Даша Пар – Свора певчих (страница 35)
– Вопрос только – к чему.
Окинув девушку долгим взглядом, Виктор свернул тему широкой улыбкой.
– Ладно, поднимайся на последний этаж. Шестнадцатая квартира, учителя зовут Ангелина Сип. Сегодня не приёмный день, но скажи, что от меня. Желаю удачи, и я буду наблюдать за твоими успехами, Ремия.
* * *
Ангелина Сип оказалась моложавой женщиной лет сорока. Худая блондинка в цветастом платье свободного кроя, она казалась костлявой, как будто вся состоит из острых углов и жёстких граней. Поджатые губы, холодный взгляд золотых глаз, тонкая сеть морщин на шее и руках, слишком высокая, слишком… неприятная. Да, она определённо отталкивала своей какой-то странной заносчивостью, но только до момента, как узнала, кто стоит перед ней.
– Графиня Ремия Беркут? – тонкие брови поползли вверх, она растерялась, а потом поклонилась, пропуская девушку внутрь. – Барон говорил, что вы придёте, правда я ожидала предварительного звонка – сегодня у меня выходной.
– Виктор сказал, что вы меня примете. Но если вы не готовы…
– Нет-нет, проходите. Не думаю, что первое занятие продлится долго, – она глянула на часы в прихожей и кивнула своим мыслям. – Раздевайтесь. Может чай? Или настойки для связок?
– Нет! – быстро ответила Реми, оглядываясь.
Больше никаких напитков в чужих домах. Этот урок она усвоила на отлично.
Квартира учительницы оказалась приятной, в отличии от своей обладательницы. В светлых, персиковых тонах, с мебелью орехового цвета, с какими-то позолоченными элементами, вазами с сухими композициями, картинами в тонких оправах с лесными птицами. Здесь было просторно и светло. Солнце проходило по коридорам насквозь, спотыкаясь о зеркала, разлетаясь по всему пространству, ещё больше высветляя помещение.
Комната для занятий, хоть и не имела окон, была ярко освещена потолочными лампами, спрятанными за толстыми решётками. Как в подвальном помещении поместья, здесь звуки приглушены и отсутствует мебель, за исключением массивного стола из камня в центре, на который Ангелина вынесла один-единственный бокал.
– Виктор вкратце рассказал, что с вами. Но мне нужны подробности. Счёт на оплату направить вашему отцу? – резко перескакивая с темы, спросила она, и Реми кивнула. Женщина сухо улыбнулась. – Хорошо. Тогда покажите, что с вами не так.
В ней совершенно не было такта. Её вопросы, её дотошность, её резкость – всё было чрезмерным и раздражающим. Справившись с первой неловкостью, госпожа учитель отказалась от титулов и вежливого обращения, опускаясь до неприятной прямоты.
– Дебют состоялся на конкурсе среди других сэв. Потом нападение морликая. И ещё одно нападение. Потом случай в поезде. И неудачное похищение, – загибая пальцы, считала Ангелина. – Вы просто ходячее невезение. Ладно, продемонстрируйте, что вы можете.
Реми скрипнула зубами, сжимая кулаки. Она с ненавистью уставилась на опостылевший хрусталь. О, сколько бокалов она перебила, а сколько ещё даже сдвинуть не смогла! Девушка приходила в отчаяние от собственной слабости. Она попыталась сделать всё правильно, в точности, как учила Инга. Однако бокал даже не двинулся.
– Странно, я же недавно сбила маску со стены, – сконфуженно пробормотала она.
– А перед этим вы были на концерте Дивы? – уточнила Ангелина. – Ну вот, она немного подтолкнула вас. Ладно. На этом всё.
Реми тупо уставилась на флегматичную учительницу.
– Вы мне не поможете?
– Я и не могу помочь. Хотя попытаюсь, – бесстрастно ответила та. Приоткрыв рот, она с лёгкостью стёрла бокал в пыль, отчего Реми поражённо охнула. – Ваша проблема не физического характера, она в голове, – и женщина непозволительно постучала по лбу девушки, вынуждая ту отступить. – Вы сами не хотите петь. Вы не хотите быть сэвой. Принять свою натуру. Ваша сила пробуждается только в минуту крайней нужды и то не всегда. Вы ей отказываете. Сэве внутри себя. Пока не преодолеете этот блок, никто не сможет вам помочь.
– И как это сделать? Я не понимаю. Я определённо сэва! Я могу петь… и не могу.
– Вы доверяете фактам. Зеркалам. Своим родным. Людям, что видят в вас сэву. Но сердцем – вы человек. Найдите причину перестать быть им, и вы запоёте как настоящий Беркут, – женщина вывела девушку из комнаты, вновь поглядывая на часы.
Казалось, ей не терпится избавиться от неудачной ученицы, настолько быстро сменилось настроение. Она отвела её обратно в прихожую, говоря, что ещё можно сделать с голосом, рассказывая о простых тренировках. О техниках, которые могут помочь, но лейтмотивом проходила одна мысль: пока Реми сама не захочет быть той, кто она есть, всё это – бессмысленно.
Однако, как не торопилась со сборами Ангелина, в дверь позвонили прежде, чем Реми ступила за порог. А на лестничной клетке обнаружился крайне удивлённый Константин.
Глава 14. Дорога во тьму
Склонившись в глубоком поклоне, женщина залепетала, извиняясь:
– Простите, Ваше Высочество, я не ожидала вас так рано…
– Однако был уговор, что в этот день вы недоступны для всех, кроме меня, – прохладным тоном заявил цесаревич, сжимая губы. – Хорошо же вы выполняете договорённости.
– Ваше Высочество…
– Это моя вина, – встряла Реми. – Нагрянула неожиданно. А госпожа учитель не смогла отказать, простите её. К тому же я уже ухожу.
Константин чуть расслабился, но всё равно выглядел дёргано. Казалось, он стыдится своего присутствия в столь необычном месте. И того, что его увидела именно Реми. Постучав указательным пальцем по центру ладони, он кивнул, отодвигаясь в сторону.
– Однако я был рад новой встрече с вами, Реми. Надеюсь, не последней, – он протянул руку, и она вложила свою, чуть вздрогнув, когда вместо пожатия, он поцеловал её тыльную сторону.
– Как и я, Ваше Высочество.
Посторонившись, Константин проводил взглядом спускающуюся девушку, отмечая, как быстро забилось её сердце. На секунду это биение сбилось, а потом ломанулось вскачь, когда она застыла, глядя вниз.
– Что там?
Раздался выстрел.
* * *
Это было бы смешно, не будь так грустно. Так страшно. Неподвижно. Жутко.
Машина двигалась слишком быстро, а дуло пистолета больно впивалось в бедро. Её сжало в тиски, смяло и сдавило одновременно. В голове разбухал красный туман, нос распух, а щека жжётся, будто пчела укусила. От каждого крутого поворота руля её бросало на ревунов, сидящих по бокам, и она дёргалась, вспоминая, как всё стремительно завертелось.
Она увидела кровь на ступеньках между пролётами. Остановилась и сразу грохот оглушил девушку, а потом кто-то бросился на неё, повалив на живот и захватывая руки за спиной. Сверху что-то грузно упало, раздался мужской крик, оборвавшийся на взлёте. Потом её подняли и она оказалась лицом к лицу с мужиком, бешено вращающим глазами. Он приставил пахнущий маслом револьвер к её подбородку, цедя:
– Пикнешь – сдохнешь!
Цесаревича почти кубарем спустили вниз, и кто-то спросил, что делать с ней. Ответил их главарь, мужчина лет тридцати пяти, патлатый, но с аккуратной бородкой с проседью.
– Это же Ремия Беркут. На неё заказа нет, но Иерихону будет приятно получить девчонку. Забираем.
Она тогда дёрнулась, выворачивая до рези руку и ударяя кистью по носу державшего её мужчины. Рванула вперёд, когда её схватили за отворот пальто, дёрнули на себя, разворачивая, а потом с такой силой ударили по лицу, отчего перед глазами вспыхнули звёздочки, и потекла кровь из носа.
Дальнейшее помнилось отрывками. Константина связали, заткнув намордником рот, и их потащили вниз. Кажется, кто-то со второго этажа сунулся на пролёт и получил промеж глаз. Хлопнула створка входной двери, выходящей во внутренний двор, а Реми вскользь отметила два бездыханных тела внизу у входа – им перерезали горло от уха до уха. Это была охрана цесаревича.
Её и Костю развели по машинам, сразу трогаясь с места и на ходу захлопывая дверцы. Реми смутно осознавала, что происходит, гораздо отчётливее ощущая, как сгустился от напряжения воздух, как больно давит в ребро дуло револьвера и как сильно сжимает ревун справа её запястье.
Она хотела рассмотреть, куда они едут, но как только машина ушла со двора, девушку толкнули вперёд, накрывая пледом, чтобы с улицы не было видно, кого везут. Его сразу сдёрнули, стоило автомобилю остановиться, и раскрасневшаяся от нехватки кислорода Реми была вытолкнута прямо на голую землю.
Поднявшись, она сощурилась, разглядывая заброшенные сооружения – их отвезли на остановленную стройку какого-то огромного, заложенного снизу кирпичами, котлована, где до сих пор валялось оставленное промышленное оборудование: какие-то мешки, тележки и прочий неопознанный скарб, разглядеть который толком и не удалось – так быстро действовали похитители.
Банда из девяти человек действовала как щедро смазанный маслом механизм – четверо по лестнице спустились в котлован, дошли до конца, и слаженно приступили к разбору образованного завала – разгребали сваленный в кучу строительный мусор, чтобы добраться до стены. Тем временем ещё двое оттащили тело убитого сторожа с открытого пространства и накрыли его брезентом.
А оставшиеся не сводили глаз с Реми и Кости, наставив на них оружие. «Только дёрнись и узнаешь, каков свинец на вкус!» – говорили глаза мужика в клетчатом пиджаке, державшего во рту не раскуренную цигарку.
Солнце нещадно лупило по глазам Реми, она щурилась, глядя как возвращается от въезда на стройку лидер шайки, разодетый в кожаное пальто, брюки, заправленные в берцы, и кепку с козырьком, прикрывавшую длинные русые волосы.