Даяна Райт – Мост между мирами (страница 14)

Я вышел из палаты и, переведя дыхание, вздохнул с облегчением. Никогда прежде я не был настолько ошеломлён и растерян. Девушка напоминала своим поведением наивного ребёнка и была слишком эмоциональной в своих рассуждениях. В ней не было и доли тех черт, что я так долго рисовал в своих фантазиях. В некоторых моментах она была груба и могла выражаться так, словно завсегдатай рюмочных заведений. Но во время разговоров о творчестве она менялась. Девушка испускала волну неудержимой энергии и словно оживала душой.

История пациентки о снах и образах, которые она отражала в своих рисунках, породила множество вопросов. Понять, как возможны подобные совпадения в жизни и откуда могла взяться пациентка с теми же видениями, что и у меня, я не мог.

Я не верил в совпадения и оценивал все события с рациональной точки зрения. Во всём происходящем должна быть связь и есть весомая причина, почему наши пути пересеклись и в чём заключался этот абсурдный союз.

Полдня я провёл в делах клиники, желая заглушить назойливые мысли работой. Тот факт, что призрак брата не появился на мои глаза все это время, не мог не обрадовать меня. Как человек науки возникновение призраков, загадочных пациентов и различного рода мистификаций в жизни я не мог воспринимать как нечто нормальное. Где-то в глубине души я боялся, что всё это означало проявление шизофрении и что мой собственный головной мозг был заражён не менее опасным новообразованием, чем любая опухоль.

К вечеру этого дня я сидел у себя в кабинете, изучая истории болезней прибывших во время моего отпуска пациентов. Как я и предполагал, Тищенко держал отделение под своим пристальным контролем и смог организовать пациентам должное внимание даже в моё отсутствие.

Изучая очередную папку с анализами, я услышал стук в дверь. В следующую минуту в дверном проёме появилась Надежда. Её взволнованное выражение лица и бегающий взгляд насторожили меня и породили некоторые подозрения.

– Михаил Игоревич, к вам пришли родственники Калугиной. – Надя запнулась, будто наш разговор доставлял ей дискомфорт. – Я предложила мужчине посетить пациентку перед встречей с вами, но он настоял на приватном разговоре с лечащим врачом и отказался нарушать покой пациентки.– Надя, что-то произошло?

«Родственник? Интересный поворот событий. Вероятно, они боятся беспокоить дочь и хотят узнать о её состоянии от медицинского персонала. Хотя, учитывая характер их дочери, я не удивлен подобному желанию. Девчонка слишком импульсивна и остра на язык. Следует найти подход к этим людям и постараться успокоить родителей девушки относительно состояния дочери».

Я дал согласие на встречу с родственниками пациентки и попросил Надежду проводить их в мой кабинет. Как только я остался один, то почему-то вновь ощутил присутствие легкого волнения в душе. Руки стали судорожно наводить порядок на столе и приводить внешний вид в былой порядок. В который раз я ловил себя на мысли, что неосознанно пытаюсь выставить себя в максимально выгодном свете перед незнакомыми людьми. Такое со мной происходило впервые.

Разум спроецировал утреннюю встречу с призраком брата, и его насмешливый тембр зазвучал в голове слабым эхом: «Выглядишь так, словно собрался не на осмотр пациента, а на сватовство. К чему это показательное выступление? Кого ты пытаешься впечатлить?»

– Того, кого я ждал со дня твоей смерти.

Мой тихий шепот нарушил очередной стук в дверь. В дверном проёме показалась Надежда в компании высокого и худощавого мужчины. Его кожа была слишком гладкой и выглядела так, словно он был восковой статуей, но не живым человеком. Глаза глубоко впадали в глазницы, а череп имел вытянутую форму, обрамленную негустой растительностью на лице. Русые волосы имели длину ниже среднего, открывая узкий лоб незнакомца. Но что бросалось в глаза, так это одежда неизвестного. Строгий брючный костюм тёмного цвета и белоснежная рубашка, которая подчёркивала худобу мужчины и его анатомическое строение более детально. Внешний вид мужчины напомнил мне образ кардинала Ришелье – главного антагониста моей любимой книги «Три мушкетёра». Именно таким я представлял злобного и коварного политика, когда перечитывал бестселлер мировой литературы в течение своей жизни.

Успокоившись после мимолетного замешательства, я поблагодарил Надю за помощь и отпустил её. Как только мы остались наедине, я протянул руку в сторону незнакомца, стремясь произвести наилучшее впечатление на одного из членов семьи девушки, в ком я был особенно заинтересован.

– Мстислав, – я ощутил на себе пристальный взгляд незнакомца. – Рад встрече с вами.

– Вы ошиблись. Меня зовут Михаил. Михаил Игоревич Безбожий. Я ведущий нейрохирург Федерального центра нейрохирургии. – «В этой семье какой-то странный подход к именам? Почему они не могут запомнить такое простое имя? Уже второй раз члены этой семьи называют меня другим именем. Это начинает раздражать».

– Михаил, – тонкие пальцы мужчины сжали мою ладонь в крепком рукопожатии. – Прошу прощения. Я обознался.

– Бывает, – я решил оставить все лишние разговоры в стороне и перейти к главному вопросу – обсуждению пациентки. – Могу я узнать ваше имя и кем вы приходитесь Софье Калугиной?

– Я её дядя по отцовской линии, Святослав Владимирович Новгородов. Сегодня утром мне позвонил брат и попросил навестить племянницу в вашем центре. Он с супругой должны прибыть завтра утром в столицу и навестить дочь. Но до этого момента я обязан был поговорить с вами и узнать о состоянии племянницы из первых уст.

– Святослав Владимирович, ваша племянница поступила к нам вчера утром, и мы только приступили к детальному обследованию её новообразования. На данный момент мы подтвердили наличие невриномы головного мозга в правой доле и взяли пробы новообразования для характеристики опухоли.

– Что вы можете сказать о её общем состоянии? – Не знаю, что именно меня настораживало, но мужчина не был похож на типичного обеспокоенного родственника. – Каковы ваши прогнозы относительно будущего Софьи?

– Не в моих правилах давать прогнозы на ранних стадиях диагностики, – я всматривался в лицо мужчины, пытаясь прочитать хоть одну эмоцию в чертах его худощавого лица. Но их там не было. – Однако я сделаю всё возможное, чтобы провести успешную операцию по удалению невриномы, и постараюсь спасти жизнь вашей племянницы вопреки всем прогнозам.

– То есть вы не отрицаете, что заболевание Софьи может привести к летальному исходу и её опухоль может иметь злокачественный статус?

– Не буду спорить, данный факт имеет место быть. Но я не из тех, кто сдаётся так просто. Я буду до последнего пытаться найти выход и спасти жизнь девушки, – вопросы мужчины и его явное безразличие к подобным вещам подтверждали мои подозрения относительно степени родства пациентки и этого прототипа кардинала Ришелье.

– Что вы можете сказать о её ментальном состоянии? Как опухоль сказывается на её когнитивных и умственных функциях? Есть ли в её поведении признаки присутствия отклонений в работе головного мозга?

– Смотрю, вы имеете некоторые познания в этих вопросах, – я был удивлён подобным подходом со стороны родственника пациентки. – Могу вас заверить, что головной мозг вашей племянницы работает в обычном режиме. Её творческая деятельность даёт девушке своеобразный контроль над опухолью и помогает сохранять разум в былом положении, не позволяя разрушать нервные связи между разумом и центральной нервной системой.

– Вы видели её рисунки? Что Софья сообщила вам относительно своего творчества?

Подобного поворота событий я никак не ожидал. Впервые за долгие годы своей медицинской практики родственник пациента не падал в мои объятия со слезами на глазах с призывом сделать всё возможное для спасения члена семьи. Кардинал словно был безразличен к жизни племянницы, и его интерес заключался далеко не в её чудесном исцелении. Вопросы о рисунках и творчестве девушки ещё больше стимулировали меня относиться к мужчине с некоторым подозрением. «Не знаю, что здесь происходит, но не стоит обсуждать девушку со второстепенным «родственником». Дядя этой особы не особо интересуется её здоровьем и по всем признакам заинтересован в других аспектах жизни своей племянницы. Не в моих правилах обсуждать состояние своих пациентов со второстепенными и мутными родственниками».

Я решил дождаться родителей девушки и провести более обстоятельный разговор с ними. Нечто необъяснимое заставило меня оставить кардинала в неведении о жизни и творчестве девушки. Не уверен, правильно ли я поступил, но внутренний голос настаивал на конфиденциальности наших с ней бесед.

– Меня не интересует деятельность пациентов, – сказал я. В своей работе мне приходилось иногда лгать во благо пациентов, и в этот раз я считал свою ложь таким же необходимым благом и способом защитить девушку от лишних проблем. – Моя цель – провести тщательное обследование Софьи и найти решение возникшей проблемы без вреда для пациента. Остальные аспекты жизни вашей племянницы меня не касаются.

– В таком случае не буду отнимать ваше время, – по выражению лица мужчины я понял, что мой ответ его не устроил, и он хотел получить более подробные разъяснения от меня. – Михаил, рад был познакомиться с вами лично.