Давид Фонкинос – Семья как семья (страница 18)
Валери упорно продолжала меня допрашивать. Хоть я и предупредил, что не желаю говорить о себе, она не умолкала. Словно хотела написать роман о моей жизни. Попивая шампанское, а потом вино, она задавала мне все более и более личные вопросы. Это уже никуда не годилось. Я не знал, как остановить этот бурный поток обольщения. Я будто превратился в Марти Макфлая, героя фильма «Назад в будущее». Как известно, во время путешествия в прошлое тот встречает свою юную мать, она влюбляется в него и возникает риск трагически изменить ныне существующую реальность. Присутствие Марти может попросту отменить его собственное зачатие. Примерно так же получилось и со мной: я менял траектории жизней, которые собирался описывать.
Мы договорились, что Валери будет задавать мне один вопрос в день, но какое там! Она хотела, чтобы я рассказал о Мари. Как мы встретились, как складывались отношения, почему разошлись. Но это же так сложно: как объяснить жизнь и смерть любви? Признаюсь вам (и Валери, которая прочтет эти строки), что я решил солгать.
– После нашего последнего разговора я в тот же вечер написал Мари. Я спросил, хочет ли она по-прежнему оставаться в одиночестве или все-таки быть со мной. Она тут же ответила, и потом мы продолжили писать друг другу. Мы оба были рады, что снова можем общаться. В последнее время я многое понял. Она нуждалась в поддержке, а я ей недостаточно помогал. Поэтому она от меня и отдалилась. Но, читая ее письма, я понял, что все-таки ей меня не хватает. Мы решили встретиться. В какой-то степени это все благодаря вам. Благодаря тому, как вы отреагировали.
– Замечательно! – воскликнула Валери с поразительным энтузиазмом.
– Да, замечательно, – ответил я, подумав: если бы еще это было правдой.
Невольно я снова вернулся мыслями к Мари. Ничего я ей не посылал. Она ушла из моей жизни кротко и неспешно, без всяких там излияний… как будто испарилась. Я знал, что сам во всем виноват: не уделял ей достаточно внимания. Много раз она пыталась говорить со мной, но я ничего не слышал. Почему я так зациклился на себе? Теперь я горько об этом сожалел, но было слишком поздно. Сколько раз в жизни я опаздывал! Обычно удачная реплика приходит мне в голову, когда собеседник уже далеко. Сейчас я мог бы попытаться объясниться с Мари. Сказать, что находился тогда в очень странном состоянии: все потеряло вкус. Должно быть, нечто вроде депрессии; я не осознавал, насколько мы были счастливы. Бывают моменты, когда с легкостью топчешь ногами то, что тебе дорого. Потерял вкус ко всему? Нет, не так. У меня появился вкус к разрушению. Теперь мне кажется, будто тогда у меня возникло ощущение, что я не заслуживаю Мари. Не заслуживаю всей нашей истории. Я знаю, где искать источники этой жуткой путаницы. В глубине души я все понимаю. Но я не хотел себе в этом признаться. Я устал говорить с самим собой. Махнул на все рукой и погрузился в себя.
– Вы меня не слушаете? – спросила Валери.
– Что вы, конечно слушаю.
– И о чем я говорила?
– Вы говорили… да, правда, я отвлекся.
– Ничего, не страшно. Но вот я… если при разговоре я думаю о чем-то постороннем, это совершенно незаметно! Мне кажется, что человек по моему взгляду сразу поймет, что я его не слушаю. Но нет, я как ни в чем не бывало продолжаю разговор, а он так ничего и не заметил. А по вам сразу видно, что вы полностью отключились.
– Пожалуйста, скажите, как вам это удается. Я ничего не могу скрыть.
– Я только надеюсь, что вам со мной не скучно.
– Нет, что вы. Вы меня заставили говорить о себе, и я невольно начал размышлять. Простите. Итак, вы говорили…
– Ничего особенного. Просто что я рада за вас. И еще я рассказывала историю знакомой пары. Они разошлись, а потом опять сошлись.
– Ах да, мне кажется, сейчас это случается все чаще и чаще.
– Не знаю. По-моему, они поняли, что поодиночке они еще несчастнее, чем вместе.
– Конечно, в таком случае стоит опять сойтись, – сказал я, хотя вовсе так не думал.
После этого отступления Валери вернулась к моей истории. Еще во время нашей первой беседы она сочла, что я стараюсь преуменьшить боль от разлуки. Поэтому она очень рада узнать, что, возможно, все еще устроится к лучшему. Услышав это, я почувствовал себя смешным. Я полностью ошибся относительно ее намерений[17]. Ее радость была абсолютно непритворной. Более того, она говорила с дружеской доброжелательностью. Поистине мне не хватает здравого смысла. Хотя муж ее и разочаровал, она не собиралась искать другого мужчину. Через несколько минут она это подтвердила.
Как глупо было с моей стороны замыкаться в своих принципах. Почему бы не рассказать Валери о себе, разве это помешало бы мне писать о ней? Я начал находить удовольствие в наших разговорах и в ее размышлениях. Побуждая меня говорить о Мари, она заставила меня выразить словами то, что я пережил. Раньше со мной подобного не случалось, а если и случалось, то не в такой мере. Когда некоторые мои знакомые заводили об этом разговор, я менял тему. И вот еще что: в будущем романе появились автобиографические черты. Так оно обычно и бывает: какие-то темы лучше всего постигаешь, уйдя от них. Стремясь сблизиться с другими, я рисковал встретиться с самим собой. Но хотел ли я этого?
Валери испытывала приблизительно то же самое. Она наконец заговорила о себе, уточнив, что наша встреча подействовала как детонатор.
– С тех пор как вы стали побуждать меня рассказывать, я многое поняла. Всем надо бы иметь под рукой писателя в поисках вдохновения.
– Спасибо, приятно это слышать.
– Я это сказала, чтобы вы улыбнулись, но вы ведь знаете, что это правда. Последние два дня я на все смотрю по-другому.
– Например?
– Мне кажется, я больше не могу ждать. Я просто угасаю. Мне даже не требовалось долго говорить с вами, чтобы понять: мои дела плохи. Мне сорок пять лет, время терять нельзя. Дальше так продолжаться не может.
– Но ведь иногда сомневаться нормально.
– Какие сомнения, тут все совершенно ясно.
– Значит, вы и впрямь хотите уйти от мужа?
– Да.
– Я здесь не для того, чтобы судить вас, но, по-моему, вы слишком торопитесь. Все не так просто, как вам кажется.
– Возможно, но мне нужно принять решение. Сдвинуться с мертвой точки. Сменить обстановку.
– Вы же можете делать все постепенно.
– Как это? Завести любовника? Ни малейшего желания!
– Нет, просто активно заняться собой…
– Уехать на неделю одной в отпуск, что ли? Вы серьезно думаете, что мне этого хватит? Нет, полумеры меня не устраивают. Я хочу принять окончательное решение.
– …
– Не смотрите на меня так. Я готова к любым последствиям. Даже к ошибкам. Но жить так дальше я не могу.
Наступило молчание. Я не знал, что еще сказать. Она вроде бы окончательно решила уйти от мужа, причем не видела в этом никакой трагедии. Я же по-прежнему считал, что она не до конца осознает всю серьезность своих слов. Иногда в приступе безумного желания ты принимаешь и высказываешь вслух некое важное решение. Но какими сложностями оно обернется на практике? Кажется, Валери не представляла масштаба страданий, которые наверняка вызовет ее поступок, силы удара, который она нанесет Патрику, растерянности детей. Приходит момент, когда на карту поставлено собственное выживание, и тут я Валери полностью понимаю. Она сказала, что ждать больше невозможно, а потом с полуулыбкой добавила: «Ведь жизнь коротка». Эти слова обычно произносят, когда повседневная рутина становится непереносимой.
Мало того что Валери недопонимала всей тяжести предстоящей драмы, так еще и ее тон становился все игривее. Правда, мы уже приканчивали вторую бутылку красного вина. Мне следовало бы замедлиться, не то я не смогу воспроизвести наш разговор. Но удовольствие этого вечера захватило меня целиком. Вообще-то, мне случалось и раньше забываться на работе. С другой стороны, это типично для писателя: невозможно точно узнать, когда именно он работает. Единственная специальность, при которой можно часами сотрясать воздух, воображая, что занимаешься важнейшим делом (у каждого свое алиби).
Из-за спиртного и сердечных перипетий я едва не забыл сообщить Валери о нашей с ее матерью скорой поездке. Услышав новость, она разразилась громким хохотом. Я вместе с Мадлен на другом конце света – она сочла саму эту идею невероятно смешной. «Бог весть, чем обернется вся эта ваша история!» – сказала она, вновь наполняя бокалы. Я, будучи по натуре подлинным флюгером, готов был с ней согласиться. Эта авантюра казалась мне романтической и увлекательной, но, может быть, Валери все-таки права? Что я стану делать в Лос-Анджелесе в компании едва знакомой пожилой дамы? Однако пока эти сомнения следовало отбросить. В моих жилах вновь бурлила циклотимия. Во всяком случае, реакции Валери я боялся зря. Я ведь даже не исключал, что она помешает нашему отъезду. Поэтому и взял билеты без предупреждения, чтобы поставить ее перед свершившимся фактом. А Валери, наоборот, сказала, что эта сумасбродная выходка – замечательный подарок для матери. И мягко добавила: «Это ей как бальзам на душу».
Я счел эту формулировку не только приятной, но и полной глубокого смысла. Решил, не знаю почему, что тут содержится намек на ссору двух сестер, которая наверняка огорчила Мадлен. Стало быть, наша поездка принесет ей пользу, позволит, как говорится,