Даша Пар – Свора певчих (страница 22)
– Так вы не знаете? – Рене от неожиданности хмыкнул. – Весь этот спектакль без конкретного контекста. Браво, отец. Вы превзошли сами себя!
Роман хмуро перевёл взгляд с Реми на Рене, ожидая подробностей, в то время как Инга спустилась вниз, сокрушаясь о разбившейся статуэтке и поломанной технике.
– Обязательно надо было всё громить, – проворчала она, цепко хватая Рене за плечи и разглядывая синяк на правой скуле, как бы он не пытался вывернуться. – Да, муж мой, ваш кулак по-прежнему бьёт больно.
Мельком глянув на Реми, глаза женщины расширились, когда в ярком свете передней выделились синяки на запястьях девушки и красные следы на лице, грязное, мятое платье и всклокоченные волосы. После чего Инга перевела взгляд на мужа и сощурилась так, что он оторопел. Нечасто жена позволяла себе злиться, предпочитая всё переводить в дипломатичное русло.
– Значит так. Никто из этого дома не уйдёт. Рене переоденься, Реми тобой я займусь лично, тебя нельзя показывать слугам. Утром, когда все успокоятся, мы, как одна семья, сядем и всё обсудим. Сейчас, на одних эмоциях, можно сжечь мосты и потом их не восстановишь.
Когда Роман попытался воспротивиться, она так глянула на мужа, что он предпочёл согласиться. С тем и разошлись.
* * *
После утреннего собрания, Роман отступил от своих обвинений, обещая не привлекать Ульриха, если Реми, в свою очередь, предоставит хоть какие-то записи о своём прошлом. Он даже объявил, что в день рождения детей устроит торжественный приём, где представит вернувшуюся дочь обществу и остальным членам обширного семейства Беркутов. Судя по взглядам, которые бросал Роман на жену, все эти уступки были чисто её заслугой, что немало говорило о ней самой.
Распрощавшись с семейством, граф с тяжёлым сердцем отправился на работу, а к Рене и Реми заявилась Вивьен, уставшая после бессонной ночи. Уединившись в малой столовой и после обильного завтрака с несколькими чашками крепкого кофе, они обсуждали случившееся, стараясь сглаживать собственные разногласия.
– Реми, тебе не следовало выступать против отца. В конце концов, он будет решать твоё будущее. Я смогу постоять за себя, а вот ты – нет.
– Да ладно, Рен. Ты слишком благоговеешь перед отцом. Только Реми заставила тебя отступить от поклонения ему. А то чуть что, сразу ножки кверху и крыльями дрыгаешь, – Виви в своей раздражительной манере взмахнула руками, как если бы перед ней встал гигант с нимбом на голове.
– То есть ты перед своим папашей так себя не ведёшь? И не ждёшь его писем, не стараешься изо всех сил, чтобы он гордился тобой? Виви, уж кто бы говорил! – огрызнулся Рене. – Лучше расскажи, как всё прошло ночью.
Вивьен стрельнула глазами в сторону притихшей Реми. Девушка положила перед собой стопку бумаг и пыталась хоть что-то написать так, чтобы не подставить настоящего отца. Червячок сомнений усердно грыз её сердце, но разумом она понимала, что Дмитрий не отправлял её в лапы работорговки, скорее он просто не знал, что женщина окажется именно такой. Это недочёт, а не злой умысел. Вот и рисовала круги на листе, не в силах даже словом предать папу.
– Очень хорошо. Виктор крайне доволен. Вы хоть знаете, кто скрывался под маской благочестивой ювелирши? Это же сам неуловимый Рейбах! Работорговля, наркотики, заказные убийства, контрабанда – а во́роны даже не знали, что он баба! И к тому же связанная с ревунами, – Виви кивнула в сторону Реми. – Не прячься за бумагой, Рем. Рене всё рассказал. Твой отошедший от дел
– Он мог не знать, кто она на самом деле, – холодно парировала Реми.
– В любом случае, тётка сдохла во время следственных мероприятий. Её подельники сдали всю сеть, остальное довершили находки в тайниках прямо под витринами с драгоценностями. Письмо, о котором Рене говорил по телефону, не обнаружено. Только твои вещи, – как ни в чём не бывало продолжила говорить Виви, а затем повернулась к парню. – Теперь о важном. Вас там не было. Ни в лавке, ни в порту, нигде. Анонимный звонок. Никаких свидетелей. Ульрих так и роет носом, выясняя что, откуда и почему. Виктор обещает всё свалить на разборки между бандами. У Рейбаха было много врагов, вот и прикрыли тётеньку.
Вивьен очаровательно улыбнулась, аккуратно отхлебнув из фарфоровой чашечки.
– Значит это всё? – заключил Рене. – Забыли и проехали?
Девушка подтверждающе кивнула. В дверь раздался негромкий стук и на пороге появился услужливый лакей, принёсший письмо для Рене. Забрав конверт, парень с интересом оглядел золотые вензеля на бумаге, и его брови подскочили вверх. Вскрыв печать и вытащив плотную бумагу, он развернул её и принялся читать.
– Вот это да! Но как он узнал? – удивлённо присвистнул парень, дочитывая, а затем передавая письмо сестре.
– Что там? – сразу полюбопытствовала Виви, пока Реми продиралась сквозь цветастые обороты речи.
– Приглашение Рене стать членом закрытого мужского клуба «Лудус» от его владельца, подписавшегося как Филин. И нам обоим посетить завтрашнюю вечеринку в честь дня осеннего равноденствия, – расшифровала Реми замысловатые обороты и речевые этюды автора письма. – Выдано в знак благодарности за неоценимую помощь.
– Как любопытно и прозорливо, – хмыкнула девушка. – Рене, теперь ты знаешь, кто помог спасти сестру и с какой целью.
Рене утвердительно кивнул, а Реми потребовала объяснений.
Филин – полукровка. Уникальный в своём роде человек, достигший высокого положения, не взирая на все чинимые препоны. Поговаривают, что его отец из старших, неизвестный боевой сэв, покровительствующий сыну. Говорят, что сам Филин занимается далеко не благопристойными делишками, но за руку его никто не ловил, а те, кто пытался, заканчивал плохо.
Венец его успеха – дарственная на здание почти в центре столицы, что является неслыханным кощунством, ведь испокон веку земля на территории Ролландской империи принадлежит исключительно сэвам, а люди могут только арендовать её.
Клуб «Лудус» считается очень престижным заведением, которое пускает в свой круг весьма ограниченное количество мужчин. Его особенность – это присутствие среди членов людей, что позволяет проворачивать самые многоплановые операции, часто влияющие на судьбу всей империи. Традиционно в ряды вступают по приглашению минимум трёх членов с предварительным щедрым пожертвованием и исполнением какой-то «сущей мелочи» для старших представителей клуба.
Приглашение Рене – это беспрецедентная щедрость со стороны владельца клуба. Это наивысшая степень признания, ведь даже отец парня не является членом данного заведения.
– А что там буду делать я? – удивилась Реми, вертя в руках конверт, пахнущий сандалом и песком. Невероятно белого цвета, наощупь он был мягок как шёлк.
– Лудус делится на две части. В первой, скрытой от посторонних глаз, вращаются члены клуба. Вторая же – светская. Устраиваются самые разнообразные вечеринки, рауты и приёмы, на которые допускаются как простолюдины, так и дворяне. Можно получить персональное приглашение от члена клуба, или же в силу выдающихся талантов от самого владельца, или же попросту купить пригласительный. Если хватит денег, – разъяснил Рене.
– Об этом месте слагают легенды! Там столько всего потрясающего происходило. Дело о похищенной шляпке, конфуз с павлинами и, разумеется, легендарная птица! – Вивьен мечтательно потянулась.
– Птица?
– У Филина есть полярная сова, – заговорщическим голосом заявила девушка. – Да-да, несмотря на запрет держать дома птиц, у него она есть.
– Значит мы идём к особенному человеку, имеющему связи в самых разных кругах. Интересно, а что ещё он может знать, – протянула задумчиво Реми, наклоняя голову.
* * *
Реми прежде не приходилось бывать в подобных местах, она не знала, чего ожидать, так что помощь Вивьен (а обратиться к мачехе показалось слишком вольным) оказалась кстати. Вплоть до выбора подходящего наряда и косметики. Нельзя сказать, что Инга была ангелобоязненной особой или же скромницей, но всё-таки мода весьма капризна, а Реми успела отведать отравленного плода роскоши и пожелать стать такой же красивой, как и прочие сэвы.
Её платье, смесь кремового шёлка с кружевами, было выше колен, шло в разлёт от талии, подведённой широким ажурным пояском, и завершалось миниатюрными туфельками на небольшом каблучке. В тон шла подвеска с аккуратными камушками. Длинные волосы девушки завили в спокойную волну и пустили чёрной водой вдоль спины, а на лицо нанесли совсем немного румян – от природы густые ресницы не требовали туши или теней, как и полные, бархатистые губы помады.
– Ты прекрасна! – восхитился Рене, встречая Реми у выхода. Рядом вздыхала Инга, прижимая руки к груди.
– О, я всегда мечтала о дочери. Такая красота, – восторженно прошептала она, когда Реми, улыбаясь, покрутилась перед ними, внутренне тушуясь с непривычки.
Инга успела утереть слезу и добавить слов о важности соблюдения приличий. И что не стоит молодой сэве задерживаться допоздна. И если Рене решит остаться, то водитель Иван обязательно доставит Ремию домой, и ей нельзя…
– Да хватит! Не маленькая. Можно подумать там происходит разврат и падение нравов, а на закуску фиолетовые каскады из цинцинской вытяжки, – не выдержала опеки Реми, тем временем оглядывая достойный костюм-тройку молчаливого Рене. Чёрный наряд завершал отменный красный галстук, ярким пятном выделяясь на груди парня.