Даша Скворцова – Тайна поселка «Сосновый Бор» (страница 6)

– Это означает, что стандартная летняя программа «речка-шашлыки-сбор грибов» официально отменяется, – заявил Кирилл, хлопнув ладонью по своему картонному «пульту». – Включаем режим «Секретные материалы» полным ходом. Я всегда чувствовал, что в нашей тихой глуши кроется нечто эпическое! Может, нас даже по телевизору покажут!

– Эпическое, возможно, но не обязательно безопасное, – парировал Максим, не отрываясь от экрана, где он сравнивал структуру осколка с фотографиями композитных материалов. – Рациональный анализ наблюдаемых фактов приводит к трём основным, наиболее вероятным гипотезам: нелегальное мини-производство (нарколаборатория, цех подделок), склад контрабанды или пункт наблюдения, возможно, шпионский. Во всех трёх случаях действующие лица будут крайне недружелюбны к случайным свидетелям. Особенно к свидетелям в коротких штанах.

– Поэтому мы и не будем свидетелями, – вступила Карина, повесив бинокль на шею. В её движениях была плавная уверенность. – Мы будем разведчиками. Ненавязчивый, пассивный сбор информации. Наблюдение, фиксация, анализ. Без контакта. Как делают настоящие профессионалы в документальных фильмах про зоологов. Мы изучаем повадки зверя, не беспокоя его.

Андрей кивнул, полностью поддерживая её мысль.

– Карина права. Никаких прямых контактов, никаких вторжений на территорию. Пока. Нам нужно понять базовые вещи: кто эти люди, как они выглядят, что они делают, как часто появляются, по какому расписанию. Для этого нужен график дежурств и хорошая, безопасная позиция для наблюдения.

– Старый сарай Черткова напротив, – сразу сказала Марина, поднимая глаза от блокнота. Её голос был тихим, но уверенным. – Он заброшен, стоит выше по склону. Из щелей под коньком крыши и из дыр в стенах должен быть отличный обзор прямо на калитку и на подъездную дорогу. И оттуда есть задний ход в овраг.

– Отлично, – Андрей отметил это на карте жирным красным крестиком. – Первая смена завтра с восьми утра. Я и Карина. Вторая – с двух дня. Максим и Кирилл. Вечернюю вахту, если понадобится, возьмём с Олегом.

– А я? – спросила Марина.

– Ты и Олег – группа сбора исторических и контекстуальных данных, – сказал Андрей, глядя на них. – Ваша задача – осторожно, под благовидным предлогом, поговорить ещё с тётей Глашей. Помогите ей по дому – воды принести, грядку прополоть. Послушайте. Может, она что-то упустила в прошлый раз, или вспомнит новую деталь, или другие соседи что-то видели. Но аккуратно. Без прямых вопросов.

Олег из своего угла тихо, но чётко кивнул. Ему нравилось такое задание – не требующее громких слов и прямого риска, но важное, требующее внимания и терпения.

– А что с… этим? – Кирилл показал подбородком на осколок.

– Макс, это твоя зона ответственности, – обратился к нему Андрей. – Пытайся идентифицировать материал точнее. Ищи в интернете аналоги, но… – он сделал предупредительную паузу, и все замерли, – максимально осторожно. Без привязки к месту, к нашему посёлку. Общие запросы. Идеальный вариант: «композитный материал, матовое покрытие, оптическое применение, химическая стойкость».

– Понял, – кивнул Максим, уже представляя себе алгоритм поиска. – Добавлю поиск по описанию химического запаха: «сладковатый, едкий, химический». Это может быть ключом к технологическому процессу.

– И ещё одно правило для всех, самое главное, – Андрей посмотрел на каждого, и его взгляд стал тяжёлым, взрослым. – Конспирация. Полная. Для родителей, для бабушки, для всех остальных жителей посёлка – мы просто гуляем, ходим за ягодами и грибами, купаемся, загораем. Никаких лишних разговоров о доме, о заборе, о звуках. Никаких намёков. Мы – самые обычные дети на самых обычных каникулах. Договорились?

Хор тихих, но твёрдых, почти клятвенных «Договорились» прозвучал в ответ. В глазах у каждого горел уже не просто огонёк любопытства, а осознанной, серьёзной миссии. Они перестали быть просто компанией друзей. Они стали отрядом.

В этот момент по лестнице послышалось осторожное поскрипывание, и на чердаке появилась Анна Павловна с огромным подносом, на котором дымились стопкой оладьи, пахнущие сметаной и ванилью.

– Воюете тут, мои стратеги? – добродушно спросила она, оглядывая их «штаб» с едва заметной, понимающей улыбкой в уголках губ. – На, подкрепитесь. Без сил никакую высоту не взять, даже бумажную.

Оладьи, тёплые и невероятно вкусные, стали своеобразным ритуалом посвящения, благословением их тайного предприятия. Штаб был создан. План утверждён. Игра началась.

Часть 2: Разведданные и пирог с брусникой

На следующее утро Марина и Олег, взяв с собой свежий, ещё тёплый пирог с брусникой от Анны Павловны («Соседке гостинец, скажете, от меня»), отправились к тёте Глаше. День был ясным, по-настоящему летним, и старушка, как они и надеялись, копалась в огороде, пропалывая морковку.

– Бабушка, мы к вам! – окликнула её Марина своим мелодичным голосом.

– Ой, цветы мои! – обрадовалась Аглая Семёновна, опираясь на тяпку и выпрямляя спину с тихим стоном. – И опять с гостинцами? Анна-то ваша совсем меня избалует!

За чаем с ещё тёплым, тающим во рту пирогом разговор зашёл сам собой – про огород, про погоду, про то, как тяжело стало спину разгибать. Марина, осторожно и мягко, как искусный психолог, направляла беседу, расспрашивая о старых временах, о первых жителях посёлка, о том, каким он был, когда деревья были молодыми. Олег, к удивлению Марины, оказался прекрасным слушателем – он не перебивал, лишь молча кивал, и его внимательный, спокойный взгляд, казалось, побуждал старушку рассказывать больше, раскрываться.

И тётя Глаша разговорилась. Она рассказала про семью Петровых, что построили тот самый дом, про их тяжёлую судьбу, про то, как дом постепенно ветшал после их отъезда. А потом вздохнула, понизив голос до конспиративного шёпота, и её глаза побежали к окну, будто проверяя, не следят ли.

– А эти новые… – начала она, обмакивая кусочек пирога в чай. – Как призраки. Не то чтобы злые… Нет. Холодные. Бездушные. Будто не люди, а машины в человеческом обличье. Ходят – не гнут спины, смотрят – будто сквозь тебя.

– А машина у них всегда одна? Тот чёрный? – спросил Олег, впервые за всё время вставив слово в разговор. Он сделал это так естественно, будто просто уточнял деталь для общего интереса.

Тётя Глаша нахмурилась, припоминая, её морщины собрались в сложный узор.

– Нет, не одна. Сначала чёрный «фольцваген», здоровый такой, внедорожник. Потом, раз или два, я видела микроавтобус белый. Новенький, блестящий. И на боку… что-то написано было. Не разобрать толком. «Лаб…» что-то. Или «Лан». Крупными буквами. И знаете что странно? – Она таинственно наклонилась к ним, и от неё пахло мятой и старой шерстью. – Когда белый приезжал, то и звук из дома был другой. Не просто шипение. Как будто… жужжание. Низкое, ровное, моторное. И свет в окне мелькал. Не яркий, не как лампочка, а тусклый, синеватый. Сквозь щель в досках. Как от экрана, что ли.

Марина старательно, но не показно, всё записывала в свой блокнот, делая вид, что рисует цветочек на полях. Её блокнот пополнялся драгоценными деталями: «Белый микроавтобус, надпись «Лаб…». Синеватый свет. Другой звук – жужжание, мотор».

– А птицы, бабушка, правда не поют у того забора? – тихо спросила Марина, вспомнив свою вчерашнюю мысль о пустоте.

– Правда, детка, – старушка грустно покачала головой, и в её глазах мелькнула тень настоящего, глубокого беспокойства. – И кошки обходят стороной, и собаки не лают туда. Животные чувствуют. Земля там мёртвая. Я весной крапиву рвала для щей, так возле того забора – ни травинки. Словно серой какой-то посыпано, или кислотой полито. Не растёт ничего.

Прощаясь и благодаря за чай, тётя Глаша вдруг крепко, до боли, взяла Марину за руку. Её пальцы были сухими и сильными, как корни старого дерева.

– Вы – хорошие, умные ребята. У Анны Павловны внук – золото. Но… – в её глазах мелькнула та самая тревога, что была вчера, но теперь смешанная с материнской заботой, – не лезьте на рожон. Умный в гору не пойдёт. Если что-то увидите, что вас напугает – лучше взрослым скажите. Моему Ваньке, участковому, например. Он хоть и молодой, но дело своё знает, парень правильный. Скажите – я просила.

Это была новая, потенциально интересная информация. Участковый Ваня, племянник тёти Глаши. Возможный союзник, взрослый, облечённый властью. Марина и Олег переглянулись. Факты начали собираться в тревожную, но постепенно проступающую картину. Картину чего-то организованного, техничного и глубоко чуждого их миру.

Часть 3: В засаде. Появление цели

Тем временем в старом сарае Черткова было душно, тихо и пыльно. Солнце, поднимаясь, пробивалось сквозь щели в прогнившей кровле тонкими, горячими иглами, в которых бешено кружилась пыль, словно мириады микроскопических существ. Андрей и Карина заняли свои позиции ещё на рассвете: он – у широкой вертикальной щели на уровне глаз, с хорошим обзором на саму калитку; она – у более узкой, но зато с панорамным видом на дорогу и подходы. Бинокль лежал между ними на чистом платке, наготове.

Первый час тянулся мучительно медленно. Слышно было только назойливое жужжание мух, бившихся о стёкла давно выбитого окна, да отдалённый, ленивый лай собак где-то в посёлке. Чтобы не заскучать и не потерять концентрацию, Карина начала в своём походном блокноте зарисовывать всё, что виделось из щели: геометрию забора, угол наклона крыши дома, даже форму облаков на случай, если они понадобятся для ориентира во времени или как доказательство.