Даша Пар – Равновесие крови (страница 53)
Мой страх должен был активировать ариус, но вместо этого я ощущала странные
В отдалении усилился шум дождя, и в комнату потянуло свежестью. Скосив глаза, вижу тени, выползающие из окна.
– Прости, что так, – извиняющимся тоном говорит Сэлавелия, немного ослабляя хватку. – Но мы больше не можем ждать. Так что либо ты идешь добровольно, либо…
Единственное, чего не предугадала русалка, это слияния с Артом. Никто, кроме зеленых, не знает, что это такое. Не в курсе, насколько сильна эта связь. И каким может быть беззвучный крик, летящий по связующим нитям.
Она не знала об этом, но услышала топот ног за дверями и поняла, что не успевает осуществить задуманное. Девушка спрыгнула с моей груди и в два прыжка оказалась рядом с сообщниками, когда распахнулись двери и в золотом сиянии от горящих за спинами ламп появился Артан с подмогой. Его люди бросились к окну, но русалы уже выпрыгнули наружу прямо под проливной дождь. Охрана последовала за ними, а Артан устремился ко мне.
– О, святая Клэрия, как же это получилось?! – зло воскликнул он, опускаясь возле меня на колени и беря за руку. Он целует каждый мой пальчик, и я вижу гремучую смесь вины и радости в его глазах. – Я не отходил ни на минуту, а тут… вдруг вызвали, и, главное, меня не было всего пару часов!
– Видимо, они ждали подходящего момента, – отвечаю я едва слышно. Мне требовались все силы, чтобы не погрузиться обратно в сон. – Ты успел вовремя, спасибо…
Видя, как смыкаются мои веки, он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.
– Спи. Доктор сказал, ты должна спать столько, сколько хочется. Это нужно, чтобы восстановилась связь с ариусом. Когда это случится, ты выздоровеешь.
– О… мне снятся такие странные сны, – говорю я спросонья, вновь погружаясь в сладкую безболезненную дрему. – Там был ресторан, такой громкий, людный… там много кричали, и музыка, и все такое…
– Спи, любовь моя, – мягко перебивает меня Артан, целуя в губы. – А когда проснешься, все снова будет хорошо.
Глава 19
Чистота и грязь помыслов
Последствия приснопамятного Совета ощущались весь остаток апреля. Столицу лихорадило, слухи множились, превращаясь из безобидных шушуканий в настоящих монстров, которые привели к неприятным последствиям. Шелки стали изгоями, их и так еле терпели, но после случившегося – утопленницам попросту стало опасно выходить из воды, и теперь они были вынуждены скрываться не только от русалок, но и от рыбаков и торговцев. Даже спешный приказ короля не изменил ситуацию: все понимали, что эта ненависть всегда была нарывом на теле королевства. Никлосу необходимо разрубить этот узел, но он пока не придумал как.
И вообще на фоне остальных проблем сложности с шелки казались несущественными, несмотря на все призывы Верховной. Никлос отдал приказ им самим разобраться с гибелью морских животных. Найти доказательства своей невиновности.
А сам вел бой со своими же подданными, которые жаждали войны против русалок. И если канцлер после горячей отповеди притих и сосредоточился на своих ошибках и поисках отравителей, то Брошин заслужил ссылку в собственные владения с запретом на посещения дворца вплоть до свадебного цикла, перенесенного на середину мая.
Но даже это было не самой большой неприятностью.
Случившееся с Миртой чудесное выздоровление, которое видели невесты, слуги и родственники, а также последовавшее за ним падение Селесты, вызвали такой мощный взрыв в головах подданных, что пришлось поставить двойную стражу у покоев последней, чтобы туда не проникли верующие. Это в любом случае произошло бы, ведь девушка еще на Совете показала, на что способна, но исцеление, на которое не способен сам Никлос… словом, сейчас поговаривали, что драконица – это воскресшая святая Клэрия.
Зная аристократов, Ник понимал, что идея со временем заглохнет, когда вспомнят о предыдущих появлениях белых дракониц, но подозревал, что родится иная. И вот ее следовало искоренить. Как? И этого он тоже пока не знал.
Из-за разрыва с Подводным миром вся дедова реформа полетела морвиусу в пасть, и Ник ночами сидел, перебирая варианты, как можно сократить нанесенный ущерб, чем можно пожертвовать, чтобы все-таки получить сообщение с отдаленными Заокеанскими странами. Пока в голову приходило только небо.
Нужно было придумать что-то такое, похожее на крылья драконов, со способностью чувствовать потоки, а также сильное и выносливое, чтобы нести груз. И бережное, чтобы не разбить его. Надо подкинуть задачку первокурсникам академий. Свежие головы способны на оригинальный подход и могут создать нечто новое. То, что позволит немного охладить пыл русалок и вернуть их за стол переговоров.
К сожалению, но и этот план также оказался несовершенен…
– Как это могло произойти?! Как они проникли во дворец? Ну и что, что была буря! Это не оправдание! – Никлос буквально кричал на начальника охраны, сурового двухметрового дядьку, который был выше короля, но на фоне нориуса казался совсем крохотным. Алфабэр Адгель занимал этот пост более двадцати лет и впервые получал по шапке за проступок, достойный разве что мальчишки. Настолько возмутительно было то, как он проморгал появление подводников.
– Ваше Величество, они пришли с дождем. Что-то было в воздухе, из-за чего охрана впала в сон. Мы уже сталкивались с этим раньше, но тогда я решил, что охранник сам виноват…
– Что? – перебил Ник, замирая на месте напротив Адгеля. В отдалении стояли остальные охранники Селесты, за исключением личного телохранителя Владиса, который после выздоровления неотлучно находился подле подопечной.
Кашлянув и вытянувшись по стойке смирно, Алфабэр пояснил:
– За неделю до Равновесия один охранник заснул на посту. Он клялся, что не виноват, что не мог так опростоволоситься, но я ему не поверил. А сейчас думаю, может, это неспроста? Он дежурил возле оранжереи. И в его дежурство шел сильный дождь.
– Передай это канцлеру со всеми подробностями, – поразмыслив, ответил Ник. – А после свяжись с дэром Бай, пусть колдун осмотрит твоих ребят. Если подтвердится – будем работать над тем, как этого избежать, а если нет… пеняй на себя, Алфабэр.
Начальник охраны кивнул, отдал честь и вместе с подчиненными покинул кабинет короля. А Ник присел на край стола, выудил из ящика коробку с сигарами и закурил. Мысль была слишком непривлекательной, так что вполне могла оказаться правдой.
Настоящее доказательство вины подводников. Связь с попыткой похищения Селесты. Ложные обвинения для общественности. Все указывает, что русалы хотят войны. После сегодняшней ночи простолюдины забудут о шелки и переключатся на подводников. Еще бы! Попытка похищения новоявленной святой! Такое не прощают.
От резкой вспышки гнева Ник ударил по столу, и все предметы подскочили в воздух.
– Проклятье! – воскликнул он, ломая сигару в руках и смахивая на пол угольки и табак. Ему не нравилось, куда все шло. Он не хотел воевать. Особенно с русалками. Именно мира с ними и добивался дед. Когда Ник был маленьким, Вернон часто брал внука на руки, подводил к глобусу и показывал размеры океана, говоря, какой маленькой является драконья страна на фоне Подводного мира. Рассказывал, какие чудеса и тайны скрываются под морской толщей. Предупреждал, как опасно ссориться с водой. И убеждал, сколько всего откроется, если подружиться с ними. Теперь вопрос мира отойдет на столетия, если не больше. Если удастся избежать войны. А если нет…
Нориус лениво выполз из тела короля и совсем вяло расползся по комнате. Он еще не восстановился после попытки исцелить Мирту, а после остановить Селесту на краю от гибели.
Ник никогда не расскажет девушке, насколько безрассудно было ее желание спасти Мирту. Не расскажет, с каким трудом он смог вытащить ее саму. Нет. Такой благодарности от кареглазки ему не нужно…
Король остановился возле давешнего глобуса и крутанул наугад. Тот остановился четко на долине Винцель и границе с эльфами. И в голову пришла неясная мысль.
– А ведь это выход, – пробормотал Ник, успокаиваясь.
В дверь постучали, и на пороге появился Богарт.
– Ваше Величество, простите, что отвлекаю, но ваша подопечная просила передать, что хотела бы видеть вас. Когда вам будет угодно, разумеется.
– Она еще не может ходить? – уточнил Ник. – Жалко… тогда подготовьте инвалидное кресло. – Заметив недоуменный взгляд секретаря, он пояснил: – Спроси у старших слуг. Они вспомнят, куда подевалось кресло моей матери.
Ник осторожно катил коляску по светлой стороне оранжереи. Пока говорить не хотелось ни ему, ни Селесте, оба чувствовали неловкость, оставшись наедине.
Когда Никлос только увидел ее после пробуждения, то сразу не нашелся, что сказать, настолько бледно и немощно выглядела Селеста. В том состоянии, в котором она находилась, было сложно кормить девушку, а то, что попадало в желудок, исторгалось вместе с черной слизью – остаточным эффектом от ее поступка. В результате она сильно исхудала, а истощение ариуса привело к частичному параличу.
В ее глазах читался отчетливый страх перед собственной слабостью. Особенно после настолько страшного пробуждения. Девушка вся сжалась, стремясь стать маленькой и незаметной. Словом, ничего не осталось от решительности, с которой она выступала на Совете.