Давид Фриман – Воин Рода. Том 1 (страница 4)

Я опустился на кровать. Руки ещё светились – слабее, затухая. Потом погасли.

Значит, магия всё-таки есть. Только заперта. Кем – и почему – это вопрос номер один на сегодня.

Вопрос номер два: что означает «внешняя печать» и кто её поставил.

Вопрос номер три: что такое «Хранители» в задании Системы, и почему там написано «осталось время: неизвестно»? Мне это не нравится.

Я откинулся на кровать, посмотрел в тёмный потолок и подумал, что первый день в новом теле прошёл в общем-то неплохо.

Жив. Систему активировал. Кузена не убил, но произвёл впечатление.

Три из трёх. Завтра займёмся остальным.

––

Утром в дверь постучали – аккуратно, один раз, как стучат те, кто привык, что их не ждут.

– Войди, – сказал я.

На пороге стоял старик. Не Прохор – другой. Лет семидесяти, с прямой спиной, которая говорила о прошлом, давно оставленном позади. Седые усы, аккуратно подстриженные. Простой кафтан, но хорошего сукна. В руках – деревянный поднос с завтраком.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом – не со страхом, не с жалостью. С оценкой.

– Меня зовут Тихон, – сказал он. – Я был дворецким этого поместья ещё при вашем деде. И я слышал ночью рунный свет.

Поставил поднос на стол. Не ушёл.

– Садитесь, молодой боярич, – произнёс Тихон ровно. – Нам есть о чём поговорить. Я ждал этого дня двадцать лет.

Вот и первый союзник.

За окном золотился осенний сад – красиво, надо признать. В Сирии таких садов не было.

Я сел. Взял кружку с горячим – что-то травяное, незнакомое, но хорошее. Посмотрел на старика.

– Рассказывай, Тихон.

Глава 3. Тайны крови

– Садитесь, молодой боярич. Нам есть о чём поговорить.

Тихон налил мне травяного отвара – тёмного, с запахом мяты и чего-то смолистого – и сел напротив. Не как слуга садится перед господином: боком, на краешек. А как садится человек, у которого есть право занимать место за этим столом.

Я отметил это. Запомнил.

– Ты не тот Руслан, – сказал он.

Не вопрос. Утверждение. Спокойное, без обвинения.

Я поставил кружку.

– С чего решил?

– Тот Руслан, которого я знал шестнадцать лет, при виде Демида всегда смотрел в пол. – Тихон сложил руки на столе. – А ты вчера ночью уложил пятерых. И смотрел Демиду в глаза так, как смотрят люди, которые видели кое-что похуже боярских сынков.

Наблюдательный старик. Опасно наблюдательный.

Я мог бы соврать. Придумать историю про внезапное озарение, про то, что болезнь что-то изменила. Стандартная легенда прикрытия – проста, логична, не требует доказательств.

Но что-то в этом старике останавливало. Не доброта – доброту я научился распознавать и не доверять ей автоматически. Что-то другое. Усталость человека, который слишком долго хранил тайну и устал хранить её в одиночку.

– Допустим, – сказал я осторожно. – И что с того?

Тихон достал из-за пазухи медальон.

Небольшой, на потемневшей цепочке. Бронза или старое серебро – не разберёшь. На лицевой стороне – руна. Та самая, которую я видел ночью на своих руках. Только здесь она не светилась.

– Это фамильный знак рода Святозаровых, – сказал Тихон. – Руна Истока. Когда-то она горела синим у каждого из рода, кто имел дар. Сто лет назад свет погас. – Он помолчал. – Этой ночью я видел его снова. Из твоей комнаты.

Значит, свечение было видно снаружи. Учесть на будущее.

– Расскажи мне про сто лет назад, – сказал я.

Тихон кивнул. Как будто именно этого и ждал.

История была старой, как большинство историй о предательстве.

Род Святозаровых некогда был одним из трёх великих родов Северного предела – так называлась эта часть Империи. Не самый богатый, не самый многочисленный, но обладавший уникальным даром: рунной магией. Не стихийной – не огонь, не вода, не земля. Что-то более древнее, более фундаментальное. Способность писать на реальности, как на бересте.

– Что это значит на практике? – спросил я.

– Руны предков могли укреплять, защищать, связывать. Старший из рода – его звали Светозар – умел плести рунные щиты, которые не брал ни один огненный маг. Умел читать намерения через руны. Умел, говорят, – Тихон понизил голос, – останавливать чужую магию одним знаком.

Антимагия. Понятно, почему это кому-то не понравилось.

– Черноволковы, – произнёс я. Имя само всплыло из памяти носителя – смутное, страшное, как детский ночной кошмар.

– Черноволковы, – подтвердил Тихон. – Второй великий род. Политики, стратеги, умеют договариваться с нужными людьми в нужное время. Их магия – тени и скрытность. Они не любят, когда кто-то может видеть сквозь тени.

– Светозар мог.

– Светозар мог. И не скрывал этого. – В голосе старика появилась горечь. – Он был честным человеком. Честные люди плохо заканчивают в политике.

Сто лет назад Черноволковы устроили то, что в летописях официально называлось «примирением родов». На пиру по случаю этого примирения что-то подмешали в вино. Не яд – умнее. Зелье, которое открывало душу мага для чужого вмешательства. Пока Светозар лежал без сознания, лучший рунный мастер клана Черноволковых поставил на него печать.

– Не просто на него, – сказал Тихон тихо. – На род. На кровь. На всех потомков по прямой линии.

– Печать, которая блокирует дар.

– Да. Семь уровней. Каждый следующий – глубже. К третьему поколению дар угас полностью. Дети рождались без магии, внуки – тем более. Все решили, что род просто… иссяк. Выродился. – Он посмотрел на меня. – Но печать – это не отсутствие дара. Это замок. А замок можно открыть.

Система сказала: снято 1 из 7 уровней. Значит, шесть ещё стоят.

– Как снять?

– Этого я не знаю полностью, – признал Тихон, и по тому, как он это сказал, было ясно: не лжёт, действительно не знает. – Знаю, что нужен Ключ-Руна. Артефакт, который Светозар спрятал незадолго до гибели – предвидел, что может случиться. Где спрятал – неизвестно. Но есть люди, которые искали.

– Хранители, – сказал я.

Тихон резко поднял взгляд.

– Откуда ты знаешь это слово?

Потому что Система выдала его как задание. Но это ты знать не должен.

– Слышал когда-то. – Я пожал плечами. – Кто они?

Старик долго молчал, глядя в стол. Потом сказал:

– Потомки родов, которые Черноволковы уничтожили или подчинили за последние сто лет. Тайное братство. Они верят, что когда-нибудь появится тот, у кого проснётся древний дар Святозаровых. И тогда равновесие можно будет восстановить. – Он посмотрел на мои руки. – Ты светился синим, боярич. Этой ночью.

Пауза.

– Я понял твою мысль, – сказал я.

После разговора с Тихоном я ушёл в сад.

Нужно было подумать. Не о глобальном – о том, что делать прямо сейчас, в ближайшие дни. Я всегда так работал: большую задачу разбивай на маленькие, маленькие – на действия, действия – на шаги. Не думай о том, как победить клан Черноволковых. Думай о том, что сделать сегодня.