Давид Эберсхоф – Девушка из Дании (страница 21)
- Едешь в Хельсингер?
- В Рингстед, - ответил Эйнар.
- Я тоже.
Квадрат из сплошного кружева поддерживал белые волосы старухи, а ее глаза ее были снежно-голубыми, уши - маленькими и свободными.
- У вас там друг? Встреча?
- Медицинское обследование.
Эйнар кивнул, и старуха сказала:
- Понятно, - она потянула кардиган, - в институт радиации?
- Я думаю, да. Моя жена назначила встречу, - сказал он, вскрывая конверт, который ему отдала Герда. Внутри лежала светло-бежевая карточка с запиской для Лили, которую Герда написала на прошлой неделе:
“
- Ваша карточка говорит о докторе Хекслере, - сказала женщина, - на обороте написан адрес доктора Хекслера, это рядом со мной. Я буду счастлива принять вас. Некоторые говорят, что доктор Хекслер руководит лучшим институтом радиации в Дании, - женщина прижала сумку к груди, - многие утверждают, что он может вылечить практически все.
Эйнар поблагодарил женщину и снова сел на свое место. За окном было тепло. Что если он пропустит встречу? Когда Герда попросила его встретиться с ней на центральном вокзале, в его голове пробежала яростная вспышка видений: Герда задрала подбородок высоко над головой, ожидая прибытия поезда на станцию. Эйнар подумал о том, чтобы бросить ей вызов и никогда больше не появляться. Он представлял себе, как подбородок Герды медленно опускается, проходят минуты и часы, и становится все более очевидным, что Эйнар не придет. Герда вернется домой, откроет дверь квартиры в Доме Вдовы, а Эйнар будет ждать ее за столом.
- Я не хочу встречаться с доктором, - сказал бы он.
- Хорошо - остановившись, ответила бы она.
- Мы приехали, - сказала старуха, - берите свои вещи.
Красные восковые шишки с тисовых деревьев лежали вдоль улицы Рингстед. Утром шел дождь, после которого оставался влажный запах свежести. Старуха глубоко вздохнула. Она шла быстро, и ее бедра извивались под юбкой.
- Не нервничай, - сказала она.
- Я не нервничаю.
- Нет ничего такого в том, чтобы нервничать.
Они вышли на улицу из домов за низкими стенами с белыми железными воротами. Автомобиль с открытым верхом проехал мимо них, щелкая двигателем. Водитель - мужчина в кожаной шляпе для гольфа, - махнул рукой на старуху.
- Вот мы и пришли, - сказала женщина, останавливаясь на углу у голубого здания напротив гавани, - настолько незаметного, что можно было принять его за пекарню. Она сжала руку Эйнара под локтем, затем подняла воротник и направилась к морю.
Эйнару пришлось ждать в кабинете доктора Хекслера почти час. Половина комнаты напоминала гостиную с ковровым покрытием, диваном и паучьим растением на подставке. На другой половине был резиновый пол, мягкий стол, и стеклянные банки с прозрачными жидкостями. Войдя, доктор Хекслер сказал:
- Разве медсестра не попросила вас снять одежду?
У доктора Хекслера был удлиненный подбородок с достаточно глубокой ямочкой. Его волосы были серебристыми, и когда он сел в кресло напротив Эйнара, стали заметны его шотландские носки. Женщина из поезда говорила, что доктор в равной степени был известен своим розарием, который находился за окнами клиники и был пострижен на зиму.
- Проблемы в браке? - спросил он, - я правильно понял?
- Не совсем.
- Как долго вы женаты?
- Шесть лет, - сказал Эйнар. Он вспомнил их свадьбу в церкви святого Альбана в парке. Молодой дьякон был англичанином, и тем утром он ударил его, словно битой.
“Это особая свадьба. Я вижу здесь что-то особенное. Через десять лет вы будете необыкновенными людьми”, - сказал он голосом таким же легким, как воздух, плывущий сквозь окна из розового стекла, опускаясь на круг свадебных гостей.
- Есть дети? - спросил доктор Хекслер.
- Нет.
- Почему нет?
- Я не уверен, правильно ли вы ведете беседу.
Лицо доктора Хекслера осталось каменным. Эйнар смог представить его в своем розарии с таким же выражением лица - серьезным разочарованием, обнаруживавшим завядший цветок.
- Есть регулярное совокупление?
К этому моменту Эйнар разделся до трусов. Груда одежды на стуле выглядела грустно, белая рубашка колыхалась из талии брюк.
Доктор Хекслер махнул Эйнару, чтобы он сел на диван-кровать. Через шланг с воронкой на конце он приказал медсестре принести кофе и блюдо засахаренного миндаля.
- Есть ли эякуляция? - продолжил он.
Вокруг Эйнара воздвигались кирпичи унижения. Каждое оскорбление от Герды, а теперь и от доктора Хекслера, было простым кирпичом боли, укладывающимся вместе с остальными в одну стену.
- Иногда, - ответил Эйнар.
- Достаточно. Хорошо, - доктор Хекслер закрыл страницу в блокноте.
- Ваша жена говорила, что вам нравится переодеваться в женщину.
- Она так сказала?
Вошла медсестра с красно-рыжими волосами. Она поставила на стол кофе и миндаль.
- Сахар? - спросила она.
- Госпожа Вегенер рассказала мне о девушке, - продолжил доктор Хекслер, - о девушке по имени Лили.
- Простите, мистер Вегенер? - спросила медсестра, - сахар?
- Нет. Мне ничего не нужно.
Медсестра налила кофе доктору Хекслеру и ушла.
- Мистер Вегенер, я специалист. Практически нет проблем, с которыми бы я не встречался. Если вы смущены, то помните, в этом нет ничего предосудительного.
Эйнар не знал, почему, но вдруг ему захотелось поверить, что доктор Хекслер поймет его. Что если он скажет Хекслеру о туннеле, ведущем в логово Лили, что если Эйнар должен будет признать, что Лили - это не он, а кто-то другой, доктор Хекслер его поймет. Хекслер постучал по губам карандашом, и сказал:
- Ах, да. Не нужно беспокоиться, я с таким уже сталкивался.
- Иногда мне кажется, что нужно найти Лили, - начал Эйнар. Он подумал об этом, как о голоде. Не такой голод, как за час до обеда. Это больше походило на то, когда вы пропустили несколько приемов пищи, когда вы пусты. Когда вы беспокоитесь о том, откуда придет ваша следующая трапеза, если она вообще когда-либо придет.
- Иногда я задыхаюсь, когда думаю о ней, - сказал Эйнар.
- Куда вы идете, чтобы найти ее? - спросил доктор Хекслер. Его толстые очки делали его глаза огромными, как маринованные яйца в банке с маслом.
- Она внутри меня.
- А она всегда там?
- Да, всегда.
- Что бы вы подумали, если бы я попросил вас прекратить одеваться, как эта женщина? - доктор Хекслер наклонился вперед в своем кресле.
- Думаете, я должен, доктор? Вы думаете, что я болен? - Эйнар чувствовал себя маленьким в своих кальсонах, а впадина диванных подушек почти поглотила его. Теперь Эйнар захотел кофе, но едва мог дотянуться до стола.
Доктор Хекслер включил контрольную лампу. Серебряная чаша бликовала от света.
- Давайте посмотрим, - сказал доктор. Он коротко положил руку на плечо Эйнара, когда тот встал.
- Пожалуйста, встаньте, - сказал доктор Хекслер, пересаживаясь на стул на колесиках. Колесики задрожали. Он направил свет на живот Эйнара. Несколько веснушек вокруг его пупка выглядели ярко-коричневыми, а несколько черных волос напоминали Эйнару пыль, которая собралась в углу.
- Чувствуете ли вы что-нибудь, когда я это делаю? - спросил доктор Хекслер, положив ладонь на живот Эйнара.