Даша Семенкова – Девочка с острова цветов (страница 23)

Помощник боцмана, опытный моряк и бывалый пройдоха по имени Паулу Канара, под каким-то предлогом увел ныряльщика в сторону, якобы увлекшись разговором. Слушая рассказы о здешнем рыболовстве, он с рассеянным видом отломил тонкую ветвь и стал затачивать ее конец кинжалом, крошечным, с рукоятью слоновой кости, украшенной резьбой и шелковой кистью. Как и ожидалось, безделушка очаровала дикаря.

– Прими его в знак добрых намерений, все равно годится лишь чистить ногти, – усмехался Паулу, вручая нож обрадованному ныряльщику. – Ваши паранги хоть и остры, но грубые, такими только курам головы рубить. Тебе бы раздобыть оружие, достойное настоящего воина. Если есть, чем заплатить, конечно.

Гладя кончиками пальцев холодную сияющую сталь, Джу сокрушался, что недавно распродал весь свой улов хороших жемчужин. Той жалкой горстки, которую он отдал гостям, едва ли хватило бы даже на этот маленький ножик.

– Не может быть, чтоб ни у кого не осталось, – вкрадчиво говорил Паулу. – Ты мог бы взять, а потом отдать долг. Мы ведь сюда вряд ли когда вернемся.

– Я знаю, кто мне поможет, – просиял мальчишка.

Обрадованный столь удачной мыслью, он поспешил к дому Хиджу, совершенно не заботясь о том, что ведет за собой чужака. Хозяина не было, но Аби точно там, она добрая и дружит с матерью Джу. Наверняка поможет, ведь Хиджу привозил ей целые россыпи прекрасных жемчужин и отдавал, не считая. Петан играл самыми крупными из них с младшим братом. Хиджу и не заметит, если часть пропадет.

– Аби, ты здесь? – Джу позвал ее, не заходя в дом.

В ответ послышалось хныканье ребенка. Хозяйка не торопилась выходить, но настойчивый посетитель позвал ее снова, и та, кое-как успокоив разбуженного Гембала, вышла на крыльцо.

– Что тебе? – выпалила она сердито, но увидела его спутника и осеклась.

Пока Джу торопливо и путано объяснял, зачем пришел, Абигаэл и Паулу Канара удивленно смотрели друг на друга. Аби опомнилась первой. Улыбнулась, поприветствовала незнакомца. Выслушав просьбу ныряльщика, она задумалась.

Никогда не доводилось ей меняться товарами, этим занимался Хиджу, не посвящая в подробности жену. Однако у нее и вправду был жемчуг, не тот, который откладывался для продажи – его она никогда бы не посмела взять без его позволения, но собственный, подаренный за многие годы. Хиджу частенько оставлял самые крупные жемчужины, или те, что были необычных цветов и форм. Аби готова была подарить некоторые из них гостю просто так, но рассудила, что муж не одобрит такого поступка. А Джу очень хотел получить обещанные клинки.

– Наверное, я могу вам кое-что предложить, – сказала она несмело, жестом приглашая их присесть на крыльце. – Простите, что не пригласила  в дом, хозяин сейчас в отъезде. Подождите здесь, я принесу жемчужины.

Растерянный офицер проводил взглядом странную женщину. Он не мог не заметить, как красиво и грациозно стройное тело, едва прикрытое куском тонкой ткани. Кожа ее оставалась пленительно светлой, беспощадное солнце лишь немного позолотило ее загаром. Глядя на тонкие щиколотки и босые стопы, по-кошачьи беззвучно ступавшие по деревянному полу, Паулу Канара почувствовал, как кровь прилила к лицу.

– Кто ты? – изумленно спросил он, когда она вернулась с полотняным мешочком в руках.

Она села напротив, подобрав под себя ноги. Проследив за взглядом незнакомца, прикрыла краем саронга голые колени. От этого беззастенчивого, цепкого взгляда Абигаэл стало неуютно.

В нескольких словах она рассказала свою историю, и, желая побыстрее отделаться от неприятного посетителя, высыпала перед ним содержимое мешочка. Как она и ожидала, все внимание гостя тут же заняли жемчужины. Крупные, безупречные, каждая из которых стоила на Западе так дорого, что Хиджу не поверил бы, если б услышал.

– Что ты хочешь за них?

– Я отдаю их в уплату за вещи, которые ты обещал Джу, – ответила Абигаэл, собирая жемчуг обратно в мешок. – Этого хватит?

– Да, но я мог бы купить больше.

– Это все, что есть, – солгала Абигаэл.

Ей не хотелось отдавать все свои запасы, ведь это были подарки Хиджу. Как ни пытался Паулу выманить еще, Аби оставалась непреклонной. В конце концов он сдался и ушел, учтиво простившись с хозяйкой. Вернулся к своим, украдкой передал Жозе Спириану добычу (не забыв припрятать пару самых редких жемчужин), отдал мальчишке обещанные кинжалы. Но никому рассказывать об Абигаэл не стал.

Все время, пока другие обменивались историями и шутками, пили вино и жевали бетель, Паулу думал о ней. Он много лет провел на Востоке, но к экзотической внешности местных женщин привыкнуть так и не смог. Даже самые юные и смазливые из них вызывали у него брезгливость. Ему не нравились их слишком смуглая кожа, раскосые глаза, манеры и привычки, далекие от цивилизованных.

Золотые косы и синие очи незнакомки маячили перед внутренним взором, разжигая пожар в крови. Паулу Канара не мог перестать думать о том, что хижина ее на самой окраине, и она там совсем одна. Туда легко пробраться незаметно, а женщина наивна и доверчива. И у нее наверняка остался жемчуг. Чутье говорило, что она солгала.

Уличив подходящий момент, Паулу Канара ускользнул из-за стола и пробрался к дому Абигаэл, прячась за деревьями. Вокруг по-прежнему было безлюдно. Стояла тишина. Паулу подумал, что если женщина ушла, то он хотя бы попытается найти что-нибудь ценное в пустой лачуге.

Но Абигаэл была дома. Гембал спал, и она заговорила с вошедшим мужчиной вполголоса, боясь разбудить ребенка.

– У меня и в самом деле ничего нет на продажу.

– Ты ошибаешься, – также тихо отозвался тот и приблизился, заставив ее отшатнуться. – У меня есть много красивых вещей для тебя. Хочешь, подарю?

Нитка ярких стеклянных бус сверкнула в его руках и прохладной тяжестью скользнула по шее женщины. Она дернулась, пытаясь избежать прикосновений этого человека. Его ухмылка внушала страх, в глазах появился нехороший блеск.

– Это твой ребенок? – спросил он и положил ладонь на шею испуганно замершей Абигаэл, с наслаждением ощущая, как нервно пульсирует жилка под нежной кожей. – Не шуми, ты ведь не хочешь тревожить его.

Внутри Абигаэл все сжалось от отвращения и ужаса. Впервые она почувствовала себя такой беззащитной и не могла поверить, что среди белого дня в ее собственном доме кто-то может ей угрожать. Снаружи доносились голоса и смех. Метнув взгляд в сторону колыбели, она увидела мирно спавшего Гембала. Мысли заметались, не находя выхода.

– Я знал, что мы договоримся.

Рука чужеземца скользнула вниз по ее ключицам и грубо дернула край саронга. Вскрикнув, Абигаэл оттолкнула его, вырвалась и метнулась к сыну. Ударившись об угол и едва устояв на ногах, Паулу выругался, схватил ее за волосы, разворачивая к себе, и с силой отвесил пощечину.

Абигаэл упала на колени, держась за лицо. Еще никто никогда не поднимал на нее руку. Боль и страх оглушили, она пыталась отползти подальше, но мужчина настиг ее в один шаг. Он смотрел сверху вниз, без стыда ощупывая взглядом ее тело.

Внезапно он выпрямился, будто ужаленный. Лицо побелело, рука метнулась к груди, судорожно сжала одежду. Из горла вырвался хрип. Абигаэл вскочила на ноги и попятилась. На пороге возник дукун и остановился, не отрывая глаз от чужеземца, ловящего воздух распяленным в гримасе боли ртом.

– Я могу сдавить сильнее, – сказал он вкрадчиво и поднял руку, будто держа что-то невидимое. Пальцы колдуна чуть дрогнули, сжимая пустоту, отчего чужак пошатнулся и сипло застонал. – Могу делать так до тех пор, пока твое сердце не лопнет.

Дукун слегка перебирал пальцами, равнодушно наблюдая, как корчится человек напротив. Абигаэл не жалела его, но не хотела, чтобы кого-то убили по ее вине. Она бы закричала, зовя на помощь, да кто посмеет возражать дукуну? Скорее, жители деревни перебьют всех чужих.

– Посмотри на меня, – дукун наконец ослабил хватку, позволяя Паулу Канаре вдохнуть. Тот повиновался, глядя на него с мольбой. – Сейчас ты уйдешь. Вернешься к остальным. И ничего не расскажешь. Ты никого здесь не встретил, понял? Ни меня, ни эту женщину.

– Да, – прохрипел Паулу. – Только не убивай.

– Если обманешь, я узнаю.

Рука дукуна расслаблено опустилась, и чужак, пошатнувшись, опрометью бросился вон. На Абигаэл он и не взглянул.

На миг воцарилось тяжелое, тревожное молчание. Абигаэл стояла, еле держась на ногах, и не смела поднять глаза. Ей было невыносимо, чудовищно стыдно за себя и за людей, которых она считала едва ли не соплеменниками. Хныканье Гембала заставило ее вздрогнуть. Потревоженный шумом, ребенок не проснулся, но беспокойно заворочался. Она осторожно взяла его на руки, укачивая.

– Уходи, – велел дукун. – Спрячься в лесу и пережди, пока они не уплывут.

Кивнув, Абигаэл шагнула к выходу, но дукун преградил путь.

– Ребенка оставь.

– Я не могу бросить его здесь одного! – воскликнула она, прижав сына к груди.

– Не одного. Я присмотрю за ним.

Он осторожно взял мальчика из рук матери. Гембал открыл глаза, сонно посмотрел на дукуна, и тот ответил ему долгим взглядом. Абигаэл показалось, что они говорят без слов о чем-то, понятном только маленьким детям, колдунам и духам.

– Ты обещаешь, что с моими сыновьями не случится беды?

Дукун улыбнулся, отчего черные глаза его хитро блеснули. Вышел из дома с ребенком на руках. Абигаэл ничего не оставалось, как последовать за ними.