Дава Собел – Стеклянный небосвод: Как женщины Гарвардской обсерватории измерили звезды (страница 9)
Несколько недель спустя, 8 декабря, когда миссис Дрейпер присутствовала в обсерватории, линия
«Если все эти результаты стали следствием вашего недавнего визита к нам, – заискивал Пикеринг перед миссис Дрейпер, – разве это не достаточный довод в пользу того, чтобы вы приходили чаще?»
Миссис Дрейпер отвечала, что хотела бы польстить себе мыслью о том, «будто любопытные результаты, полученные во время того визита, были следствием моего присутствия; друзья часто называют меня "талисманом", но я сомневаюсь в своей способности приносить удачу». Тем не менее она заявила о своем «восхищении» новыми открытиями. Новые примеры помогут убедить некоторых членов Академии из числа присутствовавших на недавнем заседании, которые «считали, что у нас слишком разыгралось воображение». Очередным подтверждением стало независимое открытие еще одной спектрально-двойной звезды, тоже в конце 1889 года, Германом Карлом Фогелем из Потсдамской обсерватории.
Фогель использовал спектроскопию, чтобы ответить на другой вопрос: не «Из чего состоят звезды?» или «Как их классифицировать по группам?», а «С какой скоростью они приближаются к Земле или удаляются от нее на луче зрения?». По степени смещения определенных линий в их спектрах в сторону синей или красной области Фогель рассчитывал их лучевую скорость[7]. Иные мчались со скоростью под 50 км/с, то есть около 180 000 км/ч.
Продолжая фиксировать спектральные изменения Мицара, мисс Мори заключила, что составляющие его звезды обращаются вокруг общего гравитационного центра с периодом 52 дня. Для Беты Возничего, спектрально-двойной звезды, открытой ею лично, расчеты давали совсем уж короткий период – четыре дня. Изменения спектра Беты Возничего наблюдались на снимках, сделанных в течение всего одной ночи. Она рассчитала орбитальную скорость в обеих двойных системах. Ей казалось, что «километр в минуту» – огромная скорость, но эти звезды мчались со скоростью чуть ли не 200 км/с. Когда-то ее дядя Генри изучал спектры звезд, чтобы разобраться в их химическом составе, а теперь спектры позволяли узнать их скорость.
В 1890 году состоялась публикация главного труда миссис Флеминг – «Каталог звездных спектров Дрейпера» – в 27-м томе «Анналов Гарвардской обсерватории». Пикеринг вознаградил ее, повысив жалованье и воздав должное в предисловии: «Обработка фотопластинок была начата мисс Н. Фаррар, но основная доля работы – измерение и классификация всех спектров, а также подготовка каталога к публикации – была выполнена миссис М. Флеминг». Теперь она подписывалась как «Мина Флеминг». Помимо подвижнического труда по измерению и классификации спектров 10 000 звезд, она также выполнила квалифицированную корректуру 400-страничного каталога. Большинство страниц содержало таблицы размером 20 столбцов на 50 строк, суммарно – около миллиона цифр.
В дрейперовском каталоге звезды были рассортированы по характеру их спектральных линий не просто ради упорядочения, а в надежде открыть новые направления исследования. В частности, эта классификация побудила Пикеринга проанализировать распределение звезд по спектральному классу. Разглядывая светящуюся полосу Млечного Пути, он обнаружил преобладание звезд класса
Тем временем мисс Мори продолжала разрабатывать собственную усовершенствованную систему классификации. Она собиралась увеличить число классов с 15, выделенных миссис Флеминг, до 22 и подразделить каждый на три или четыре подкласса, основанных на дальнейших тонкостях, которые она выявила в спектрах ярких звезд. Из-за зрительного перенапряжения мисс Мори пришлось обратиться к бостонскому окулисту, который выписал ей очки.
«Дорогая тетушка, – написала она своей двоюродной бабке Дороти Кэтрин Дрейпер 18 февраля 1890 года, – ныне я подбиваю результаты своих трудов в последние два года. Мою классификацию открывает короткое введение. Я очень опасалась, что профессор Пикеринг ее не одобрит, но он счел ее удовлетворительной и говорит, что с некоторыми поправками она заслуживает публикации. Конечно, подготовка полного описания потребует времени, и, похоже, перечисление всех подробностей выльется в увесистый том… Я постоянно ношу вашу черную шляпу, а ваш вязаный плед согревает меня ночами».
В своем четвертом годовом отчете о Мемориале Генри Дрейпера, вышедшем в 1890 году вскоре после каталога миссис Флеминг, Пикеринг объявил, что общее число снимков, сделанных через различные телескопы, достигло 7883. Другие обсерватории, отмечал он, «часто совершают ошибку», когда накапливают снимки, но не извлекают из них данные путем измерений и обсуждения. В Гарварде группа расчетчиц изучает снимки вот уже несколько лет, поэтому «во многих отношениях фотографии замещают сами звезды, а открытия проверяются и ошибки исправляются при дневном свете с помощью лупы, а не ночью с помощью телескопа». Здесь, как и в «Анналах», он ссылался на миссис Флеминг и мисс Мори, указывая имена обеих. Не кто иная, как племянница Генри Дрейпера, подчеркивал он, открыла удвоение спектральных линий Беты Возничего.
Следуя своей обычной практике, Пикеринг распространял четвертый годовой отчет о Мемориале Генри Дрейпера везде, где только можно. Он был опубликован, в частности, в
«Только что получил ваш последний отчет о Мем. Г. Д., – написал он Пикерингу 28 мая 1890 года. – Это прямо кекс из одного изюма. Я прошу вас передать мисс Мори мои поздравления в связи с тем, что она оказалась причастной к одному из самых значительных достижений астрофизики за всю ее историю».
Как и знаменитая двоюродная бабка полковника – Каролина Гершель, мисс Мори осмелилась войти в такую сферу, где господствовали мужчины, и оказалась в числе первооткрывателей совершенно новой группы астрономических объектов благодаря новомодному методу спектрофотографии. Будущее этого метода, как и будущее мисс Мори, выглядело многообещающим.
Глава третья
Щедрый дар мисс Брюс
Еще до того, как Солон Бейли выбрал место для филиала Гарвардской обсерватории в Южном полушарии, Эдвард Пикеринг задумал установить там новый мощный телескоп. Этот идеальный инструмент должен был иметь линзу диаметром 24 дюйма (61 см), то есть втрое больше старого доброго 8-дюймового телескопа Бейча, а стало быть, собирать в девять раз больше света. Стоимость его изготовления Пикеринг оценивал в $50 000. В ноябре 1888 года он опубликовал общий призыв к сбору требуемых средств, и, как в сказке, еще одна богатая наследница вызвалась исполнить его желание.
Кэтрин Вольф Брюс жила на Манхэттене не так далеко от Анны Дрейпер, но не была с ней знакома, пока судьба не свела их в Гарвардской обсерватории. Мисс Брюс, художница и покровительница искусств, была более чем на 20 лет старше и не могла похвастаться опытом обращения с телескопами. Несмотря на отсутствие таких знаний по астрономии, как у миссис Дрейпер, она давно испытывала смутный интерес к этой сфере. Теперь, в 73 года, у мисс Брюс появилось искреннее желание поддержать исследования в области астрономии. Как старшая из оставшихся в живых детей Джорджа Брюса, успешного основателя типографии, промышленника и изобретателя, она распоряжалась его состоянием. В 1888 году мисс Брюс пожертвовала $50 000 на постройку общественной библиотеки имени Джорджа Брюса на 42-й улице и на формирование ее книжного фонда. Выделение такой же суммы на научный инструмент не казалось ей чем-то неразумным, в особенности после разговора с Пикерингом, побывавшим у нее в гостях утром 3 июня 1889 года. По его словам, он мечтал о большом фотографическом телескопе, самом мощном из всех, что когда-либо наводили на небо. Если установить телескоп на какой-нибудь высокой горе, где не будет помех для работы, то он обогатит знания человечества о распределении и составе звезд куда сильнее, чем все множество традиционных телескопов, даже более крупных, вместе взятых.
Возможно, то, что Пикеринг именовал 24-дюймовый объектив «портретной линзой», импонировало художественной натуре мисс Брюс. По меньшей мере его энтузиазм был прямой противоположностью настроению прочитанной ею недавно статьи астронома Саймона Ньюкома, директора редакции Американского морского астрономического календаря и профессора Университета Джона Хопкинса. Профессор Ньюком предсказывал, что ближайшее и даже отдаленное будущее не сулит никаких интересных астрономических открытий. Поскольку «кометы все примерно одинаковы», утверждал он, «то работа, которая в действительности занимает внимание астронома, состоит не столько в открытии нового, сколько в уточнении уже известного и полной систематизации наших знаний».