Давид Бурлаков – Я – Даниэль (страница 4)

– Реальность… Ты постоянно говоришь о ней, как будто она уже написана. Но жизнь меняется, и иногда нужно просто сделать шаг, даже если ты не знаешь, что будет дальше.

Я (неожиданно мягко, почти шёпотом, как будто слова вырывались против моей воли):

– Я думал об этом. Каждый раз, когда ты приезжаешь в Донецк, я думаю о том, что… может, я что-то упускаю.

Алина (смотрит на меня внимательно, но не говорит ничего, лишь ждёт, как будто её молчание было вопросом, на который я должен был ответить сам):

– И что? Что ты хочешь упустить? Мы ведь только встречаемся, когда я здесь. И ты всё время контролируешь свои слова, свои действия… Как будто боишься сказать что-то лишнее.

Я (чуть смущён, не в силах скрывать интерес, но всё ещё пытаясь держаться, как будто мои эмоции были последней крепостью, которую я не хотел сдавать):

– Я… может, и боюсь. Но это не то, что ты думаешь. Просто я не могу себе позволить уехать в Москву, оставить всё это. Мне бы хотелось… Но у меня есть обязательства здесь.

Алина (с лёгкой улыбкой, но её глаза полны печали, как будто она уже знала, чем это закончится): – Я понимаю. Ты не можешь оставить то, что уже построил. И я не прошу тебя об этом. Мы просто… мы на разных дорогах. Я возвращаюсь в Москву, а ты остаёшься здесь. Каждый раз одно и то же.

Я (чувствуя, что она права, но не находя слов, как будто они застряли где-то глубоко внутри):

– Я бы хотел, чтобы всё было по-другому. Может быть, когда-нибудь.

Алина (с улыбкой, но с грустной тенью в глазах, как будто её улыбка была последним подарком перед расставанием):

– Может быть. Но пока мы живём на расстоянии. И это меняется редко, Даниэль. Каждый раз, когда я уезжаю, мне кажется, что мы просто снова станем чужими.

Я (пытаясь улыбнуться, но в голосе слышится грусть, как будто улыбка была лишь маской):

– Мы не чужие, Алина. Просто… иногда расстояние делает своё дело.

Алина (мягко, почти шёпотом, как будто её слова были последним признанием):

– Да, расстояние всегда что-то меняет. Может, так и должно быть. Мы просто… должны принять это.

Я (внутренне смягчаясь, но не решаясь сказать больше, как будто боялся разрушить хрупкий момент):

– Возможно… Но я не хочу, чтобы это было концом.

Алина (вздыхает, глядя на меня тепло, но с грустью, как будто её взгляд был последним прощанием):

– Я тоже не хочу. Но пока мы не готовы сделать шаг навстречу, мы будем оставаться там, где сейчас. И это нормально. Просто не всё сразу.

-–

В ту ночь я осознал, что Алина была чем-то недосягаемым для меня. Она ускользала, и я не мог понять, как её удержать.

Февраль заканчивался, оставляя после себя странную смесь опустошения и ожидания. Мои дни проходили в бесконечном круге работы, тренировок и размышлений о том, что делать дальше. Отношения с Настасией были окончены, и, несмотря на освобождение, я всё ещё ощущал их отголоски. Это была некая пустота, которая не заполнялась, как бы я ни старался. Но чаще всего, когда я оставался наедине со своими мыслями, передо мной вставал образ Алины.

Алина была другим человеком. Её загадочность притягивала, но одновременно ставила преграды, через которые я не мог пробиться. В наших разговорах всегда было больше подводных течений, чем казалось на первый взгляд.

– Ты чувствуешь, что она играет с тобой? – спросил Женя как-то вечером, когда мы обсуждали мои отношения с Алиной. Его голос был полон любопытства, и я видел, что ему действительно интересно узнать, что происходит у меня в голове.

Мы сидели на кухне в моей квартире. В тишине раздавался лишь тихий звук холодильника, создавая фоновый шум для наших разговоров. Женя, как всегда, был полон энергии и идей, но я заметил, что он начал интересоваться не только проектами, но и моей личной жизнью.

– Не знаю. Иногда кажется, что она просто не хочет давать мне шанса. А иногда, что она не уверена в своих чувствах, – ответил я, глядя в стакан с водой. – Она словно вечно находится на грани. Стоит сделать шаг, и она уходит ещё дальше.

Женя улыбнулся, но в его глазах блеснула искра понимания.

– Девушки такие. Им нужно почувствовать, что ты их достоин. Может, тебе стоит изменить подход? Не пытайся быть слишком доступным.

Я замолчал, раздумывая над его словами. Возможно, он был прав. Но с Алиной всё было иначе. Её нельзя было прочитать, она словно оставляла загадки на каждом шагу, и это сводило меня с ума.

– Ты же сам знаешь, как она может быть холодной, – добавил я, вспоминая наш последний разговор. – В тот вечер, когда мы все собрались, она едва со мной разговаривала. А когда я пытался сблизиться, её реакция была ещё более отстранённой.

Женя посмотрел на меня серьёзно.

– Знаешь, мне кажется, тебе нужно перестать пытаться её завоевать. Ты ведь сам сказал, что она холодная. Может, тебе стоит отпустить ситуацию и посмотреть, как она поведёт себя дальше.

Его слова звучали как разумный совет, но внутри меня что-то сопротивлялось этому. Я не мог просто так отпустить, потому что что-то во мне всё ещё цеплялось за неё. Но с каждым днём я понимал, что эта борьба бесполезна.

Женя (с лёгким вздохом, задумчиво):

– Знаешь, иногда мне кажется, что ты уходишь всё дальше. В свои мысли, в свои планы. Я смотрю на тебя и понимаю, что ты уже не тот, что был раньше.

Я (пауза, потом медленно, как будто слова выходили с трудом):

– Может быть… Но мы с тобой всегда рядом, несмотря на это. Да, многое меняется, но мы держимся вместе, как бы далеко я ни уходил.

Женя (смотря вдаль, чуть усмехнувшись, как будто его улыбка была попыткой скрыть что-то более глубокое):

– Вот в этом-то и весь парадокс, брат. Мы с тобой такие разные. Взгляды, мечты, даже то, как мы живём. И всё же каждый раз оказываемся рядом, как будто нас что-то связывает сильнее всего остального.

Я (кивая, задумчиво, как будто пытался понять, что это за связь):

– Это странно, правда? Вроде бы разные дороги, разные цели… Но мы всегда находим способ пересечься. Может, потому что у нас больше общего, чем кажется.

Женя (весело, но с оттенком сомнения, как будто его веселье было лишь маской):

– Не знаю. Вроде как всегда на одной волне, но иногда мне кажется, что ты уже где-то далеко. Ты всё больше закрываешься в себе, в своих планах. Как будто ищешь что-то своё, и я не всегда могу это понять.

Я (вздыхая, с лёгкой грустью, как будто каждое слово было тяжёлым):

– Ты прав. Я много думаю о будущем, о том, что нужно двигаться вперёд. Но это не значит, что я ухожу от тебя или нашей дружбы. Просто иногда каждый из нас должен пройти свой путь.

Женя (серьёзно, внимательно смотря на меня, как будто его взгляд был последним вопросом, на который я должен был ответить):

– А что если однажды наши пути разойдутся? Что если у каждого будут свои цели, и мы уже не сможем идти вместе?

Я (немного растерянно, но с уверенностью в голосе, как будто пытался убедить не только его, но и себя): – Может быть… Но даже если так, мы всегда найдём, как вернуться друг к другу. Дружба – это не только про цели, это про то, что мы готовы поддерживать друг друга, несмотря на расстояния и различия.

Женя (усмехнувшись, но с долей грусти, как будто его улыбка была попыткой скрыть что-то более глубокое):

– Ну да, ты всегда умел подбодрить. Но честно, Даниэль, я иногда задумываюсь, не изменится ли всё это. Мы взрослеем, жизнь меняется. Возможно, однажды мы станем совершенно другими людьми.

Я (смотря прямо на него, твёрдо, как будто пытался убедить не только его, но и себя):

– Возможно. Но знаешь что? Даже если мы изменимся, наша дружба останется. Потому что это не просто про то, какими мы были или есть сейчас. Это про то, что мы прошли вместе. И сколько бы ни изменилось, прошлое не изменить. А значит, и наше будущее будет связанным.

Женя (с лёгкой улыбкой, смягчаясь, как будто его сомнения начали таять):

– Ты всегда так говоришь… И я хочу верить, что ты прав. Просто иногда боюсь, что однажды оглянусь, а тебя рядом уже не будет.

Я (с теплотой, чуть касаясь его плеча, как будто это прикосновение было последним аргументом):

– Я всегда буду рядом, брат. Даже если наши жизни разойдутся. Мы с тобой прошли через многое, и это не исчезнет так просто. Пока у нас есть что-то общее – цели, воспоминания – мы будем вместе.

Женя (тихо, с улыбкой, как будто его слова были последним признанием):

– А если цели у нас изменятся? Ты ведь всегда стремишься к большему, а я… я просто живу сегодняшним днём.

Я (смотрю на него, задумавшись, потом с уверенностью, как будто нашёл ответ на вопрос, который давно мучил):

– Мы всегда найдём способ двигаться дальше, вместе или порознь. Важно то, что мы знаем: мы друг у друга есть. А это уже многое.

-–

Прошло несколько дней, и я всё больше погружался в работу и спорт, стараясь отвлечься. Алина практически не выходила на связь, и это только усиливало моё чувство неопределённости. Я решил поговорить с Владиком снова. Хотел услышать его мнение, даже если он всегда подходил к таким вопросам с циничной точки зрения.

Мы созвонились вечером, когда он уже был в Краснодаре, возвращаясь с какой-то очередной тусовки. Его голос звучал уставшим, но всё ещё энергичным, как обычно.

– Даниэль, что там у тебя с этой Алиной? Ты вообще уверен, что она того стоит? – спросил он, не дождавшись приветствия.