Даша Пар – Свора певчих (страница 36)

Серые глаза смотрели с гадливой ухмылкой, как будто мужчина видел перед собой какую-то очаровательную мерзость, от которой сложно отвести взгляд. А его губы постоянно кривились и дёргался правый глаз. Он выглядел одновременно стильно и гадко, как человек, способный на самую крайнюю подлость.

– Что вам надо? – не выдержала Реми, когда мужчина подошёл ближе, а потом вскрикнула – сзади раздался оглушительный грохот – в кирпичной стене котлована образовалась пыльная дыра.

– Какого чёрта… – прошептала она, во все глаза глядя, как ревуны разгребают завал, а потом один поднимает палец вверх, и её с Костей за шкирку потащили вниз по лестницам к входу под землю.

Притормозив перед дырой, они толкнули на кирпичную стену сэв, чтобы те стояли перед глазами, а сами взялись за снаряжение – вытащили из торб шапки, тёплые шарфы с перчатками и фонари. Выстраиваясь в ряд, они уставились на своего главного, дожидаясь приказа. Их поведение совсем не походило на то, чего ожидала Реми. Слишком уж по-военному слаженное, без какого-либо отличия, дерзости и наглости, свойственной шантрапе, состоявшей, в основном, в рядах ревунов. «Быть может, это не они?» – мелькнула холодная мысль.

– Отлично! – хлопнул в ладони главарь, затем оборачиваясь к сэвам, приказал: – Филс, убери с юноши кляп, он не закричит, если только не захочет увидеть дырку в башке этой девки.

Как только верёвка с тряпкой спали, парень тотчас возмущённо воскликнул: «Вы не имеете права», и тотчас был заткнут увесистой пощёчиной Филса.

– Забудьте о своих правах, Ваше Высочество, – с издёвкой заговорил ревун, – иначе отрежу ухо для доходчивости! У вас ведь конечности не отрастают? Нет? Будет хорошим уроком, – мужчина снял с пояса длинный нож и приставил к шее Кости.

Парень ответил мрачным взглядом. Сплюнув под ноги, он промолчал на последовавший более унизительный выпад. Его больше тревожила Реми, на которую поглядывали все присутствующие мужчины.

– Просто скажите, что вам от нас надо! – нервно произнесла она, и к ней направился второй ревун с револьвером. – Что? За любой вопрос удар по лицу? Ну давай! Попробуй! Настоящий мужчина завсегда поднимает руку на беззащитную женщину!

– А женщина, дерущаяся как зверёныш, – настоящая? – обернулся их главарь, останавливая своего. – Впрочем ты не женщина. Ты – сэва. И этим всё сказано.

В голове Реми тотчас всплыли картинки из музея пропаганды. Обесчеловечь противника. Преврати его в монстра, чтобы делать с ним всё, что угодно.

– Меня зовут Люсьен. Я буду вашим экскурсоводом по ролльским катакомбам. Ваша задача – быть тихими, послушными и исполнительными. Тогда путешествие пройдёт бодро и без неприятностей. Вы же не хотите неприятностей, правда? – он улыбнулся, демонстрируя выступающий вперёд клык. – Когда доберёмся, цесаревич кое-что сделает для меня, а Ремия послужит мотивацией для исполнения требуемого. Потом мы высадим вас где-нибудь в городе и наши дорожки навсегда разойдутся.

– Вы хотели доставить меня Иерихону, – тотчас напомнила Реми, демонстративно изгибая бровь.

Люсьен облизнул губы, чуть поморщившись. Переглянувшись с остальными, он ухмыльнулся, возвращаясь к Реми.

– Да. Но это важнее, дорогуша. Так что будь паинькой и никто не пострадает.

Её хватятся ближе к вечеру, как и Кости. Никто не знает, что произошло, а если и узнают – как их отыскать? Они остались одни, а значит и выкручиваться придётся самим.

Главарь банды приказал самому щуплому из них сторожить вход, обещая вернуться к ночи.

– Ты знаешь, что делать, если до полуночи мы не придём.

После этого по одному они миновали проём и оказались в кромешной тьме на деревянной площадке над пустотой. Свет от фонарей хаотично выхватывал подземный полукруглый туннель с подпорками сверху, проржавевшими рельсами снизу, вагонетками, полными щебня и песка, мотками проводов, забытыми и брошенными инструментами, следами того, что стройку покидали в спешке.

У Реми закружилась голова. Не от страха, а от чего-то более жуткого. От этих стен. От звуков, доносящихся из глубины туннеля. От того, как гуляет воздух, привнося что-то приторное, сладкое до вони. Оно било прямо по носу, забираясь внутрь, вызывая рвоту. Здесь было что-то ещё. Что-то, прячущееся за капелью, за тихими скрипами, за шорохами, крысиной вознёй.

Спускаясь по лестнице, ощущала, как с каждой ступенькой температура опускается ниже, переступая нулевой порог. Здесь было чертовски зябко, и осеннее пальто совершенно не спасало от холода. На последней перекладине она оступилась и была подхвачена Костей.

– Ты тоже это слышишь? – прошептала она, замечая, как побелел цесаревич.

Его лицо как плёнкой подёрнулось – проступил тонкий холодный пот.

– Пять лет назад отец вознамерился построить подземную дорогу и пустить трамваи, освобождая улицы города. Стройка началась шустро, бегло, как по нотам, котлован за котлованом, и ниже, глубже. Ложились плиты, прокладывались пути. А потом всё закончилось. Что-то пришло из глубины, из заброшенных канализаций и запаянных в кирпичные оковы речек.

– И моря, и небеса, и земля – всё испещрено их ходами. А мы переживаем только из-за разрывов. Одним больше, другим меньше – морликаи уже здесь, – мрачно ответила Реми.

– Не задерживаемся! – приказал Филс, толкая Костю вперёд. – Только звук услышу – и в башке одного из вас появится дыра. Эти твари от ваших голосов просто в экстазе. Вы же не хотите познакомиться с червями поближе? – мужчина причмокнул губами, взглядом кивая идти вперёд.

Группа разбилась по двое – в середине сэвы, спереди и сзади люди. Филс держался поблизости от Реми, тогда как главарь шёл впереди, держа в руках карту маршрута. Никто не переговаривался, не ворчал на лёд под ногами, на промозглые капли, падающие на застывшие в напряжении лица. Кем бы ни были эти ревуны, они знали, где оказались и старались быть незаметными, как мышки, пробравшиеся в кошкин дом.

Девушка ускорила шаг, догоняя Люсьена. Мужчина только окинул её равнодушием, но гнать не стал, его больше волновала карта и едва заметные ориентиры на стенах заброшенного тоннеля.

– Вы здесь уже бывали, – не спрашивая, а утверждая, заявила она. – И знаете, что бежать нам некуда. Может уже скажете, что вам надо от цесаревича?

– На твоём месте шёл бы да помалкивал. Не буди лихо, покуда оно тихо, – он щёлкнул языком, оглядывая задубевшую от холода сэву. – А то девка молодая, пригожая, ну и что, что сэва, – глазёнки выковыряем, а наощупь – кожа сущий бархат! Заодно согреешься.

Реми покраснела от гнева, ударившего в голову горячей струёй. Девушка остановилась, а потом бросилась на него, толкая в стену с силой настоящей сэвы. Приставив коготь к горлу, она прошипела:

– Тронешь – и сам без глаз останешься, а ещё без поганого языка!

Её оттащили за шиворот, бросая прямо на деревянные шпалы, а потом ударили ботинком по рёбрам, выбивая дух.

– Не калечить! – прикрикнул Люсьен, расшвыривая сотоварищей. – Она целенькой нужна!

Подняв, её взяли в силки с боков и подтащили к главарю. Мужчина прижимал руку к окровавленной шее – девушка успела оставить след прямо над бьющейся жилкой, так что кровь сочилась между пальцев. Ревун предвкушающе улыбался.

– Ну что же ты так реагируешь на комплименты? На тебя встал, а ты гниль такая ещё и кочевряжишься, – заговорил он ласково. – Может стоит тебя по-другому поучить манерам, дорогуша?

– Отвали от неё!

Скосив глаза Реми увидела валяющегося на рельсах Костю – видимо он бросился на защиту и ему тоже прилетело. Да ещё как – под глазом внушительный фингал, а губы испачканы красным и ржавчиной – его шеей прижимали к головке рельсы, чтобы он видел, что делают с ней.

– Это будет последний урок, – многообещающе сказал Люсьен, прежде чем ударить Реми по животу, чтобы она согнулась и обвисла на руках мужчин. Наклонившись к ней, и беря её за волосы, он прошептал: – Думаешь, мне не плевать, кто ты? Или кто он? Вы для меня – тараканы, которых нужно истребить. Будешь вести себя прилично, и наше знакомство окончится на нейтральной ноте, а продолжишь брыкаться – и я вытащу твой гнилой язычок наружу и повяжу наподобие галстука, поняла? – ласка в его голосе соперничала с омерзительностью его слов.

Реми только кивнула. На другое сил не осталось.

Дальше они шли молча.

* * *

Где-то через час они остановились возле трёх линий, намалёванных краской на стене у едва заметной дверцы, и устроили небольшой привал. Ни еды, ни воды пленным не предложили, но можно было хоть немного передохнуть. Опустившись на корточках рядом с Костей, Реми угрюмо вздохнула. Немилосердно болела голова. А ещё дышать было тяжело и лицо распухло. Казалось, что во рту никогда не разойдётся медный вкус, но она ни о чём не жалела.

– Ты же знаешь, они убьют нас, как получат желаемое? – её голос спустился до едва различимого шёпота, способный разобрать только острый сэвский слух.

Парень медленно кивнул. Ему досталось не меньше, чем ей, но держался он с большим самообладанием. Он выжидал.

– Это было очевидно с самого начала. Им нужна демонстрация силы, – тихо ответил он. – Нужно быть наготове и не дерзить, иначе не представится и шанса…

– А ну, хватит шушукаться! – зычный голос Филса пронёсся над ними, и Люсьен, сидевший рядом, поморщился. – Вздумаете рыпаться – знайте, из этого лабиринта вам самим не выбраться!