Где-то по свету желтые кости
Разметались, быльем поросли…
«Исполосованный лес. Грай…»
Исполосованный лес. Грай
Вороний из-за коряг.
Пара окопов. Передний край –
Край, за которым враг;
Край, откуда дорога в рай,
Край, где постреливают снайпера!
Край, острее, чем край ножа…
Пара окопов. Болотная ржа.
Он – как весною ножом по коре,
Плетью по телу – хлестнул: рассек!
Вымер, разрушился, погорел,
Рытвинами искусал песок.
Нож, свистя, рассекает кров,
Над головою, блестя, свистит.
– Мертвой водой! Не поможет… – Кровь!
– Ну так живой!.. Не поможет… – Кровь!
Край передний телом прикрой.
Голову – под острие ножа.
Сердце на самый на острый край!
Пара окопов. Болотная ржа.
Двое закуривают не спеша.
Крылья холопа[200]
Стоишь, плечами небо тронув,
Превыше помыслов людских,
Превыше зол, превыше тронов,
Превыше башен городских.
Раскрыты крылья слюдяные,
Стрекозьим трепетом шурша.
И ветры дуют ледяные,
А люди смотрят, чуть дыша.
Ты ощутишь в своем полете
Неодолимый вес земли,
Бессмысленную тяжесть плоти,
Себя, простертого в пыли.
И гогот злобного базара,
И горожанок робкий страх…
И Божья и людская кара.
О человек! О пыль! О прах!
Но будет славить век железный[201]
Твои высокие мечты,
Тебя, взлетевшего над бездной
С бессильным чувством высоты.
Слово
Ты меня в ладони не уложишь,
Не упрячешь в письменном столе.
Ты меня, как пулю, спрятать можешь
В гладко отшлифованном стволе.
Чтоб в со всех сторон зажатом теле
Под угрозой острого бойка
Знать одно лишь ощущенье цели…
Только бы не дрогнула рука!
Марине Цветаевой
Много слов о тебе говорилось.
Я хочу, чтобы ты повторилась!
Но не так, как лицо повторяется
В зеркале бездушном,
Но не так, как облако покоряется
Водам душным.
Но не так, как эхо отворяется
В пустотах лестниц –
Только так, как сердце повторяется
В просторах песни. 
