Даша Романенкова – Из России, с любовью... (страница 9)

Глава 8

Рейс 727 Британских авиалиний мягко заходил на посадку в международном аэропорту Шереметьево. Хелена едва дождалась, пока откроются люки и подадут трап, настолько сильно ей хотелось оказаться на родной земле. Роберт улыбнулся дочери, доставая её школьную сумку, где девочка умудрилась спрятать подарки родне из Косой Аллеи. В этот раз Гермиона взяла родителей с собой, и если бы они не опаздывали на самолет, то девочке пришлось бы приложить в несколько раз больше сил, чтобы увести родителей.

Стоило Хелене лишь одной ногой сойти с трапа, как вся её тревога ушла, уступив место самому замечательному чувству — она дома. Джейн мягко подтолкнула замершую на полпути девочку, всё же стоять на открытом ветру не самое приятное занятие. Пройдя таможню, они заметили уже знакомого им генерала Долохова и сопровождающую его даму. Женщине с большой натяжкой можно было дать лет сорок, да и то исключительно за мудрый взгляд. Хелена радостно улыбнулась, госпожа Долохова не особо любит скопление людей, но в этот раз она выбралась из особняка ради встречи с внучкой.

Генерал тоже заметил гостей, делая приветственный жест. Первой до них предсказуемо добралась Хелена, где была мгновенно перехвачена руками бабушки. Вдохнув такой родной запах, в котором смешивались любимые духи Светланы Святославовны, едва уловимые нотки домашней выпечки и тепла русской печи, Долохова поняла, как ей этого не хватало.

— С возвращением, Хель, — мягко улыбнулась бабушка, крепче прижимая девочку к себе. — С возвращением.

— Я очень скучала, — тихо произнесла девочка, когда выбралась из объятий.

К тому времени дед уже успел снабдить подошедших Грейнджеров амулетами-переводчиками и предложил выдвигаться, пока не начались вечерние пробки. Компания быстро загрузилась в черную правительственную Волгу, благо гости приехали налегке. Светлана Святославовна не отказала в экскурсии, и всю дорогу Грейнджеры слушали интересные факты из истории Москвы. Сама же Хелен просто заворожено смотрела на родной город, не прошло и полугода, как она исчезла, а было такое ощущение, что она уехала десятки лет назад.

Жили Долоховы в добротном трехэтажном бревенчатом доме, окруженном высокими елями и красивым заборчиком из красного кирпича. Впрочем, Светлана Станиславовна пояснила, что постоянно тут проживает в основном старшее поколение, молодежь больше по казармам и пансионатам, но на каникулы и праздники принято собираться в родовом гнезде. Сейчас дома уже были дочери четы Долоховых с мужьями, сестры Светланы, а вот внуков ждали позже, ближе к тридцатому числу.

Заново познакомившись с родней, Гермиона с большим удовольствием натрескалась пирожков, радуясь, что пока её фигуре пара лишних килограммов не повредит. Грейнджеров быстро взяла в оборот тетушка, организовав тем обзорную экскурсию по городу, запланировав после Нового Года посетить и Северную Столицу.

К тридцать первому декабря в особняке собрались почти все приглашенные, не хватало лишь единственного внука — Станислава, которого Хелена ждала больше всех остальных. Архип Степанович ничего не сказал парню, оставляя этот разговор на откуп самой Хель. Родители были в восторге от музеев и выставок, по которым их провела Вера Борисовна с супругом, а вот самой девочке в эти дни пришлось не особенно сладко. Один ритуал сменял другой, все же невозможно за две недели совершить всё то, на что уходят годы.

Поэтому за четверть часа до полуночи тридцать первого числа она машинально села за стол, не совсем понимая, что тут происходит. И лишь увидев «Голубой Огонек», она определилась во времени и пространстве. Прекрасная песня из «Карнавальной Ночи» была прервана грохотом на крыльце и знакомым голосом:

— Кто тут ступеньки воткнул?

Домовой Кузя, вытянувшись во фрунт, отрапортовал главе семейства:

— Станислав Ярославович прибыли-с!

Архип Степанович тяжело вздохнул, Светлана Святославовна быстро положила руку ему на плечо, Вера Борисовна — мать последнего представителя семейства Долоховых покраснела, Хель же лишь хмыкнула и тихо пробормотала:

— Гены пальцем не размажешь…

— Я же ещё не опоздал? — в зал стремительным шагом вошел высокий юноша. — Прошу меня простить, подарки покупал!

— А почему с собой не привел? — смерив внука хмурым взглядом, спросил глава семейства.

— Кого? — не понял подвоха Станислав.

— Ну, ту, которой ты подарочек искал, — подсказала бабушка.

— Ааа… — почесав в затылке, глубокомысленно выдал парень. — Так я её до дома довел!

— Ну, если до дома, тогда ладно… — сменил гнев на милость дедушка. — Садись, чего стоишь…

— Привет, англичанка, — подмигнул парень, усаживаясь напротив Хель. — Как там Стоунхендж?

— Стоит. Пока… — ответила девочка.

— Ну, да там меня ещё не было, — согласился Стас.

— Надорвешься, Русский, — хмыкнула Хелена.

— Ой-ой-ой, и в кого же мы такие обидчивые? — закатил глаза её оппонент.

— Я, конечно, лично не сравнивала, — смакуя каждое слово, произнесла Долохова. — Но, если верить авторитетному мнению моего декана, то в папу!

— Стас, дай ты ребенку поесть спокойно! — ткнула его под ребра старшая сестра.

— Правильно, Мира, — согласился парень. — Мне срочно нужно поесть, тем более, что мы скоро выходим.

— Нет, имей совесть, — отозвалась её близняшка — Люба. — Давай хоть час дома побудем. Тебя бабушка так ждала, вот ты когда её последний раз видел?

— В сентябре, — спокойно отозвался Стас. — Лен, подай «Оливье».

Хелена отвернувшись уже от этой компании, не сразу поняла, что он обращается к ней. И если быть честной до конца, то только пинок под столом от Миры, вернул им её внимание.

— Прости, ты что-то сказал? — заметив ожидание на лице Стаса, спросила она.

— Лондонский мост всё падает, падает… — хмыкнул братец. — А «Оливье» в моей тарелке, всё нет и нет…

— Тебе в лоб или по лбу? — уточнила девочка.

— Ну, зачем так утруждаться, — продолжал ехидничать парень. — Можно просто на тарелочку?

— Скажи, когда хватит, — она одним пальцем пролевитировала салатницу, а вторым направляла ложку. — Я смотрю, любовь всю магию отшибла.

— Стас, это любимая салатница бабушки, — быстро проговорила Люба, перехватив руку брата. — Да поставьте вы её!

— Я куплю ей новую! — возмутился парень, намереваясь превратить предмет спора в пыль.

— Развели тут детский сад, — отвесив подзатыльник брату, возмущенно произнесла Мира. — Хель, поставь этот несчастный салат на место.

Младшая Долохова спокойно выполнила требование старшей сестры, и чинно сложила ручки на коленочках. Стас бубнил, Стас возмущался, Стас страдал. Со всех сторон его окружили сестры, он, конечно, очень рад, что дядя Антон размножился, но мог бы и сыном обзавестись, дабы уровнять количество родственников.

— Он у вас всегда такой? — тихо спросила Хель, обращаясь к Любе.

— Да, нет, только тогда, когда его в родовое гнездо от Хельги отрывают, — сдала брата Мира. — То есть, почти всегда.

— Сочувствую, — честно признала младшая Долохова.

Ей было странно видеть этого веселого парня и очень больно осознавать, в кого он превратится. Она помнила его совсем другим: хмурый и неулыбчивый отец редко подходил к малышке, что так болезненно напоминала ему погибшую жену. Он ушел на последнее задание, когда ей было всего семь… Хелена окинула взглядом полного жизни парня, и дала самой себе «Слово», она сделает всё, чтобы он остался таким…

Красная Площадь очень красива в Новогоднюю Ночь, это Хель всегда знала, но сегодня она казалась Необыкновенной. То ли люди, что окружали её, то ли сама атмосфера праздника так действовала, она не могла найти ответ и просто радовалась вместе со всеми. Признаться, она очень не хотела сюда идти, но против Миры и Любы была бессильна: если уж этим что-то пришло в голову, то остановить их невозможно. Причина же, по которой Хелена не хотела сюда идти, сейчас счастливо смеялась в объятиях Станислава. Хельга Соболева, в ближайшем будущем Долохова, её мать. Хель боялась тех чувств, что должны были проснуться при их встрече, но этого не случилось. Она и сама не могла объяснить, почему кровь отозвалась на отца, но проигнорировала мать.

Стас поправил выбившуюся из прически девушки каштановую прядь и потянул в сторону родных, которые тоже успели встретить своих друзей. Хелен скользила взглядом по такому знакомому, но всё равно чужому лицу и находила там черты, что сейчас всё четче видела в зеркале. Овал лица, тонкий нос, даже редкая форма бровей, всё это она унаследовала именно от матери, да, даже густой водопад волос отличался лишь оттенком. И всё равно сердце молчало.

— Хельга, позволь тебе представить, — Стас подвел девушку к Хелене. — Это импортное приобретение нашей семьи, прямиком с Туманного Альбиона.

— Нет, ну ты реально нарываешься! — уже еле сдерживая себя, выдохнула младшая Долохова.

— Вы такие чопорные британцы, что даже юмора не понимаете! — отмахнулся от неё Стас и копируя Бэрримора, сделал пасс рукой. — Овсянка, мисс!

— Я предпочитаю крепкий черный кофе, с двумя ложками сахара и тосты с маслом, — ответила девочка, и вырвав пиалку из рук брата, подпрыгнув на месте, пристроила её тому вместо шлема. — В оригинале было «Овсянка, сэр!».

Вот только на землю ей вернуться было не суждено, пусть Стас и пропустил кашей по голове, но вот поймать и запрокинуть её на плечо — успел.