Давид Фриман – Воин Рода. Том 1 (страница 1)
Давид Фриман
Воин Рода. Том 1
Название: Воин Рода. Том 1
Автор(-ы): Давид Фриман
Пролог. Последнее задание
Я услышал взрыв раньше, чем его почувствовал.
Хлопок у северного периметра – слишком чистый, слишком профессиональный. Не самодельщики. Это означало плохие новости для всех нас.
– Контакт, северный сектор! – прозвучало в наушнике. – Не менее двенадцати единиц, движутся к главному раскопу!
Я оторвался от бинокля и бросил взгляд на свою группу. Четверо. Плюс шестеро «учёных», которых нужно было вытащить живыми – условие контракта. Четверо учёных уже стояли у грузовика, остальные двое торчали в подземном лабиринте, снимали что-то на камеру. Понятное дело – находка, которую они назвали «жертвенным залом VI тысячелетия до нашей эры», не отпускала никого из археологов.
– Воля! Маркиш! Вытаскивайте гражданских с нижнего уровня! Гончаров – к машинам! Я прикрываю!
Никто не возражал. Хорошая команда. Привычная.
Перестрелка разгоралась быстро – они шли тремя группами, грамотно, с подавлением. Явно не местные банды. Слишком слаженно, слишком чисто. Кто-то хотел, чтобы раскоп не вернулся в Москву с новостями.
Я вёл огонь, уходил, менял позицию. Стандартные процедуры. Тело работало само – тридцать два года, из которых пятнадцать были вот так, в ночи с автоматом. Думать не нужно, тело всё знает.
Рация ожила.
– Командир, «птенцы» на борту! Но… Воля ранен. Выдвигаемся!
– Давайте! Я догоню!
Последнее, что я услышал – звук удаляющегося мотора. Хорошо. Ушли.
А потом что-то ударило меня в бок – резко, горячо, как будто кто-то воткнул раскалённый прут под рёбра справа. Я упал на одно колено. Пули всегда удивляют: в кино падают красиво, в жизни – просто садятся на землю с дурацким видом.
Сквозное. Лёгкое. Хреново, но жить можно.
Минут двадцать.
Я встал. Не из героизма – просто лёжа умирать скучнее. Прижав руку к ране, двинулся к входу в подземелье. Группа ушла – значит моя работа здесь закончена. Но выход через северный периметр отрезан, а на востоке ещё стреляли. Значит – вниз. Там были другие тоннели, старая карта говорила о трёх выходах на поверхность.
Подземный комплекс был огромным. Учёные провели здесь три недели и успели исследовать едва ли треть. Ходы уходили вглубь холма, разветвлялись, петляли в темноте, пахнущей тысячелетиями.
Фонарик. Кровь на пальцах. Шаги за спиной – или это эхо?
Я шёл, считал повороты. Боль стала привычной – просто фон, не более. Дыхание, ровное, чуть глубже на выдохе. Техника, которую я освоил ещё в монастыре в Таиланде – управляешь болью через дыхание, не борешься с ней, просто наблюдаешь.
Зал возник неожиданно.
Луч фонаря уткнулся в огромное пространство – метров двадцать в диаметре, своды уходили вверх и терялись в темноте. Посередине стоял алтарь.
Даже я, человек, которого не удивлял ни один труп, не удивляла ни одна война – остановился.
Камень алтаря был покрыт знаками, которые… светились. Не ярко, едва заметно – как угли под пеплом. Но светились. Синим.
Это не должно светиться. Это камень. Камню шесть тысяч лет, если не больше!
Я сделал шаг вперёд. Нога подогнулась – кровопотеря брала своё. Упал на колено прямо перед алтарём, оперся окровавленной рукой…
…и коснулся центральной руны.
Вспышка.
Не внешняя – изнутри. Как будто что-то, спавшее в крови с рождения, разом проснулось и зашлось криком. Я не успел удивиться. Алтарь взял меня за руку – именно так это ощущалось – и потянул.
Вниз. Внутрь. Сквозь.
Я успел подумать только одно:
Надо было в монахи идти…
Темнота.
Голоса. Незнакомый язык. Нет – знакомый. Русский. Но старый, певучий, не такой, как сейчас.
Падение.
А потом – боль. Другая. Везде.
✦ ✦ ✦
Первая мысль была предсказуемо банальной:
«Больно».
Вторая – более конструктивной:
«Я всё ещё жив».
Третья – уже тревожной, когда я открыл глаза:
«Это не мои руки».
Потолок – деревянный, брёвна, проконопаченные чем-то белым. Запах: хвоя, воск, кисловатая сырость. Кровать жёсткая, постельное бельё грубое на ощупь. За окном – серое рассветное небо в деревянном переплёте.
Окно с деревянным переплётом. Не стекло – слюда. Или всё-таки стекло, просто толстое?
Тело было не моим. Моё тело весило килограммов девяносто, было жёстким, тренированным, рубленым. Это – лёгкое, хрупкое, как у подростка. Руки тонкие, пальцы длинные. Голова – нещадно кружится. Бок – ноет иначе, чем моя пуля. Старая боль, застарелая.
Я попытался сесть. Получилось медленно, с усилием, которое требоваться не должно было.
В памяти начали всплывать… не мои воспоминания. Обрывками. Как чужой сон. Парень по имени Руслан – это совпадение меня немного успокоило. Шестнадцать лет. Сын боярина. Поместье. Академия. Провал на отборе. Слова «пустышка», «неспособный», «обуза».
Дверь отворилась без стука.
На пороге стоял высокий парень лет восемнадцати – с плечами борца и лицом человека, привыкшего получать всё, что захочет. Тёмно-синий кафтан с серебряными пуговицами, сапоги начищены. За спиной двое помладше. Ждут.
Парень смотрел на меня с таким выражением, словно обнаружил в своём доме протухшую рыбу.
– Пустышка очнулся, – сообщил он, обращаясь скорее к своим, чем ко мне. – Жаль.
Глава 1. Пустышка
Несколько секунд я молча смотрел на вошедшего, проводя быструю оценку – старая привычка, от которой не избавишься.
Восемнадцать, плюс-минус. Рост сантиметров сто восемьдесят пять. Хорошо развитая верхняя часть тела, плечи широкие. Стоит уверенно, ноги чуть шире плеч – человек, которого с детства учили, что пространство вокруг него принадлежит ему. За спиной двое: один коренастый, другой длинный и нескладный. Оба держатся чуть позади – ведомые.
– Демид Святозаров, – всплыло из чужой памяти. – Кузен. Старший сын первого боярина.
Я неспешно откинул грубое одеяло и сел на кровати.