Давид Бурлаков – Я – Даниэль (страница 2)

Иногда мне казалось, что мы просто играем роли в каком-то бесконечном спектакле, где сценарий давно устарел, но мы продолжаем говорить свои реплики, потому что не знаем, как иначе.

В ту ночь уходя от Данила, я долго шлялся ночью по улице, мне не хотелось идти домой и видеть её лицо, я знал что она будет пилить меня, всегда это делает. Ходил, смотрел на ночной Донецк, опустошал пачку сигарет, думал о своём прошлом, до недавнего времени весёлого, а теперь это превратилось в душное настоящее.

В ту ночь, уходя от Жени, я долго шлялся по улицам, как будто искал что-то, что давно потерял. Мне не хотелось идти домой и видеть её лицо. Я знал, что она будет пилить меня, как всегда. Ходил, смотрел на ночной Донецк, опустошал пачку сигарет, думал о своём прошлом, которое ещё недавно казалось таким весёлым, а теперь превратилось в душное настоящее.

Город был пуст, как будто все его жители исчезли, оставив только меня и мои мысли, которые крутились в голове, как бесконечный плейлист из одних и тех же песен.

-–

Настасия (с холодом в голосе, как будто её слова были вырезаны из льда):

– Ты опять не был дома всю ночь. Даниэль, как долго это будет продолжаться? Я больше не могу закрывать на это глаза.

Я (вздыхая, с раздражением, как будто уже знал, чем закончится этот разговор):

– Настасия, у меня свои дела. Ты знала, что я не из тех, кто сидит дома весь день. Я тебе это с самого начала говорил.

Настасия (поправляя волосы, нервно, как будто пыталась собрать себя по кусочкам):

– Да, говорил… Но одно дело слышать это тогда, когда мы только начинали встречаться, и совсем другое – видеть, как ты исчезаешь каждый день. Я даже не знаю, где ты был и чем занимался. Это больше не нормальные "дела", Даниэль.

Я (раздражённо, глядя в сторону, как будто искал выход, которого не было):

– Опять начинается. Ты каждый раз устраиваешь одну и ту же сцену. Если тебе не нравится, можешь уйти. Я не собираюсь оправдываться перед тобой.

Настасия (голос становится тише, но напряжение нарастает, как будто она говорила не со мной, а с кем-то другим):

– Ты думаешь, я просто так это говорю? Я уже устала постоянно выяснять, где ты, что с тобой. Я… больше не могу так. Я вижу, как ты отстраняешься от меня. Может, нам и правда стоит разойтись?

Я (поворачиваясь к ней с раздражением, как будто это был не вопрос, а обвинение):

– Настасия, да ты всегда так говоришь! Каждый раз одно и то же: "Давай расстанемся, давай всё закончим." Но как только я ухожу, ты снова звонишь, снова приходишь с извинениями. Это замкнутый круг.

Настасия (вдруг резко, с болью в голосе, как будто её слова были последним выстрелом в этой игре):

– Нет, Даниэль, на этот раз всё по-другому. Я больше не хочу возвращаться. Ты не понимаешь, что происходит со мной. Ты просто не видишь, как я изматываюсь рядом с тобой. Это не замкнутый круг, это тупик, в котором мы оба застряли.

Я (всё ещё раздражённо, но чувствуется лёгкое замешательство, как будто я вдруг осознал, что играю не по своим правилам):

– Ты всегда так драматизируешь. Тебе просто нужно отдохнуть, подумать. Ты ведь не хочешь, чтобы всё закончилось так.

Настасия (пристально глядя в глаза, с вызовом, как будто её взгляд был последним аргументом в этом споре):

– А может, хочу. Может, я просто устала любить тебя, Даниэль, устала бороться за нас, когда ты не делаешь даже малейших усилий. Я устала от того, что ты всегда в поиске чего-то большего, а я остаюсь на задворках твоих планов.

Я (пытаясь защититься, как будто её слова были невидимыми стрелами, которые я пытался отбить):

– Это не так, ты просто слишком многого требуешь. Я не могу всё время быть с тобой. Мне нужны своё пространство и свобода.

Настасия (с горечью, как будто её слова были последними каплями в переполненном стакане):

– Свобода? Ты называешь это свободой – уходить, не объясняя, где был? Даниэль, это не свобода, это равнодушие. Ты любишь только себя, и это меня убивает.

Я (молча смотрю на неё, пытаясь найти слова, которые, как я знал, всё равно не изменят ничего):

– Я…

Настасия (перебивает, решительно, как будто её решение было высечено в камне):

– Не говори ничего. Я знаю, что ты не изменишься. И знаешь что? На этот раз я не вернусь.

Я (шокировано, но пытаясь сохранить спокойствие, как будто это был не разговор, а спектакль, где я забыл свою роль):

– Настасия, ты серьёзно? Ты ведь всегда возвращалась…

Настасия (со слезами на глазах, но решительно, как будто её слёзы были последним прощанием):

– Но на этот раз всё по-другому. Я устала, Даниэль. Я больше не хочу ждать тебя… Я больше не хочу быть твоей тенью.

-–

– Даниэль, ты ведь понимаешь, что мы это не исправим? – сказала она однажды вечером, когда мы сидели в маленькой кафешке на окраине города. Её голос был холодным, но в глазах светилось отчаяние.

Я лишь кивнул, не находя слов. В глубине души я уже знал, что конец близок, но в тот момент мне было трудно признать это вслух.

Наши отношения были как затухающая свеча – ещё тёплые, но с каждым днём всё слабее. Я смотрел на неё, пытаясь вспомнить, когда всё пошло не так. Вначале между нами была страсть, взаимопонимание, но теперь это стало чем-то чуждым. Её ревность, её постоянные обвинения – это всё лишь подталкивало меня дальше. В ту ночь я осознал, что больше не могу продолжать это.

Настасия (сухо, смотря в сторону, как будто её взгляд был направлен куда-то далеко за пределы этой кафешки):

– Значит, всё? Ты действительно уходишь?

Я (смотрю на неё, сдерживая эмоции, как будто они были последним барьером, который я не хотел разрушать):

– Да… Думаю, нам обоим это нужно. Мы давно друг друга потеряли.

Настасия (вздыхая, но не поворачиваясь, как будто её взгляд был направлен куда-то в прошлое, которое уже нельзя вернуть):

– А если нет? Что если я не хочу, чтобы ты уходил? Ты не думаешь, что мы можем ещё что-то исправить?

Я (тяжело вздыхая, как будто каждое слово давалось с трудом):

– Настасия, не обманывай себя. Мы давно уже не вместе. Просто жили на автомате, будто играли в нормальные отношения, которых больше нет.

Настасия (поворачивается ко мне с горечью в глазах, как будто её взгляд был последним укором):

– Ты всегда так решаешь за всех. Всё должно быть так, как ты сказал. Ты даже не оставляешь мне выбора.

Я (делаю шаг к ней, пытаясь дотронуться до её руки, как будто это могло что-то изменить):

– Это не так. Я просто вижу, что мы больше не те, кем были раньше. Я не хочу, чтобы ты страдала дальше.

Настасия (отстраняясь, резко убирая руку, как будто моё прикосновение было последней каплей):

– Ты всегда думаешь, что знаешь, что лучше для меня! Ты не понимаешь, что я хочу! Может, я хочу, чтобы ты остался, чтобы ты хотя бы попытался что-то изменить.

Я (в отчаянии, пытаясь объяснить, как будто каждое слово было последней попыткой достучаться до неё):

– Я пытался, Настасия. Но ты видишь, что у нас ничего не получается. Мы только всё больше отдаляемся друг от друга. Я не могу больше так жить. И ты тоже.

Настасия (с вызовом, поднимая голос, как будто её слова были последним криком о помощи):

– Не можешь? Или не хочешь? Ты просто бросаешь всё, когда становится трудно. Ты не даёшь даже шанса, Даниэль! Я устала бороться одна.

Я (сгорая от внутреннего напряжения, делаю ещё шаг к ней, как будто пытаясь удержать то, что уже ускользает):

– Я не бросаю. Просто… всё кончилось. Я не могу притворяться, что мы можем вернуть то, что было. Я не хочу снова заставлять нас страдать.

Настасия (уже с слезами в глазах, но решительно, как будто её слёзы были последним прощанием):

– Ты никогда не пытался бороться за нас. Ты просто говоришь, что всё кончено, потому что тебе проще уйти, чем что-то менять. Но знаешь что? Если ты хочешь уйти, то иди. Но на этот раз я не остановлю тебя.

Я (хватаю её за руку, голос становится мягче, как будто в нём осталась только искренность):

– Настасия, стой… Не говори так. Я… Я не хочу, чтобы всё кончилось так. Я просто… я не знаю, что делать. Я запутался.

Настасия (вырывая руку, уже на грани слёз, как будто её слёзы были последним аргументом):

– Даниэль, если бы ты действительно хотел что-то изменить, ты бы нашёл способ. Но ты всегда выбираешь самый лёгкий выход. Я устала от этого. Я устала ждать, что ты что-то поймёшь, что ты станешь другим.