Даша Пар – Гремучий дом (страница 10)

Его горячности можно было позавидовать. И Реми впервые увидела в нём тень грядущего величия. Она кристально ясно осознала, что стоит рядом с будущим императором Ролльской империи. Нет, сыну Марины не занять трон, как бы она не старалась. Константин сменит отца. Это было ясно как день.

– Значит, будем воевать. И блуждать в лабиринтах жизни, пытаясь вернуться к свету, – очаровательно улыбнувшись, произнесла Реми. А когда Костя как-то странно посмотрел на неё, девушка привстала на каблуках и осторожно поцеловала его в щёку. – Я как-нибудь приду в Пряничный домик. И мы сыграем в шахматы. Поговорим обо всём на свете. Вспомним прошлое. И подумаем о будущем. Только прошу тебя, не пытайся вернуть то, чего больше нет, – прошептала она ему на ухо, когда он, словно белогривый орёл, удержал её за предплечья, не давая отстраниться.

В дверь раздался требовательный стук. На пороге комнаты появились двое: мрачный, как туча, граф Давид Голубев, возглавивший министерство финансов, и председатель совета министров Пётр Синицын.

– Собирается срочный военный совет, ваше высочество. В королевстве Алианс человеческий радикал застрелил наследного принца Витолда, – чётко возвестил сиятельный граф Синицын.

Сердце Реми пропустило один удар, будто намекая – началось.

Глава 6. Царская доля

Оставив Реми, Костя последовал за своими советниками. Он забыл все слова, которые хотел сказать девушке, а вместе с ними исчезла и та лёгкость, которую он ощущал рядом с ней. В его мыслях снова завертелись шестерёнки, прокручивающие случившееся. Пока сэвы шли к кабинету заседаний, Синицын вкратце рассказал, что произошло.

Около шести часов вечера принц Витолд с супругой Анной в кабриолете направлялся в театр, чтобы посмотреть премьерную постановку. Возле главной площади образовался затор, и они застряли в пробке. В этот момент к машине подбежал неизвестный и десять раз выстрелил в принца и его супругу, крича о свободном Алиансе, после чего его задержали прохожие до приезда полиции. Витолд и Анна скончались на месте. Взятый преступник открыто заявил, что является членом террористической группировки, нацеленной на искоренение сэв. Быстро стало ясно, что данная группировка финансируется правительством Асслейска при поддержке Урласка.

– Его Величество Франц II уже объявил о своих намерениях отомстить. Мы ожидаем, что вскоре алианцы объявят о начале военных действий против Асслейска. Последние отрицают свою причастность.

Цесаревич выругался сквозь зубы. Напряжение между разделёнными странами возрастало последние лет десять. А за прошедшие полтора года ситуация ухудшилась. Если алианцы вступят в войну против Асслейска, полыхнёт вся Европа, разделённая на две части.

– Слишком рано, – сожалеет цесаревич.

Голубев понимающе ухмыляется.

– Война всегда приходит не вовремя, – в голосе министра финансов прорезались весёлые нотки. – Хорошо, что идея с реформой Государственной думы вновь откладывается. Представляю, что началось бы, если бы пришлось согласовывать все наши действия с людьми.

– Бросьте, голубчик. Военные вопросы даже в первом плане оставались в ведении императора, а не правительства. Мы же не какое-то там Асслейское государство или Цинциния, – с лёгкой ирониейоткликнулся Давид Голубев. – Меня больше волнует реакция Ястребовых. Неурожай здорово потрепал их владения, так что, думаю, они будут только рады поучаствовать в войне на чужой территории.

Костя поморщился. После того, как у отца появились первые симптомы болезни, цесаревичу удалось добиться расширения своих полномочий. К сожалению, вмешалась Марина, заимевшая поддержку ряда министров, тем самым получившая возможность участвовать в принятии важных решений. Самым скверным стал отказ императора назначить его официальным наследником. А состояние Николая Орлова стремительно портилось.

Никто не знает, что за официальными словами об ухудшении здоровья императора в связи с последствиями взрыва бомбы в Аллейской опере скрывается нестабильное душевное состояние отца. Попросту император сходит с ума, и ни один врач не может объяснить, из-за чего это происходит.

Тем временем они дошли до кабинета заседаний. Перед ними открылись двери, пуская в комнату с большим круглым столом в центре, за которым уже собрался весь цвет военного министерства вместе с представителями смежных органов власти. Во главе стола сидела напряжённая, как сова перед атакой, царственная Марина Орлова. Когда Костя попал в поле её зрения, она сощурилась, демонстрируя тонкую сеть морщин вокруг глаз. Её ладони сжали подлокотники кресла, женщина выдвинулась вперёд.

Костя занял кресло напротив неё. Это было уже не первое их рандеву, поэтому всё происходило по устоявшемуся порядку: министры, генералы и советники занимали свои места в зависимости от степени преданности цесаревичу или императрице. А посередине между Костей и Мариной разместились нейтрально настроенные сэвы, самым примечательным из которых являлся тайный советник, канцлер Ролльской империи и министр внутренних дел – рыжеволосый сорокалетний Клавдий Ястребов. Будучи доверенным лицом императора, Клавдий был единственным, кто знал об истинном состоянии здоровья Николая Орлова. Именно он следил за тем, чтобы никто за пределами семьи не узнал о его болезни.

Ещё раз озвучив сложившуюся диспозицию, Синицын передал слово Косте. Выразив соболезнования, цесаревич направил разговор в сторону готовности империи выступить на помощь соседям. Необходимо было оценить возможности государства, прикинуть, кто из других союзников в каком виде откликнется на запрос алианцев. И кто из врагов поддержит Асслейск.

– К сожалению, ваше высочество, однако в данный момент возникает определённая сложность с зоной вашей ответственности, – после первой волны вопросов вступил известный судебный реформатор, действующий тайный советник Андрей Жулан. – Его Величество, император Николай, подписал распоряжения о наделении вас и императрицы Марины соответствующими полномочиями в вопросах управления, разрешения и державия над людом, судом и думой. Однако в документах его рукой вымараны позиции о военных вопросах. В связи с чем и в соответствии с его дополнительными пояснениями было записано, что нынешними военными кампаниями управляет генерал-аншеф Роман Беркут. Однако же право на принятие решения о начале новых действий остаётся в ведении императора. И только его. Без присутствия Его Величества весь этот совет считается нелегитимным, – размеренно и с какой-то торжественной расстановкой договорил советник Андрей, сквозь кустистые, побелевшие от старости брови пристально разглядывая собравшихся министров.

– Не переживайте, господин Жулан, разрешение уже получено, – с немалой долей странного веселья заявил Клавдий в наступившей неловкой тишине. – Изучайте, – добавил он, протягивая старику папку из толстой кожи с вышитым на обложке орлом. – Подписано сегодняшним числом. Император Николай уже отзвонился королю Войцеху Карскому и выказал свои глубочайшие соболезнования о случившемся. Он также выдал право своим представителям, императрице Марине и цесаревичу Константину, самостоятельно определять, в каком объёме и виде будет оказана помощь нашим союзникам в соответствии с договором, заключённым сорок лет назад.

Улыбка на лице худощавого Клавдия давно впечаталась в складки вокруг его тонких губ, отчего казалось, что даже сообщая печальные вести, он вовсю улыбается. Сейчас серьёзность его слов подтверждало лишь сияние его серых, как сталь, маленьких глаз.

Документ пролетел по столу, вызвав лёгкий шепоток среди собравшихся. Он миновал Марину, загадочно улыбавшуюся, и достиг Кости. Бегло просмотрев его, молодой мужчина воззрился на мачеху, чуть прищурившись. Определённо, она стоит за этим. Судя по всему, сразу, как были получены первые сообщения из столицы Алианса, Марина вместе с Клавдием направилась к отцу ради этого документа. В прозорливости ей нельзя было отказать, как и в стремлении упрочить свои позиции.

– Теперь, когда с формальностями покончено, перейдём к обсуждению наших дальнейших действий? – невозмутимо заявила она, вздёрнув подбородок и выжидательно сложив на столе руки в замок.

После совещания в кабинете остались Костя, Марина и Клавдий. Императрица, дождавшись, когда все уйдут, вытащила из своей маленькой сумочки портсигар, пока господин Ястребов разливал по стаканам коньяк. Она закурила, сделала приличный глоток, а потом выругалась, да так грязно, что Костя поморщился. Марина редко давала волю чувствам, однако её можно было понять. Недвусмысленные намёки, обвинения и давление со стороны совета привели её в злобное расположение духа. Совещание прошло не по её плану, а подозрения, открыто высказанные господином Жуланом, встретили поддержку не только нейтрально настроенных членов совета, но даже в рядах соратников императрицы.

– Мы не можем и дальше скрывать положение вещей, – успокоившись, заявила она. – Благодаря лечащему императора врачу Герману, мне удалось добиться от мужа согласия на наши действия, однако, если станет известно о его болезни, все усилия пойдут прахом. Нас обвинят в подлоге. Мы можем всё потерять.

– Включая наши головы. Как Герману удалось привести в чувство отца? – Костя всё рассматривал печатный документ, лежавший перед ним, как дохлая змея.