Даша Семенкова – Девочка с острова цветов (страница 22)

– Петан? Зачем ты пришел? – удивилась Абигаэл. – Что-то случилось?

Она ловко перевязала сноп тростника, бросила его в груду других таких же, выпрямилась, терпеливо ожидая, пока сын, уперевшись руками в колени, пытался отдышаться. Двое ее товарок тоже прервали работу, с любопытством уставившись на мальчика.

– Там люди… с Запада, – сказал он наконец. – Приплыли на корабле… огромном, как дворец! Они… они сидят в деревне и пьют туак. Пойдемте же быстрее!

Улыбка застыла на лице Абигаэл, тяжелый паранг едва не выскользнул из руки. Женщины загомонили, расспрашивая Петана, подпрыгивавшего от нетерпения, а она все не могла осознать услышанное.

«Неужели тот монах вернулся, как обещал? С вестью о моих родителях…» – подумала она, и мысль эта наполняла не радостью, а непонятной тревогой.

Но сбивчивый рассказ сына развеял ее надежды. Любопытный мальчишка пробрался к беседке, и пока кто-то из мужчин не прогнал его, успел подслушать, будто чужеземцы приплыли купить жемчуг в их деревне. Абигаэл рассудила, что корабль прибыл с другого края острова, где люди с Запада построили форт. Хиджу ездил торговать с ними не раз, возможно после того, как он не навещал их слишком долго, обитатели форта решили сами наведаться за товаром в деревню.

Как бы то ни было, она хотела встретиться с ними. На миг в памяти возникло хмурое лицо Хиджу, не желавшего, чтобы его жена разговаривала с чужаками, и Абигаэл стало стыдно нарушать данное ему слово. Но Хиджу не мог или не хотел понять – для нее люди с Запада вовсе не чужие. Возможно, когда-нибудь ей повезет, и один из них поможет узнать вести о родине, вновь обрести связь со своей семьей. Ведь не может такого быть, чтобы совсем никого не осталось…

Абигаэл решительно сжала рукоять паранга, вытерла его лезвие о саронг и заткнула за пояс. Подхватив охапку тростника – бросать было жаль, ведь она столько трудилась, – устроила ее на голове. Несколько вязанок велела взять Петану – пусть займется делом и не носится, сломя голову.

– Ладно же, – сказала она, дожидаясь, пока соберутся другие. – Идем, посмотрим, что за гостей нам бог послал.

Такой она и предстала перед Жозе Спириану, осматривавшим окрестности деревни в компании двоих туземцев и одного из своих офицеров. Белая женщина редкой красоты, одетая как дикарка, босая, с поклажей на голове, вышла из-за деревьев и заговорила на местном языке, улыбаясь застывшим от изумления чужестранцам.

– Аби, вернулась? – окрикнула ее Булан, торопливо обогнавшая мужчин. – Идем, поможешь мне с обедом.

Не дожидаясь ответа, она схватила подругу за руку и потащила за собой. Растерянная Абигаэл едва успела подхватить тростник, чуть не уронив его с головы. Неудобная ноша помешала обернуться и узнать, куда направятся гости, отчего Аби ощутила злость на Булан. Впрочем, ворчание той ее успокоило.

– И чего они удумали – принимать этих чужаков, словно дорогих гостей! Продали бы им что надо, и пусть плывут себе. Чует мое сердце, они пришли не с добром.

– Зачем ты такое говоришь, Булан, – отвечала Абигаэл с укором. – Разве причиняли люди с Запада кому-то из нас вред? Неужели тебе не интересно узнать о них побольше?

– Если станет интересно, спрошу Джу – он с ними не раз торговал. Вот и эти плыли бы на восток, к таким как они. У нас им делать нечего.

Зная свою подругу, Абигаэл не стала спорить. Скоро настанет время накрывать обед, и тогда она сможет поговорить с гостями или хотя бы просто послушать, что они говорят о себе. Она не верила, будто эти люди причинят ей зло, ведь на восточной стороне, откуда Хиджу привозил священника, они прекрасно уживались с местными. Такие мысли окончательно ее успокоили, и Абигаэл торопилась закончить скорее, пребывая в радостном нетерпении.

Войдя в свой дом за нужной утварью, она почувствовала чье-то присутствие. После яркого солнечного света глаза ее не сразу привыкли к густой тени комнаты, и тот, кто явился без приглашения, виделся лишь темным силуэтом в углу. Аби замерла, растерявшись. Она никого у себя не ждала, да и незачем кому-то приходить в пустой дом на окраине – вся деревня сосредоточилась сейчас вокруг необычных пришельцев.

– Не ходи никуда, Аби. Останься здесь, в доме, и не показывайся им на глаза, – произнес тихий голос.

Абигаэл узнала говорившего и поспешила приветствовать его с должным почтением. Дукун редко посещал их с Хиджу, за все годы, прожитые в деревне, всего несколько раз и никогда без дела. И уж точно не стал бы мужчина просто так приходить к женщине, чьего мужа не было дома. Предчувствуя неприятный разговор, Аби расстелила самую красивую и новую циновку, принесла серебряную бетельницу, бутыль туака и все, что полагается, налила вино гостю и села напротив, ожидая, пока он свернет себе порцию бетеля.

– По пути сюда люди с Запада меня уже видели и говорили со мной, – сказала она, стараясь голосом не выдать волнения. – Могу ли я не выйти к ним теперь и не подать обед? Это будет негостеприимно. Что подумают они о нашей деревне?

– Пусть старейшины заботятся об этом. К чему тебе беспокоиться о делах, которые тебя не касаются?

Хотя Абигаэл сидела, скромно опустив глаза, она чувствовала взгляд дукуна. Этот взгляд ощущался почти осязаемым, касался кожи, оставляя желание стереть его, проникал глубже, тянул нервы ожиданием признания. Ей стало неуютно под пристальным вниманием того, кто видел скрытое от простых смертных. Захотелось под любым предлогом покинуть собственный дом, но она не могла проявить такое неуважение. Абигаэл собралась с духом и призналась:

– Я хочу встретиться с ними. Прошу, не запрещай мне.

Боясь показаться слишком дерзкой, она все же не удержалась и посмотрела на мужчину прямо. Лицо его было светлым для уроженца здешнего края, и глаза казались совершенно черными, как небо в безлунную полночь. Тяжелый взор этих глаз выдержать было трудно, но Абигаэл превозмогла робость.

Дукун прищурился, изучая сидевшую перед ним молодую женщину. Украшение деревни, живой талисман, приносящий удачу. Даже родив двоих детей, она не утратила хрупкого изящества, казалось, даже стала еще красивее. Но красота часто внушает недобрые помыслы, и сейчас, присмотревшись к некоторым из чужестранцев, дукун понимал – не нужно им видеть Абигаэл.

– Зачем? – спросил он, глядя на нее строго.

Но на самом деле его забавляла ее растерянность. Глупая девчонка, от безделья в отсутствие мужа выдумывающая себе поводы для страданий. Как будто там, за океаном, в холодных чужих землях, осталось у нее что-то кроме могил предков, о которых она даже не вспомнит.

– Быть может, кто-нибудь из них бывал в местах, откуда я родом, – ответила она, потупившись. – Я бы послушала о тех краях. Разве эти люди не дружелюбны с нами? Нет никаких причин их опасаться.

Аби вела себя сдержанно, но дукун чувствовал зудящее нетерпение, исходящее от нее. Она хотела закончить разговор и уйти к чужеземцам, но не могла, пока уважаемый гость не покинет дом.

Он даже подумал, почему бы не просидеть здесь до отплытия корабля, наблюдая за Абигаэл и отдыхая. Ему нравилось смотреть на нее, но подолгу любоваться чужой женой было непристойно. А теперь выдалась такая возможность – Хиджу будет только благодарен, если дукун убережет ее от встречи с людьми с Запада.

– Ты что же, вздумала со мной спорить? – притворно нахмурился он, едва не рассмеявшись, когда Аби испуганно отпрянула. – Разве не запрещал тебе муж говорить с ними? А ты вздумала ослушаться, едва он перешагнул порог! Не позорь его. Все одно за стол с чужаками сядут только старшие женщины, и подавать бетель будут они же. Я при всех прогоню тебя, если вздумаешь мелькать перед глазами.

Жестом прервав возражения, дукун неторопливо допил вино, поднялся и направился к выходу, спиной чувствуя ее обиженный взгляд. Он усмехнулся. Пусть злится, плачет, зато останется невредимой. Люди с Запада были чужими здесь, но сошли на берег, чувствуя себя хозяевами. Его, сильного дукуна, не смогли обмануть кроткие речи, ведь он видел тьму и зло в сердце столь явно, как если бы они отпечатались пятном на лице. Старейшин тоже не убедили слова, они замечали алчность в глазах, жадно шаривших по деревне.

Жажда наживы с одной стороны и желание обладать диковинами, которых никто не видывал еще на побережье – с другой. Пришельцам из-за моря не было нужды грозить аборигенам силой оружия. Сами все отдадут, польстившись обманчивым блеском чудных даров. Дукуна огорчала легкомысленная готовность его соплеменников принять все, что идет от чужаков. Недалек час, когда алчность затмит разум, заставит предать заветы предков.

Потому он не вышел встретить нежеланных гостей, оставаясь незаметным для их глаз наблюдателем. Скрывшись в глубине затененной веранды, он раскладывал на деревянном полу узоры из круглых камешков, вслушиваясь своим особым чувством в происходящее вокруг.

Тем временем трапеза подошла к завершению, женщины убрали посуду, и началась торговля. На циновках разложили все, чем была богата деревня, но хоть Жозе Спириану и хвалил искусство ее мастеров, он был недоволен: жемчуга ловец принес немного и не лучшего качества.

Высказывать недовольство вслух хитрый торговец конечно не стал. Дождавшись, когда туземцы расслабятся, увлеченные рассказами о дальних берегах, разморенные вином и зноем, он незаметно шепнул офицеру, знакомому немного с местным диалектом, чтобы тот попробовал вытрясти из мальчишки-ныряльщика запасы, которые могли быть припрятаны.