Давид Фонкинос – Семья как семья (страница 19)

– Ах сестра… Похоже, вы хотите испортить вечер.

– Ни в коем случае.

– И все-таки мне ее не хватает, – сказала Валери с неожиданной грустью; впрочем, грусть эта была вызвана вином. Опьянение часто ведет вас по двум дорогам: агрессивности или умиротворения, злопамятства или прощения. Похоже, у Валери спиртное играло роль пацифиста.

– Вы ведь могли бы ей позвонить и сказать то, что сказали мне?

– Исключено. Мы очень давно друг с другом не разговариваем. Я даже не помню, с каких пор.

– Она из-за этого и уехала в Бостон?

– Да, наверняка. Мы порвали очень резко.

– …

Валери на год с небольшим моложе Стефани. Но было практически невозможно определить, кто из них старше. Все у них было общее – и вкусы, и друзья, так что их часто считали неразлучными. Подростками они вместе ходили слушать Майкла Джексона и других популярных певцов. Воспоминания одной влияли на воспоминания другой, рассказы смешивались, и зачастую они сами не знали, кто что пережил. Таково было начало идиллических отношений.

Трудно сказать, когда все стало меняться. Их отношения разъедал яд сравнений. Может, какому-то мальчику одна сестра приглянулась больше другой? Взгляд какого-нибудь Тео или Лео смог разрушить столь тесную дружбу? Чушь! Но тогда что же? Всего лишь падение на лыжах. Невозможно представить, что напряжение зародилось именно в тот момент. С другой стороны, Валери этого не исключала. Несомненно, что-то поменялось именно после того падения.

Все случилось во время февральских школьных каникул. Обе сестры катались на горных лыжах. Спали они мало, после отбоя продолжали болтать с друзьями. Наверно, свою роль сыграла и усталость. Во второй половине дня сестрам разрешалось кататься одним, без группы. В конце концов, им уже было пятнадцать и шестнадцать лет. Они очень любили, поднявшись на вершину, растянуться в шезлонгах какого-нибудь высокогорного бара. Обе увлекались спортом, но это ведь ужасно приятно – ничего не делая, лежать под солнцем, когда оно кажется таким близким. Сквозь темные очки они наблюдали за взрослыми парнями, надеясь, что те не принимают их за неразумных девчонок. В эти моменты они испытывали настоящее счастье.

В один из таких чудесных дней, спускаясь с горы, сестры со всего маху упали. Дело в том, что они легкомысленно решили надеть одну пару наушников на двоих. Валери забыла взять свои, а они обе любили кататься под музыку и хотели спуститься под знаменитую песню группы «Пиксиз» «Where Is My Mind?». Конечно, это было опасно, но Стефани и Валери – умелые спортсменки, а спуск сравнительно легкий. И как занятно ехать, когда две пары лыж чуть ли не приклеены одна к другой, а сестры склоняются головами друг к дружке, чтобы не упустить ни слова. Но – чье-то неловкое движение, лыжи сталкиваются, и на полном ходу обе девушки падают. Валери ничуть не пострадала, а вот Стефани закричала от боли. Довольно быстро прибыли спасатели, Стефани уложили в сани, а потом на машине «скорой помощи» отправили в больницу. У нее оказался двойной перелом ноги. Стефани провела два тревожных часа одна в больничном коридоре, ничего не зная о сестре. Тогда ведь еще не было мобильников. Валери пыталась что-то выяснить и, когда наконец узнала, где Стефани, нашла подходящий автобус и поехала к ней. При встрече сестры обнялись. «У страха глаза велики», – подумала тогда Валери. Но для Стефани каникулы кончились. За ней срочно приехала Мадлен, и на следующий день они вдвоем вернулись в Париж.

Вторую неделю каникул Валери пробыла одна. Правда, она завела новых знакомых. Все это было грустно, но не так уж страшно. Сестры общались по телефону, и Стефани сказала ей вполне дружелюбно: «Отдыхай за меня». Но ей никак не давал покоя вопрос: «Почему я, а не Валери?» Сначала у этой мысли не было никакого агрессивного оттенка, просто констатация факта: одна и та же ситуация привела к двум абсолютно разным последствиям. Она, Стефани, томится в безделье, тогда как Валери по-прежнему катается с гор. Значит, судьба оказалась милостивой не к ней, а к ее сестре. «Почему я, а не она?» – этот вопрос возвращался снова и снова, как постоянно звучащая мелодия. Одна из тех мелодий, что привязываются к вам, хотя вы от них вовсе не в восторге.

Тут имелась еще одна деликатная подробность. Оставшись в одиночестве, Валери сблизилась с Маликом, молодым инструктором, к которому обе сестры были неравнодушны. В последний день во время прощальной вечеринки Малик не мог не заметить, с каким восхищением смотрит на него Валери. Подогреваемый спиртным, он в конце концов поцеловал ее в укромном углу, хотя тут же дал задний ход, вспомнив, несмотря на опьянение, о юном возрасте партнерши. Но поцелуй, пускай и мимолетный, все же был. И Валери рассказала о нем сестре, разумеется не догадываясь, что для той эти слова оказались подобны ножу в сердце. Мало было одной несправедливости, так еще и вторая! В какой-то момент Стефани даже подумала: может, Валери заранее все спланировала? Нарочно ее уронила, чтобы расчистить себе дорогу. Возможно, из-за болеутоляющих в голове у нее все путалось. Но именно тогда в ней зародилось злопамятство.

Хотя сестры вроде бы по-прежнему дружили, Стефани перестала безгранично доверять Валери. Она больше не рассказывала ей обо всех подробностях личной жизни и порой уходила, не говоря куда. Валери удивлялась… но в конце концов они же не обязаны все делать вместе. На следующий год, когда снова зашла речь о зимних каникулах, Стефани заявила, что поедет в горы с подругой. Первый раз они не катались на лыжах вместе. Валери не понимала, в чем дело. Тем более что они могли бы поехать и втроем. Но нет. Может быть, Стефани еще не оправилась от прошлогодней травмы и совместное катание вызовет у нее тяжелые воспоминания, даже боль? Но сама Стефани ничего подобного не говорила. Она-де просто очень рада, что ее пригласили в семью подруги. Привычный совместный ритуал она отменяла с улыбкой.

В дальнейшем ничего не изменилось. Стефани все чаще и чаще строила планы, не советуясь с Валери. Походы в кино или куда-то еще, вечеринки… Валери только и оставалось думать: «Все не так, как раньше». Ей было очень грустно, но она не осмеливалась об этом говорить. И ей не хотелось сближаться со Стефани, ведь та ее как будто отталкивала. Разумеется, Валери не приходило в голову, что Стефани живет с навязчивой идеей: «Почему я, а не она?» Их отношения не улучшались. После эпизода с Маликом началась другая история. Валери уже несколько недель встречалась с Бенуа, рокером чуть старше ее. Рокер – по общепринятым представлениям – верх соблазна для семнадцатилетней девушки. Но жизнь – опять же по общепринятым представлениям – часто полна страданий. Иногда Бенуа подолгу не давал о себе знать, и Валери приходила в отчаяние. Она жила мифом о терзаниях первой любви. Иногда пыталась найти утешение у сестры, но та в ответ молчала. А ее взгляд говорил: «У тебя потрясающий парень, а я одна. И ты еще хочешь, чтобы я тебя утешала, когда он исчезает?» Никаких сомнений: речь шла о зависти. Той, что способна убить всякое дружелюбие. «Все как с Маликом», – думала Стефани. Они с сестрой познакомились с Бенуа одновременно, на концерте, но ему понравилась Валери. Когда сестры были рядом, она, Стефани, неизменно проигрывала.

Доходило до паранойи – иногда Стефани думала: сестра – словно черная тень в моей судьбе, она крадет мою жизнь. Да, она не дает мне жить.

Детей из одной семьи часто сравнивают. А это ведь бессмысленно: одинаковое воспитание не означает одинаковых способностей и устремлений. Конечно, первые годы жизни определяют дальнейшее существование, но роль индивидуальных особенностей гораздо важнее. Мало ли случаев беспорядочной взрослой жизни после вполне благополучного детства и, напротив, блестящей карьеры после детства, отмеченного страданиями. Стефани это прекрасно знала, так зачем же она упорно продолжала это лишенное смысла соревнование? Тем более что проигрывала его. Лыжный эпизод, влюбленности… а затем пришло время самого важного – высшего образования. Самого важного, потому что, к сожалению, наше общество судит о способностях человека именно по его успехам на этой ниве – по крайней мере в первой половине жизни.

Окончив школу, Стефани решила поступать в престижный Институт политических наук, но не сумела сдать конкурсный экзамен. В этом не было бы ничего трагического, если бы годом позже Валери успешно его не выдержала. В доме все восхищались и весело пили шампанское. Между тем радоваться было рано: после первого, письменного, испытания предстояло еще устное. Для Стефани успех Валери означал только рост разочарования от собственного поражения. Она зациклилась на постоянном сравнении. Это было тем более глупо, что в итоге она поступила на исторический факультет университета, где училась весьма успешно. Но ничего не помогало: рана, нанесенная самолюбию, продолжала кровоточить. Ей мешали затянуться и накопившиеся с годами невидимые царапины. Никогда не знаешь, какую тяжесть горечи носит в себе человек.

Но наступает день, когда эта тяжесть становится невыносимой. Валери ждала письма с вызовом на устный экзамен. Однако письмо все не приходило. Интернета тогда еще не существовало, так что в конце концов Валери поехала в институт и в секретариате узнала, что устный экзамен уже прошел. Вот это был удар! Естественно, без результатов устного экзамена начать учебу с этой же осени она не могла. «Но я не получала вызова!» – негодовала в отчаянии Валери. Сжалившись над ней, секретарша объяснила, что вызовы рассылаются заказными письмами с уведомлением о вручении. Если бы письмо почему-либо не дошло, оно вернулось бы в секретариат и лежало бы сейчас в досье Валери. Но никакого письма не было, значит кто-то получил письмо за нее. Валери тут же подумала о сестре. Вот в чем проявилась ее глубоко скрытая зависть. Но Валери не могла обвинить сестру прямо. Стефани будет все отрицать, изображать оскорбленную невинность, играть роль жертвы, которую посмели заподозрить в таком чудовищном поступке. И ведь никаких доказательств у Валери нет.