Давид Эберсхоф – Девушка из Дании (страница 20)
***
Кровотечения Эйнара возобновились. После инцидента в Ментоне все было в порядке, но потом, в один прекрасный день, Эйнар снова прижимал к носу носовой платок. Герда наблюдала за пятном, просачивающимся через хлопок. Это беспокоило ее и напоминало о последних месяцах Тедди Кросса.
Но кровотечения прекратилисьь так же внезапно, как начались, не оставив никаких следов, кроме красных больных ноздрей Эйнара.
Однажды вечером, ровно за неделю до того, как на подоконниках собрался первый мороз, Герда и Эйнар спокойно ужинали. Она что-то рисовала в своем блокноте, поднося вилку с сельдью ко рту. Эйнар сидел, сложа руки и, как казалось Герде, мечтательно помешивал кофе. Она оторвалась от эскиза, изучая новую картину Лили у майского дерева. Через стол было видно, как истощало лицо Эйнара. Его позвоночник держался ровно. Эйнар извинился, оставив небольшое красное пятно на стуле. В течении следующих дней Герда пыталась спросить его о кровотечениях, о их причинах и источнике. Но каждый раз Эйнар стыдливо отворачивался. Казалось, словно Герда била его своими вопросами по щекам.
Герда понимала, что Эйнар надеялся скрыть от нее кровотечения, очищая себя старыми тряпками для краски, которые он позже выбрасывал в канал. Но она знала. Это был запах свежего мяса, это был его неурегулированный желудок. Кровавые тряпки, зацепившиеся за каменную опору на мосту канала, на следующее утро служили Герде напоминанием об этом.
Однажды утром Герда пошла на почту, чтобы сделать конфиденциальный звонок. Вернувшись, она застала Лили лежащей на вишнево-красной кушетке, позаимствованной из отдела реквизита в Королевском Театре. Ее ночная рубашка также была заимствована: выбывающая певица-сопрано, чье горло стало старым, носила это платье, когда играла Дездемону. Герде показалось, что она никогда не знала, как выглядит Лили. Если бы Лили была занята, то не лежала бы так. Ее ноги были раскинуты, а лодыжки пьяно вывернуты. Лежа с открытым ртом, она смотрела так, словно приняла морфий. Герде понравился образ, хотя она и не планировала его. Каждую ночь Эйнара мучили спазмы в животе, и Герда боялась кровотечений.
- Я организовала встречу для тебя, - сообщила Герда Лили.
- Что за встреча? - дыхание Лили начало успокаиваться, ее грудь поднималась и опускалась.
- С врачом.
Лили села. Она встревожилась. Это был один из немногих случаев, когда Герда могла видеть черты Эйнара в лице Лили: вдруг темные пятна усов пробились на ее верхней губе.
- Со мной ничего плохого не происходит, - сказала Лили.
- Я не говорю о том, что происходит, - Герда подошла к кушетке. Она завязала атласные ленты на рукавах Лили, - но ты больна. Я обеспокоена твоими кровотечениями, - продолжила Герда. Ее руки были заправлены в накладные карманы халата, где она хранила карандаши, фотографию Тедди Кросса в волнах на пляже Санта-Моника, и небольшой кусок окровавленного платья Лили, в котором она была в Ментоне, вернувшись в арендованную квартиру с именем Ханса на губах.
Герда наблюдала за лицом Лили. Казалось, та скользит по острию стыда. Но Герда знала, что поступила правильно, записав Эйнара к врачу.
- Мы должны знать, почему это происходит. Вдруг ты что-то повредил себе, - начала она.
Герда содрогнулась, озноб пробежал по ее спине. Что происходит с ее браком? - интересовалась она, перебирая ленты, вплетенные в воротник ночной рубашки. Она хотела знать. Она хотела мужа, она хотела Лили.
- О, Эйнар!
- Эйнара тут нет, - сказала Лили.
- Пожалуйста, передай ему, чтобы он встретился со мной на Центральном вокзале в 11:04, поезд до Рингстед, - сказала Герда. - Я иду в магазин поставок.
Она подошла к шкафу и принялась искать шарф.
- Что мне делать, если Эйнар не вернется вовремя? - спросила Лили, - что делать, если я не смогу найти его?
- Он вернется, - сказала Герда, - ты не видела мой шарф? Синий с золотой бахромой?
Лили опустила глаза на колени.
- Я так не думаю, - сказала она.
- Он был в моем гардеробе. В ящике. Возможно, ты позаимствовала его.
- Я думаю, что оставила его в кафе “Аксель”, - сказала Лили, - я уверена, что он лежит у них за стойкой. Я пойду и заберу его сейчас же. Герда, мне очень жаль, я больше ничего не брала и больше ничего не трогала.
Герда почувствовала острые шипы, обвивающие ее плечи. Она сказала себе что-то очень неправильное, но потом отмела эту мысль. Нет, она не собирается позволить шарфу расстроить ее брак. К тому же, не она ли сказала Лили, чтобы та брала, что захочет? Не Герда ли больше всего на свете хотела угодить Лили?
- Ты останешься тут, - сказала Герда, - но пожалуйста, убедись, что Эйнар придет на вокзал.
***
Стены кафе “Аксель” были желтыми от табака. Студенты из Королевской академии приходили туда за фрикадельками и пивом, которые между четырьмя и шестью часами продавались за полцены. Когда Герда была студенткой, она занимала столик и набрасывала эскиз, держа папку на коленях. Когда знакомые спрашивали, что она рисует, она резко захлопывала блокнот и говорила:
- Кое-что для профессора Вегенера.
Герда спросила бармена о синем шарфе:
- Моя кузина думает, что оставила его тут, - сказал она.
- Кто ваша кузина? - спросил бармен, закидывая на руку чайное полотенце.
- Маленькая девушка, не такая высокая, как я. Застенчивая, - Герда помолчала. Трудно было описать Лили, думая о том, что она плывет по миру сама по себе, с ее развевающимся белым воротником и карими глазами, поднимающимися на красивых незнакомцев. Ноздри Герды раздулись.
- Вы имеете в виду Лили? - спросил бармен.
Герда кивнула.
- Красивая девушка, приходит и садится там, у двери. Я уверен, что вы знаете это, но парни лезут из кожи вон, пытаясь привлечь ее внимание. Она поделилась пивом с одним из них, а затем, когда он отвернулся, она исчезла. Да, она забыла шарф здесь.
Бармен протянул Герде шарф, и она повязала его вокруг головы. На шарфе держался слабый запах молока и мяты.
Воздух на улице был холодным и соленым. Летний загар Герды потускнел, а руки подергивались. Она подумала о том, как красива Пасадена в октябре, с ее выжженными сан-габриэльскими сливочно-коричневыми горами и бугенвилиями, поднимающимися по трубам.
***
Центральная станция эхом отзывалась от звука шагающих ног. Голуби бормотали на деревянных стропилах сверху, а их меловой навоз катился вниз по красно-дубовым балкам. Герда купила пучок мяты у новоиспеченного продавца конфет, чьи клиенты бросали бумажные обертки на землю.
Подойдя к билетному киоску, Эйнар выглядел потерянным. Щеки его были серыми от вытирания, а волосы покрыты тоником. Он бежал, с тревогой вытирая лоб. Только когда Герда увидела его в толпе, она подумала о том, какой он маленький, ведь его голова едва доставала до чужой груди. Увидев его, она поняла, что не преувеличивала его слабость. Она говорила себе, что поверила, будто Эйнар со своими костлявыми запястьями и маленьким изогнутым задом был практически ребенком. Эйнар поднял глаза на голубей, словно впервые оказался на центральном вокзале. Он робко спросил девушку в фартуке, который час. Что-то в Герде успокоилось. Она подошла к Эйнару и поцеловала его, поправляя лацкан.
- Вот твой билет, - сказала она, - внутри адрес доктора. Я хочу, чтобы ты с ним встретился.
- Сначала я хочу, чтобы ты мне кое-что сказала, - начал Эйнар, - я хочу, чтобы ты согласилась, что со мной все в порядке - он качался на каблуках.
- Конечно, с тобой все в порядке, - сказала Герда, обхватив руками воздух, - но я все равно хочу, чтобы ты встретился с доктором.
- Зачем?
- Из-за Лили.
- Бедная девочка, - сказал он.
- Я имею в виду, если ты хочешь, чтобы Лили осталась с нами, тогда я думаю, что доктор должен узнать о ней.
Дневные покупатели, в основном женщины, толкали Эйнара и Герду; их сетчатые сумки были наполнены сыром и селедкой.
Герда удивилась, что продолжает говорить о Лили, как о посторонней. Но она раздавила бы Эйнара (она могла представить, как его тонкие кости свалились бы в кучу), если бы призналась вслух в том, что Лили - не более, чем ее муж в платье. Глупо, но это было правдой.
- Почему ты делаешь это сейчас? - спросил Эйнар. Красная кайма его век практически заставила Герду отвернуться в другую сторону.
- Я люблю Лили так же, как и ты. Больше… - она замолчала, - доктор может ей помочь.
- Как? Как кто-то, кроме тебя и меня, может помочь Лили?
- Давай подождем и посмотрим, что скажет доктор.
- Я не хочу ехать. Лили не хочет, чтобы я ехал.
Герда выпрямила спину, подняв голову:
- Но я хочу, чтобы ты поехал, - сказала она, - я твоя жена, Эйнар.
Она указала ему на восьмой путь, провожая, и ее рука упала ему на спину.
- Давай, - сказала она, когда он проходил мимо нового торговца конфет, шагая через брошенные обертки. Фигура Эйнара скользнула в толпу покупателей; его голова стала одной из ста в основном женских голов, забитых поручениями и детьми. Глядя на Эйнара в толпе, Герда видела только себя.
Глава 11
Эйнар сел у окна, и солнце свернулось у него на коленях. Поезд проходил мимо домов с красными черепичными крышами, и детей, гуляющих во дворах. Напротив него сидела старуха, обхватив руками сумочку. Она предложила мяту в упаковке из фольги: