Даша Скворцова – Тайна поселка «Сосновый Бор» (страница 8)

Андрей почувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на духоту чердака. Всё сходилось. Уединённое, никому не интересное место. Полная скрытность. Специфические звуки и запахи, не характерные для жизни. Вывоз чего-то в чёрных мешках (готовые карты? бракованные заготовки?). Люди, похожие не на учёных или дачников, а на техников и охранников. Даже «моряк» с татуировкой вписывался в картину криминальной группы – силовой элемент.

– Теперь мы знаем, с чем, вероятно, имеем дело, – сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. В нём была та самая капитанская решимость. – Это не детские страшилки про призраков. Это настоящая преступная группа. Высокотехнологичная.

– Что будем делать? – спросила Марина. Все взгляды снова устремились на Андрея. В её голосе не было паники, только тихая, ясная готовность следовать за лидером.

Он обвёл взглядом своих друзей. Их лица были серьёзны, сосредоточены, но в глазах не было и тени желания отступить. Была решимость. Они вместе прошли путь от простого любопытства через страх к пониманию, и теперь отступать было не только стыдно, но и невозможно. Они знали слишком много.

– Нам нужны неопровержимые доказательства, – чётко сказал Андрей. – Чтобы прийти к взрослым – к тому же участковому Ване – не с историями про шипение и нарисованными картинками, а с фактами, которые нельзя проигнорировать. Поэтому план на завтра и послезавтра:

1. Фотофиксация. Максим и Кирилл берут следующую дневную вахту. У Макса телефон с хорошим оптическим зумом. Нужно попытаться сделать чёткие, не смазанные снимки мужчин, по возможности номера машины, самих мешков. С максимальной осторожностью, с учётом их бдительности.

2. Поиск свалки. Андрей и Карина осмотрят местность вдоль дороги, куда уехала машина, особенно овраги и старые карьеры. Ищем место, где могли выбросить те самые мешки или другие отходы производства – это была бы отличная улика.

3. Установление графика. Продолжаем наблюдение, фиксируем все визиты, время, детали (какая машина, кто вышел, сколько были внутри).

4. Кодовое слово. Придумываем слово на случай крайней, непосредственной опасности. Если кто-то его крикнет или скажет по телефону – все бросают всё и бегут за помощью к участковому Ване или прямо сюда, к Анне Павловне. Без вопросов.

– Какое слово? – спросил Олег, первый за всё обсуждение.

– «Валерьянка», – не задумываясь, сказала Карина. Все посмотрели на неё. – Бабушка Анна Павловна всё время его ищет для своего успокоительного чая. «Не видел, где бабушкина валерьянка?» – звучит естественно, не вызовет подозрений у посторонних, если кто-то услышит. И мы все сразу поймём – дело плохо, нужно спасаться.

Предложение было мудрым и простым. Его приняли единогласно.

Разойдясь по домам под предлогом послеобеденного сна или чтения, никто, конечно, не спал и не читал. Андрей представлял, как они с Кариной пробираются по оврагу, находя следы преступной деятельности. Карина обдумывала, как лучше подойти к участку с леса, если понадобится близкая разведка. Максим проверял настройки камеры на телефоне, прочищал объектив. Кирилл репетировал, как будет незаметно держать телефон у щели, притворяясь, что чешет нос. Марина перечитывала свои записи, выстраивая хронологию событий и список вопросов, которые ещё остались без ответа. Олег просто сидел у окна в своей комнате и смотрел в сторону той улицы, чувствуя, как первоначальный страх постепенно, капля за каплей, сменяется жгучим, настойчивым желанием докопаться до истины, какой бы неприятной она ни была.

Внизу, на веранде, Анна Павловна вязала носки и тихо напевала. Она чувствовала, что с ребятами творится что-то важное, большое, что выходит за рамки обычных летних забав. Но она не лезла. Она верила во внука и его друзей. Их серьёзность, их сплочённость что-то говорили ей. А ещё она звонила своей старой подруге, тёте Глаше, и они подолгу о чём-то шептались, поглядывая в одну и ту же сторону – на дальнюю улицу, где тишину изредка нарушало только странное, металлическое шипение из-за нового, блестящего забора. Забора, за которым, как они теперь почти не сомневались, кипела невидимая, опасная и преступная работа.

Лето проверяло их на прочность, на ум, на смелость. И они, каждый по-своему, были готовы пройти эту проверку. Все вместе.

ГЛАВА 4: ПАЗЛ, КОТОРЫЙ НЕ СКЛАДЫВАЕТСЯ

Часть 1: Эйфория и первый анализ

После первого успеха слежки – живых зарисовок, точного времени, конкретных подозрений – на чердаке царило приподнятое, почти праздничное возбуждение. Воздух, казалось, вибрировал от накопленной энергии, от осознания, что они не просто дети, играющие в шпионов, а настоящие следователи, напавшие на след. Даже пыль в лучах вечернего солнца танцевала иначе – лихо, победно. Анна Павловна, принеся вечером огромную глиняную миску с только что сорванной малиной, усыпанной росой, и тарелку с домашним овсяным печеньем, озадаченно посмотрела на их разгорячённые, оживлённые лица.

– Что-то вы сегодня особенно оживлённые, – заметила она, прищурившись так, что у глаз собрались паутинки морщинок. – Щёки горят, глаза блестят. Небось, какое-нибудь секретное общество основали? Или клад нашли, наконец?

– Мы… э-э… обсуждаем проект по биологии, – быстро сориентировался Андрей, глотая комок вины за ложь. – Про муравьёв. Колонию за сараем наблюдаем. Интересно, как они организованы.

– Ага, муравьи, – хмыкнула бабушка, но в её глазах мелькнула не обида, а понимающая, мудрая искорка. Она видела не ложь, а серьёзность. – Только смотрите, чтобы эти ваши «муравьи» вас самих не покусали. Муравей – он маленький, а характер – огонь. И кусается больно.

Она ушла, оставив их наедине со своей тайной и миской малины, которая теперь казалась не просто ягодой, а наградой за проделанную работу. И ребята немедленно, с жадностью, вернулись к обсуждению. На полу, на расстеленной старой, но чистой простыне, был разложен их «оперативный стенд»: карта, рисунки Карины, блокнот Марины с записями, коробочка с осколком.

Кирилл, размахивая указкой, сработанной из сломанной телескопической антенны, с важным видом начавшегося триумфатора водил ею по зарисовкам.

– Вот он – субъект «Альфа», – тыкал он в рисунок мускулистого мужчины с якорем на шее. – Якорь с канатом – это вам не просто так, для красоты! Это либо моряк торгового флота, имевший доступ к международным контейнерам с самым разным, в том числе сомнительным, грузом. Либо, что более вероятно в нашем контексте, отставной военный моряк, возможно, со спецподразделения ВМФ, со… специфическими навыками и связями. Люди с такой биографией часто идут в охрану серьёзных коммерческих проектов. Или не очень коммерческих.

– Спецназовец в роли курьера и охранника для цеха по печати карт? – скептически поднял бровь Максим, не отрываясь от сравнения фотографии осколка с изображениями в специализированных форумах по композитным материалам. – Маловероятно. Это скорее указывает на определённый бэкграунд, возможно, криминальный или пограничный. В уголовной среде такие татуировки могут иметь своё значение, указывать на «понятия», на сроки, на места. Он – силовик. Грубая сила и надёжность операции.

– А вот субъект «Бета», – продолжал Кирилл, переходя к рисунку худощавого мужчины в очках. – Полная противоположность. Технарь. Интеллектуал преступного мира. Мозг всей операции. Он настраивает оборудование, следит за химическими процессами, за качеством «продукции». Возможно, у него даже какое-то техническое образование…

Карина, сидя на корточках рядом со своими рисунками, слушала, слегка улыбаясь. Её гордость за удачные, почти фотографические наброски смешивалась с трезвым, холодным анализом ситуации.

– Они работают слаженно, как отлаженный механизм, – заметила она, проводя пальцем от одного рисунка к другому. – «Альфа» – обеспечивает безопасность периметра, грубую силу, логистику, устрашение. «Бета» – исполнитель, техник, мозг на месте. Но где третий? Где тот, кто всё это организовал? Заказчик? Менеджер? Его мы не видели. Возможно, он приезжает на том белом микроавтобусе. Или вообще управляет удалённо.

Андрей, ходивший по периметру комнаты, как капитан на мостике, остановился у стенда. Его капитанская серьёзность, слегка поколебленная всеобщим возбуждением, вернулась в полной мере.

– Всё это – интересные психологические портреты и характеристики. Но это пока – лишь наши домыслы. Нам нужны факты. Улики. Материальные доказательства. Мы видели, как они выносят мешки. У нас есть рассказ про белый микроавтобус «Лаборатория». У нас есть гипотеза о производстве карт. Но это пока лишь гипотеза, построенная на косвенных уликах и логических умозаключениях. Нужен следующий шаг. Что предлагаете? Что может стать той самой неопровержимой уликой?

В наступившей паузе щёлканье клавиш Максима прозвучало особенно громко, как стрельба из пулемёта.

– Самая логичная гипотеза, построенная на имеющихся данных, – сказал он, наконец оторвавшись от экрана. Его лицо было освещено холодным синим светом монитора. – Композитный осколок идеально вписывается в технологическую цепочку. Шипение – работа вакуумного пресса для ламинации, чтобы не было пузырей. Жужжание – возможно, станок для нарезки или чиповки. Но… – он снял очки и устало протёр переносицу, оставляя красные следы, – …есть нестыковка. Серьёзная.