Даша Пар – Свора певчих (страница 39)

Девушка остановилась и устало привалилась к стене, прикрывая глаза. Она больше не могла идти – нога болела всё сильнее, а двигаться неизвестно куда не имело смысла. Они окончательно заблудились.

– Я думал, что подземные морликаи – это сказки, а отец заморозил стройку из-за дороговизны. Как они здесь выжили? – задумчиво протянул парень, осторожно касаясь синяка под глазом и проверяя раздувшийся нос.

Ему было трудно смотреть в глаза Реми, ему казалось, что он подвёл её и виноват в том, что девушка оказалась здесь.

– Знать не хочу. Выбраться бы, – отмахнулась та, отлипая от стены и меняя решение.

Никто не придёт на помощь. Никто не знает, где они. А значит нужно двигаться. Заметив, что парень остался стоять на месте, разглядывая грязные руки, на которых засохла кровь, она подошла к нему и прикрыла их своими, снизу вверх глядя в его опустевшие глаза.

– Эй, мы справимся. Мы же потомки ангелов, что нам эти катакомбы? Просто продолжим идти, пока не увидим или услышим что-то, что укажет на выход. Это же не лабиринт из старых сказок. Найдём канализацию или чей-то тайник, может есть те, кто живёт внизу. Помнишь, мы находили чьи-то шмотки?..

– Ага, а чуть дальше наткнулись на крыс. Интересно, что их преследовало? И другой вопрос, тебе не кажется, что мы слишком глубоко забрались? Оглянись, эта часть выглядит древнее прочих!

– Значит вернёмся назад и попробуем найти другие туннели. Может удастся услышать течение подземной реки, – её ладонь переместилась на его щеку, и она мягко улыбнулась, стараясь не морщиться от боли.

Девушке хотелось передать немного своей уверенности, которую сама она едва чувствовала.

– Мне страшно, – признался Костя. – Хотя всегда думал, что ночь дебюта навсегда останется самой страшной. Ревуны на моих глазах убили деда, маму и дядю. И покалечили отца. В ту ночь я спрятался вместе с сестрой под праздничным столом. Я зажал ей рот, чтобы никто не услышал детский плач. И смотрел через скатерть на захватчиков, убивающих моих близких и их друзей. И ничего не мог сделать.

Он одеревенел от воспоминаний, вновь переносясь в ту жуткую ночь. Его глаза бессмысленно уставились в одну точку и только прикосновение Реми вернуло назад. Оглядевшись, он прерывисто вздохнул.

– После той ночи Кристине больше не удавалось пробудить мой голос. Отец думал, что причина в травме. Долгие годы он искал лечения, которого не существовало. Я думал, что больше никогда не смогу петь нижним голосом. До встречи с тобой, – Костя как-то по-новому взглянул на девушку, и та смутилась.

– А я не хотела петь. Стать сэвой, тем самым превращая прошлое в ничто. Это ведь страшно – видеть, как от твоего крика происходит взрыв. Такое не забыть, – она прикусила нижнюю губу. – Но мне пришлось отказаться от глупых убеждений, ведь голос – моя единственная защита. Сегодня он снова спас мне жизнь.

– Хотел бы я, чтобы голос вернулся по моему желанию. Однако в семье сквозь поколения рождаются безголосые дети. Видимо такова моя судьба.

– Но я же пробудила тебя? Или это временный эффект?

Парень пожал плечами. Не то место, чтобы экспериментировать, и он подсознательно чувствовал, что сам по себе не запоёт никогда.

– Что-то мы заболтались. Ты как, идти можешь?..

Снова тронувшись в путь, теперь на каждой развилке они сворачивали направо, решив, что так больше шансов найти выход. Несколько раз сэвы натыкались на старые схроны с запечатанными бочками. Пробирались по узким, как горлышко бутылки, проходам. Бывало выбранный маршрут оканчивался завалами, и они возвращались назад.

Чтобы отвлечься, по очереди стали рассказывать друг другу истории – смешные и не очень. Реми призналась, что скучает по прежней жизни. Что она часто вспоминает, как просто было тогда. А Костя поделился мечтой объехать весь мир. Больше всего его манила территория древнего государства Египет. Сейчас эта местность входит в Сентийское объединение, а раньше она была колыбелью человеческой цивилизации.

Фараоны строили себе усыпальницы в виде пирамид, их хоронили в саркофагах, проводя перед этим сложную процедуру мумификации. Парень даже рассказал в подробностях, как она делается, и Реми негромко захихикала, представляя, насколько нелепой может быть вера.

Конечно, их разговор вновь обратился к случившемуся. К тому, зачем ревунам тайная сокровищница императора. Каков их план, как они вообще узнали об этом месте и смогли сделать тайный проход?

Поговорили о политике, об изменениях и Костя признался:

– Если не запою до летнего равноденствия, отец объявит наследницей Кристину. Хоть мачеха и противится этому решению, мечтая дотянуть до дебюта своего сына, на отца давят министры – нельзя, чтобы у престола так долго не было официального наследника.

– Кристина может стать императрицей? Она… – девушка замялась, пытаясь подобрать слова.

– Не подходит. Это понимают все, кроме отца. Но что остаётся? Мою кандидатуру исключат из-за отсутствия голоса, а Сашка слишком мал – непонятно, что из него вырастет. К тому же Марина из Ястребов, её свадьба с отцом – чисто политический союз. Сажать на трон бывших врагов Орловых – так себе затея.

Девушка пожала плечами. В таких тонкостях она ещё не разбиралась – и так слишком большой объём новых знаний свалился за последний месяц.

В конце концов, они устали говорить. Они вообще страшно устали. Устали бояться, устали замирать от каждого подозрительного звука. Устали вглядываться во тьму, пытаясь хоть что-то разглядеть. Устали идти. Но остановиться больше не могли.

Реми страшно хотела пить. Во рту будто что-то испортилось, было слишком затхло и горько одновременно. Переставляя ноги, давно не обращая внимания на ноющую боль, она представляла себе горные ручьи, чистейшую водицу, спускающуюся вниз. А ещё водопады, бросающие тонны воды прямо на камни. Ей даже мерещился этот звук, настолько сильно она вообразила эту картинку.

– Реми… Рем! Ты слышишь? – заплетающимся, монотонным голосом пробормотал Костя, останавливаясь.

Девушка по инерции сделала несколько шагов, пока не застыла, не понимая перемены.

– Это вода! Чёрт побери, где-то здесь течёт река!

– Не просто река, я думаю – это выход. Чувствуешь? Стало свежее. Воздух чище, – хрипло выговорила она, прижимаясь ухом к стене, простукивая её. – Да, прямо за этой стеной!

Они шли вдоль неё, надеясь найти поворот к выходу, но чем дальше уходили, тем глуше становились звуки, и они вернулись. Получается, что только здесь старые катакомбы соединяются с новыми. И если они уйдут, то неизвестно когда смогут найти выход.

– Проклятье, – простонала Реми, в изнеможении глядя на Костю. – Есть только один способ выбраться.

– Если мы закричим – то можем похоронить себя под обвалом, – медленно ответил он, а потом ударил ногой по стене, выкрикивая ругательства. Выход так близко и так далеко!

– Придётся рискнуть. Но действовать очень осторожно. Точечно, – наконец решился Костя, вставая напротив стены и протягивая руку Реми. – И вместе.

Она кивнула, сосредотачиваясь. Всё, как учила Инга. Уверенно. Зная, кто она. Нужно просто стать собой.

Сначала они затянули песнь одной ноты, тихую, просто пробуя – есть ли между ними связь. Она была. Будто две частицы, потянувшиеся друг к другу. Одинаковый тембр голоса, одна тональность, один ритм. Они легко соскользнули в синхронное звучание, набирающее мощь. В одну точку, в одно место. Сделав несколько шагов назад, сжимая сильнее руки, они закричали во всю силу, и волна ударила по стене, расходясь в разные стороны.

Затрясся потолок, застонали камни, и чем громче они били, тем больше содрогалась земля. Тем сильнее крошился потолок, тем больше пыли и песчинок падало на их лица. Когда камни вырвались наружу, Костя первым почувствовал перемену и побежал вперёд, утягивая за собой Реми ещё до того, как образовался провал. Он бросился прямо на стену, вылетая наружу и они упали прямо в воду, а следом полетели валуны и булыжники, осколки и мелкая крошка. Загрохотало, заскрипело, застонали старые стены, обрушиваясь под мощью резонансного звука.

Поднявшись над водой, сэвы увидели, что от прохода не осталось ничего – и до сих слышно, как за стеной падают булыжники, как разваливается старая сеть катакомб. Но больше всего их потряс свет. Он бил по глазам, хотя на дворе стоял вечер, сгущались сумерки, приближалась ночь. После стольких часов блужданий, они выбрались из подземелья!

И пускай это были стоки, стекавшие в реку, пускай они оказались по щиколотку в грязной воде, от которой исходил невыносимый смрад – сэвы дышали полной грудью.

Обнимаясь, как выжившие, улыбаясь во весь рот, Реми и Костя направились прямо по воде через ржавые остовы решёток к выходу.

Часть II

Глава 16. Недолгое затишье

Он вышел из кабинета отца и прямиком направился в голубую гостиную, велев служанке принести кофе, а сам устремился к окну, не присев на диван, где разместился его друг и наставник, сиятельный граф Давид Голубев, тайный советник императора из казначейства. Константин Орлов уставился на памятник основателя Ролльска, который, расправив крылья, с нимбом на голове, устремлялся к небу, разведя широко руки. Его восторженное лицо совершенно не соответствовало той кровопролитной бойне, что предвещала возвышение великого князя Павла Первого. Однако историю пишут победители и сейчас он приравнён к лику святых, а его потомки шесть сотен лет продержались на троне до Великой смуты, когда к власти пришли Орловы.