Даяна Райт – Мост между мирами (страница 12)

– Иван Фёдорович, – мои веки активно заморгали, возвращая ясность зрению. Я взглянул на настенные часы, где красовалось раннее утро. – Вы сегодня пришли на работу раньше обычного.

– А ты, я вижу, решил взять сверхурочные часы даже во время отпуска? – на лице мужчины появились отголоски усмешки и задора. – Мне сообщили о твоём пациенте. – Тищенко пронзил меня строгим и слишком пронзительным взглядом. – Михаил, кто эта девушка?

– Понятия не имею, – я всегда был предельно честен с заведующим и не пытался лгать в общении, что создавало между нами атмосферу доверия. – Я случайно сбил девушку на мосту и решил оказать пострадавшей медицинскую помощь. Уже по прибытии в отделение выяснилось, что у пациентки опухоль в голове – невринома головного мозга. Как вы знаете, это наша специализация, и я взял на себя ответственность обеспечить ей всю необходимую помощь. Это мой долг как врача и обязанность, которую я должен выполнить согласно данной Гиппократу клятве.

– Михаил, ты не перестаёшь меня удивлять и радовать, – губы мужчины искривились в кривой улыбке. Но в одно мгновение мягкое выражение лица сменилось строгой физиономией известного мне академика. – Что показали МРТ и обследования головного мозга? Вы взяли клетки новообразования на анализ?

– Взяли. Со дня на день жду ответ от лаборатории. В зависимости от полученных данных я буду принимать дальнейшие решения о методах лечения и преодоления кризиса пациента.

– Михаил, могу я задать личный вопрос?

– Вопрос? – я поднял глаза на Тищенко, пытаясь разгадать его посыл. – Что вас интересует?

– Эта девушка. Она… – академик впервые за долгие годы нашей совместной работы был немного смущен. – Вы с ней знакомы? В каких вы отношениях? Ты же помнишь, что согласно врачебной этике мы не имеем право оперировать знакомых нам людей и не можем лечить наших близких.

– Уверяю вас, нас с пациенткой ничего не связывает, кроме моей оплошности на дороге, – я испустил обречённый вздох. – По правде говоря, девушка пыталась совершить суицид и бросилась мне под колёса намеренно. Благо, я ехал на низкой скорости и не нанес пациентке физических травм.

– Суицид? – черты лица Тищенко напряглись. – Откуда подобные сведения?

– Пациентка призналась мне в своей неудачной попытке во время нашего диалога, – нечто необъяснимое терзало душу при одной лишь мысли о смерти девушки. – Она решила оборвать свою жизнь, не дожидаясь мучительного конца… – на последних словах мой голос стих и оборвался. – Девушка хотела уйти в расцвете сил, не позволив невриноме отравить её тело и забрать остатки жизненных сил. Её, на самом деле, можно понять, как и желание огородить семью от собственной беспомощности и болезненного и мучительного ухода из жизни.

– Я не узнаю тебя, – седые брови Тищенко сошлись вместе. – Ты никогда не признавал подобные мысли и всячески боролся с подобными изречениями со стороны больных.

– Я до сих пор стараюсь избегать подобных мыслей со стороны пациентов. И я пообещал девушке сделать всё возможное, чтобы избежать её скоротечного конца, – разум стал вырисовывать анатомические черты лица бледной незнакомки и её большие глаза цвета василька. – Я должен помочь несчастной и обязан вернуть ей долг за свой наезд.

– Что ж, – Тищенко не отличался стремлением к долгим и мучительным диалогам. – Если ты считаешь, что у пациента есть шанс, то я даю тебе все права на дальнейшие действия, – спина ощутила дружественный хлопок сильной ладони. – Миша, я в тебя верю, как и в силу твоих волшебных рук.

– Спасибо, Иван Фёдорович, – слова поддержки всегда были для меня источником силы и моим криптонитом одновременно. – Могу я попросить вас об услуге?

– И что это за услуга?

– Я определил пациентку в одну из вип-палат на втором этаже. Могу я попросить вас не сообщать родным девушки о расходах на её лечение? Все связанные с пациентом расходы и её пребывание в центре я беру на себя.

– Даже так? – я не мог не заметить возникшее у заведующего удивление. – Можешь не переживать. В данном случае обойдемся без финансовых трудностей. Пусть девушка находится в палате без финансовой нагрузки, и всё необходимое мы ей также обеспечим за счёт центра.

– Иван Фёдорович, я не могу принять такую весомую помощь, и я готов понести все убытки…

– Михаил, я всё сказал, – Тищенко развернулся и направился в сторону выхода из кабинета. – Я рад твоему возвращению к работе. Надеюсь, ты готов к плодотворной работе и к борьбе за жизнь и здоровье граждан.

– Для этого я всегда готов, – я поднялся с места и протянул руку заведующему. – Иван Фёдорович, я ваш должник по гроб своей жизни.

– Как только получишь все анализы пациентки на руки, соберем консилиум и решим, что мы можем сделать для облегчения участи несчастной. Миша, подгони лабораторию и ускорь сроки обследований. В данном случае нам не стоит терять время.

Как только Тищенко покинул кабинет, я опустился в кресло и глубоко вздохнул. Мне было сложно понять действия профессора и его реакцию. Решение Тищенко оказать безвозмездную помощь постороннему человеку казалось мне опрометчивым и странным. Но осознание этого факта принесло мне радость. Теперь я мог действовать открыто и оказать девушке всю необходимую помощь в полной мере.

Взволнованный, я решил навестить пациентку. Мне не терпелось увидеть плод своих фантазий и её реальное воплощение. Перед тем как показаться на глаза девушки, я принял душ и привёл себя в порядок. Не знаю, откуда у меня возникла такая потребность, но я не мог позволить себе неопрятный и помятый вид.

Спустя сорок минут я стоял перед зеркалом в кабинете и пытался поправить торчащие волоски на голове. Внутренний голос требовал от меня довести образ до идеала и исключить любые недочёты во внешнем виде. Я отыскал в шкафу одну из брендовых рубашек и строгие брюки, которые хранились в отделении на случай встреч с представителями иностранных делегаций и Министерства здравоохранения. В очередной раз поправив рубашку и набросив идеально отглаженный белый халат, я осмотрел результат своих трудов, чтобы оценить конечный результат.

– Выглядишь так, словно собрался не на осмотр пациента, а на сватовство, – за спиной раздался насмешливый и ставший привычным голос преследовавшего меня призрака. – К чему это показательное выступление? Кого ты пытаешься впечатлить?

– Может, ты прекратишь свои внезапные появления? – Я бросил в сторону брата хмурый взгляд. – И я никого не пытаюсь впечатлить. Это мой обычный вид, и он стандартный для врача моего уровня.

– Конечно, – на лице призрака появилась ухмылка. – Расскажи кому-нибудь другому эту сказку. Я же знаю тебя уже тридцать пять лет и следую за тобой по пятам. Я как никто знаю, что ты терпеть не можешь классику и не особо задаёшься вопросом своего внешнего вида перед пациентами.

– Я не собираюсь обсуждать подобные вопросы с призраком, – реакция брата и его замечания вызвали приступ лёгкого смущения на моём лице. – Постарайся скрыться во время осмотра и не отвлекай меня от работы.

– Миша, – брат смотрел на меня точно так же, как и Тищенко часом ранее. – Будь осторожнее. Не стоит делать то, о чём потом крупно пожалеешь.

Фантом брата исчезает так же внезапно, как и появился. Я так и не понял, что Лёша имел в виду и в чём заключался смысл его слов. Но сейчас меня в первую очередь волновало состояние пациента и как чувствовала себя запавшая в душу особа.

Мой внешний вид привлек внимание не только пациентов центра, но и персонала. Каждый, кто встречался мне на пути к палате, смотрел с удивлением и, как ни странно, с интересом. Я ощущал этот природный магнетизм, который появлялся у людей в моём присутствии. Именно этого эффекта я и хотел добиться, но не от окружающих, а лишь от одной особы. И я надеялся, что все мои усилия будут не напрасны.

С волнением в сердце я постучал в глухую дверь. На мои попытки привлечь внимание пациентки реакции не последовало. Я решил пренебречь правилами приличия и, как лечащий врач, нарушить покой девушки.

Палата была погружена в мягкий серый оттенок грозовых облаков, которые поглотили небо густым смогом. На кровати мирно посапывала нимфа, чей умиротворённый образ был как никогда прекрасен и привлекателен. В спящем виде девушка была похожа на классическую принцессу из детских сказок и напоминала мне спящую царевну из преданий. Около минуты я стоял на одном месте, наслаждаясь волшебным образом прекрасного лица.

Затем мой взгляд упал на страницы скетчбука, который лежал на прикроватной тумбочке в открытом виде. Интерес взял верх над разумом. Поборов внутренний протест, я решил взглянуть на наброски рисунков и ознакомиться с творчеством девушки.

Графический рисунок содержал в себе изображение грубого каменного строения. При более детальном изучении рисунка я понял, что уже видел нечто подобное ранее. Карандашные наброски изображали мост, который я видел в собственных снах.

Я был ошеломлён и потерян. «Это невозможно. Откуда она могла взять эти образы и как она могла нарисовать точную копию этого странного места из моих снов? Всё это напоминает сюжет паршивой мистической истории или начальную стадию шизофрении. Не удивлюсь, если в скором времени окажусь в клинике психиатрии при Медицинском университете имени Сеченова».