Даша Семенкова – Девочка с острова цветов (страница 25)
Но и другие не желали пропускать столь увлекательное зрелище. Следом за охотниками вышли молодые женщины, несколько детей постарше – матери мудро рассудили, что нет смысла им запрещать, все одно попытаются тайком пробраться к пещерам, пусть уж лучше будут под надзором взрослых. Их сопровождали мужчины, чьи годы не позволяли участвовать в охоте, но здоровья и сил еще хватало на долгую прогулку.
Проповедники тоже присоединились к ним – брат Рикарду не смог усидеть в деревне, Анна же не захотела оставлять его без присмотра, вдруг в сердцах натворит глупостей.
Шли торопливо, боясь сильно отстать от быстроногих охотников и все пропустить. Стояла чудная ясная погода, солнце еще невысоко поднялось над вершинами гор и не успело раскалить воздух. Лес дышал прохладой, а на открытых склонах легкий ветерок приятно освежал путников. Птичьи трели и стрекот цикад сливались с голосами женщин и детским смехом.
Со стороны могло показаться, будто эти люди собрались на долгожданный веселый праздник, а не поглазеть на бойню. Впрочем, казнь всегда была желанным развлечением для зевак. И, глядя на оживленно переговаривающихся туземцев, брат Рикарду в который раз подумал, что, в сущности, люди везде одинаковы, живут ли они в замках или в хижинах, крытых банановыми листьями.
Путь оказался долгим, да еще добрую его часть приходилось подниматься по склону горы, который не всегда был пологим. Отвыкшему от длительных переходов брату Рикарду пришлось нелегко, его спутница тоже утомилась, хоть старалась не показывать этого. Постепенно началась жара, превращая каждый крутой подъем в настоящее испытание.
Но туземцам все было нипочем. Казалось, карабкаться по горным тропам для них было все равно что для брата Рикарду прогуливаться по ровной вымощенной дороге – никто из них даже не запыхался. Женщины по-прежнему тараторили без умолку, то и дело прикрикивая на норовивших убежать далеко вперед сорванцов. Мужчины говорили о своих делах или спорили, получится ли выкурить эбу гого насовсем, и кто из охотников окажется самым удачливым.
Когда монах хотел было уже сдаться и устроить привал, пусть даже пришлось бы отстать от других, впереди показалась тонкая струйка дыма, косо тянувшаяся в небо. Туземцы встретили это зрелище взволнованными выкриками и поспешили туда, благо, до пещеры оставалось совсем немного. Мгновенно забыв об усталости, брат Рикарду прибавил шаг.
Прежде чем увидеть происходящее, он различил крики. Даже издали в них слышались боль и леденящий кровь ужас; эти звуки, так похожие на человеческие голоса, отдавались дрожью в нервах, вызывая желание повернуть назад и не приближаться туда, где творится страшное.
Брат Рикарду усилием воли подавил инстинктивный порыв немедленно бежать прочь и последовал за всеми, на ходу вглядываясь в лица. Он надеялся увидеть хоть намек на жалость или страх, но замечал только возбужденный блеск в глазах. Они предвкушали развлечение. Жизнь в горной деревушке, отрезанной от всего мира, не была богатой на события, и сегодняшний день для ее жителей выдался почти что праздником.
Наконец они вышли к подножью скалы, в недрах которой скрывалась та самая пещера. Охота была в самом разгаре. Под визг и улюлюканье эбу гого покидали свое убежище, пытаясь сбежать по почти отвесному склону. Охотники стреляли в них из сумпитанов, а то и просто швыряли камни. Существа срывались вниз, истошно вереща. Другие метались, ныряли обратно в норы, но дым становился все гуще и вновь выгонял их прямиком под ядовитые стрелы.
Снизу полетели мелкие камни – вооруженные рогатками дети тоже хотели принять участие в расправе. Матери ругались на них, боясь, что снаряды попадут в охотников. Пожилые мужчины с азартом обсуждали меткость своих сыновей. Брат Рикарду стоял чуть поодаль. Всеобщее веселье претило ему.
– Если тебе противно, зачем тогда мы сюда пришли? – недовольно проворчала Анна.
Взглянув на нее, брат Рикарду с облегчением заметил, что послушница вовсе не испытывает радости от зрелища. Ее лицо оставалось спокойным и строгим, как и всегда, и весь вид ее говорил о том, что она здесь только по необходимости, а не для удовольствия. Впрочем, сочувствия боли и страданиям существ, сжигаемых заживо на ее глазах, он тоже не различил.
– Не хочу делать вид, словно я не при чем, – задумчиво ответил он. – Пока мы здесь, я все еще в ответе за души этих людей и не буду лицемерно отворачиваться от них сейчас.
– Ты придаешь простой охоте чересчур много важности, – вздохнула Анна. – Вот уж не думала, что у тебя такое мягкое сердце.
Тем временем крики усиливались и слышались будто из-под земли – похоже, пламя в пещере быстро разгоралось. Эбу гого полезли наружу один за другим, но не всем удавалось уйти от охотников и скрыться наверху за камнями. Недостаточно ловких добивали под одобрительные возгласы зрителей. Появились самки с детенышами на спинах, и монах заметил, что длинная шерсть на головах некоторых из них начисто опалена. Напрасно брат Рикарду надеялся, что пощадят хотя бы этих – напротив, они становились самыми легкими целями.
К запаху дыма примешивался другой, хорошо знакомый монаху запах. Все это – голоса людей, взволнованных происходящим, крики боли, вонь паленой шерсти и горелого жира, – все напоминало ему другое время и место. Прикрыв глаза, брат Рикарду словно оказался за много лиг отсюда, на широкой мощеной площади, и эхо голосов отражали не горы, а каменные стены, и вот-вот послышатся слова молитвы. Незаметно для себя он одними губами произносил эти слова, повторяя за воображаемыми братьями.
– Мягкое сердце? – повторил он, прогоняя видение. – Возможно, в твоих словах есть доля правды. Мы слишком долго пребывали в плену мирских забот, оттого я забылся, позволил себе слабину. Но все же…
Анна смотрела, ожидая, пока он закончит мысль, но брат Рикарду запнулся и умолк, задумчиво глядя в пространство. Ей не нравился его рассеянный взгляд, означавший, что монах сегодня себе на уме и того и гляди что-нибудь учудит. Анна не понимала причину такого поведения, когда без видимых причин ее спутник впадал в тоску или недовольство и рассуждал о странном. Вот и сейчас – пусть ему жаль эбу гого, но стоило ли так сильно убиваться из-за каких-то тварей? Мало ли зверей в лесу!
Она не могла представить, что, глядя на расправу над зверями, брат Рикарду воображал другое. Перед его глазами как наяву вставала деревня, в центре которой на площади языческие идолы горели, изломанные, изрубленные на куски – как часто он воображал себе эту картину! Языки пламени копотью чернили мегалиты, поверженные на землю, но на сей раз среди дыма и летящих камней корчились не бессловесные твари, а люди, не отказавшиеся поклоняться своим идолам. Так будет расчищено место для прекрасных храмов, что в мечтах возводил брат Рикарду.
«Идолопоклонничество должно быть уничтожено. Там, где бессильно слово, огнем и мечом. Нет места жалости к богопротивным языческим мерзостям в сердце доброго христианина, и уж точно не нам поддаваться мороку. Нет, не нам, псам Господним, призванным служить на страже истины!»
– Мы пришли, чтобы вас спасти, – произнес он вслух, вызвав недоумение Анны. – И вы будете спасены, какие бы средства не пришлось для того применить.
– Брат мой, не перегрелся ли ты на солнце? – ласково спросила Анна. – Может, трудная дорога утомила тебя? Пойдем, видишь, там, на склоне, большие камни отбрасывают тень? Дым относит в противную сторону, шум и камни не долетят. Подождем лучше там, незачем толпиться тут и нюхать смрад, коли охота все одно тебе не в радость.
Монах позволил себя увести в сторону от остальных. В тени скального выступа он опустился на землю, чувствуя, как ноги гудят от усталости. Прислонившись спиной к прохладному камню, он некоторое время сидел, молча разглядывая реденькую жесткую траву перед собой.
– Почему бы нам не уйти отсюда? – спросила Анна, которой порядком надоели шум, суета и душный запах гари. Выросшая в рыбацком поселении, к охоте она была равнодушна. – Нам тут делать нечего, только даром время тратим.
– Ты права. Нужно отправляться в путь без отлагательств! – воскликнул брат Рикарду. – Я завтра же начну сборы в дорогу, и к вечеру нам следует подготовить последнюю, самую важную проповедь.
– Я говорила о том, чтоб вернуться домой, в деревню.
– Деревня вовсе не наш дом! Лишь временное пристанище, но время вышло. Впрочем, сейчас и вправду лучше вернуться.
Он с решительным видом поднялся и направился к звериной тропе, по которой они пришли сюда. Шаг его был столь стремительным, что Анна едва поспевала следом. Только когда звуки охоты утихли вдали, брат Рикарду заметил это и пошел немного медленней.
– Увлекшись взращиванием здесь христианской общины, я позабыл о главной миссии, – говорил он взволнованно. – Мы должны обратить в веру как можно больше душ, чтобы спасти их. Не наше дело возводить храмы, этим в свой черед займутся священники.
– Откуда же взяться священникам в такой глуши? – перебила практичная Анна. – Да и на каждое селение их не напасешься. Кто-то должен рассказывать о Христе, учить, как правильно себя вести, чтобы заслужить его милость и не вызвать гнев. Разве хватит только одного крещения?