. Для меня, как твоего лечащего врача, это крайне важно.

Наши взгляды встретились, и вновь бездонная синева её глаз поглотила мой разум, словно смертельная воронка. Я был готов тонуть в них до конца своих дней, не отводя взгляда ни на мгновение. Девушка смотрела на меня серьёзным и сосредоточенным взглядом, а затем стремительно бросилась к тумбе и схватила лежавший на ней карандаш.

– Ты знаешь, что являешься самым странным нейрохирургом в этом мире? – её лицо озарила широкая улыбка. – Ты точно врач, а не демон или представитель какого-нибудь мистического клана представителей иной цивилизации?

– Точно, – я не смог сдержать улыбки. – Но я немного отличаюсь от обычных нейрохирургов. И впервые в жизни сталкиваюсь с настоящим писателем. Хочу быть одним из немногих счастливцев, кто сможет узнать о будущем бестселлере из первых уст.

– Не могу представить, как твоя жена мирится с подобными выходками, – неожиданный подкол застал меня врасплох, как и скрытый флирт, который девушка пыталась скрыть за незначительной шуткой.

– Я не женат, – моя правая рука поднялась вверх, демонстрируя отсутствие обручального кольца на пальце. – И не состою в отношениях. Моя жена – это работа и череда рабочих будней.

– Ты самый стереотипный герой, которого только можно вообразить, – палату наполнил звук задорного девичьего смеха. – Прежде чем я приступлю к пыткам, могу я попросить тебя об одолжении?

– Что за одолжение? Тебе требуется набор маркеров для скетчей или мольберт в палату? – Впервые за время нашего общения у меня возникла непреодолимая потребность съязвить и отшутиться в ответ на подколы девушки в мой адрес.

– Нет, – её щеки озарились лёгким румянцем. – Я понимаю, что ты врач и серьёзный нейрохирург, но могу я попросить тебя уделить мне пару часов своего свободного времени?

– Эм… – я был ошеломлён и растерян. Даже в самых ярких фантазиях я не мог представить, что девушка первая пойдёт мне навстречу. – Пару часов у меня найдётся. Но могу я узнать, для каких целей тебе потребовалось моё свободное время?

– Я хочу нарисовать твой портрет как прототип героя своей истории, – её бледные пальцы сжали графитовый карандаш цепкой хваткой. – Меня только что осенило и посетила муза. Я всё придумала и увидела сюжет будущей истории! Теперь мне нужен портрет главного героя для проработки сюжета.

– И ты решила сделать главным героем меня? – я был смущён и в некоторой степени растерян подобным предложением. – И в какую историю ты решила вписать меня?

– А это ты узнаешь во время нашей неформальной встречи вне больничного расписания, – её лучезарная улыбка продолжала освещать палату. – У меня на десять утра назначено первое обследование. Медсестра должна прийти за мной через двадцать минут. Разве не ты назначал список всех предстоящих мне пыток?

– Верно, – я был настолько поглощён беседой и манящим разум образом, что забыл обо всём на свете и позволил себе растерянность в работе. – В таком случае я оставлю тебя в покое, – я отошёл от девушки и направился к выходу из палаты, с трудом заставляя себя покинуть общество загадочной пациентки. – Я загляну к тебе ближе к вечеру. Надеюсь, у нас будет время обсудить твоё творчество и будущий бестселлер более детально.