Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 77)
Пожалуйста!
Ты не против?
Я скучал…
Ты такая красивая!
— Аня, разговор есть, — все-таки со скрипом выдал я нечто удобоваримое.
И сам с себя охуел. Чтобы Игнат Лисс и вот так перед бабой мямлил? Да, блядь!
— О чем? — дернул она подбородок.
— Организационные вопросы. Это важно!
— Передай все через поверенного, — как-то устало выдохнула она и всего на секунду опустила плечи.
Но почти сразу вновь гордо их расправила.
— Еще что-то? — нетерпеливо поджала губы, которые я так отчаянно хотел трахнуть.
— Я настаиваю. Есть кое-что.
Договорить не успел. Она подняла вверх указательный палец, призывая меня к молчанию, и быстро глянула на трубку мобильника в своей руке, на которой высветилось фото ее блядского Сенкевича и подпись «Любимый».
А-а-а!
И как пощечина — отказ.
— Прости, но мне сейчас реально не до тебя, Игнат, — отмахнулась она от меня, как от назойливого комара.
И приняла вызов, входя в лифтовую кабину, которая услужливо распахнула перед ней свои металлические створки.
Сухой кивок мне на прощание. И все — дальше ее внимание зациклилось уже не на мне.
— Да, Паша...?
Сука! Ненавижу этого штопанного гандона!
Развернулся и пошагал обратно, раздражённо разминая шею.
Ну ничего. Против лома нет приема.
Глава 38 — Ой, боюсь-боюсь
Игнат
— Сенкевич улетел из города еще неделю назад, Игнат Георгиевич, — сел передо мной в кресло начальник службы безопасности, а я нахмурился.
— Тогда я вообще нихуя не понимаю, Володя, — поджал я губы и устало потер средним пальцем переносицу.
Но мужик на мои невразумительные стенания только вяло пожал плечами, не зная, что ответить. Я и сам не знал, что именно хотел услышать. Но зацепиться мне было явно не за что.
Ебаная неделя.
Семь гребаных дней!
А я, как мамин тугосеря, топтался все на том же месте и, дальше жалких попыток всучить Ане цветы, не продвинулся. Ибо эту упертую женщину вообще ничего не брало. И у меня реально уже закрадывались смутные сомнения, что ей в принципе до звезды на все мои телодвижения.
Я ведь ее за это время даже поймать не смог. Чертовы кошки-мышки, где Аня просто мастерски обходила расставленные мной сети. У меня ведь даже не получалось встретиться с ней лично. Какой-то замкнутый круг честное слово.
Непонятно, как из дома вышла.
Непонятно, как зашла.
Словно бы она чувствовала, что по ее следам рыщет злой и страшный Серый Волк.
Бред, конечно.
Но вымораживала меня эта ситуация знатно. Потому что мысли только, что и были заняты ее недоступной персоной. Я медленно, но верно растерял интерес ко всему, что меня в последнее время заботило. Осталась только она — бывшая жена. Нет я мог разумеется, элементарно ей позвонить, но рисковал снова быть слитым в унитаз. А дальше только позор и забвение, где мы оба будем понимать, что я перешел в разряд надоедливых сталкеров.
Ладно. Ладно.
Когда бы Игнат Лисс при первой неудаче опускал руки? Вот именно — никогда.
— Ну а этот ее муж, что? — нахмурился я, подхватывая со стола снимок Сенкевича, на котором он был запечатлен выходящим из своего дома.
На стиле: высокий, подтянутый, упакованный в бренды и с плутоватой улыбкой на у которого только что и есть проблема — мясом сегодня отобедать или рыбой.
— По нулям, — развел руками Володя.
— Вообще?
— Так точно.
— Быть того не может — раскалился я в моменте.
— Получается, что может. Постоянных любовниц у этого Павла точно нет. Мы по всем каналам пробили его. Левых хат никому не покупал и не снимал. Тачки — такая же история. Отдыхал исключительно в паре с супругой. Короче, белый и пушистый.
— Ну а просто потрахаться? Он же неделю в одинокого живет, — продавливал я этот вопрос, но лишь упорно натыкался на отрицательное качание головой.
— Дом, работа. Это все, Игнат Георгиевич.
— Нет не все, — едва ли не оскалился я, доходя до ручки за пару секунд.
— но…
— Значит, плохо искали, Володя! — встал я из кресла и отошел, доставая из пачки сигарету одну и жадно ее подкуривая.
Выдолбил нервно. Принялся за вторую. И уже более спокойно отдал приказ.
— Найдите шлюху. Красивую, умную, дорогую. И подсуньте ему. Пусть разведет его.
А если не справится, то отправьте вторую, третью и дальше по списку, пока он не клюнет и не сунет в нее свой член. Ну а там уж не мне вам рассказывать, что делать надо. Фото мне на стол. время вам на все — неделя.
— Претенденток вам показывать?
— Нахуя, Володя? Ты чего самостоятельно красивую бабу от страшной не отличишь? — уже на конкретном таком психе рявкнул я.
— Нет.
— Ну и все. Работайте. Или еще есть вопросы?
— Никак нет Игнат Георгиевич, — нервно поправил галстук мужик.
— Тогда свободен, — зыркнул я на него убийственно исподлобья, а затем отвернулся, хрустя шеей и чувствуя, как по венам вместо крови курсирует концентрированное раздражение. А на языке ощущалось какое-то непривычное гадкое послевкусие, когда уже не до зачетного траха на первой попавшейся горизонтальной поверхности.
Но нужно было увидеть. Сильно! Почти нестерпимо.
Именно поэтому, не в силах больше слушать скрип пепла на зубах, я вернулся за рабочий стол, а затем вызвал свою секретаршу, отдавая ей четкий и понятный приказ:
— Нужна корзина роз. Небольшая, чтобы не выглядело слишком вульгарно.
Полсотни за глаза.
— Цвет?
— Пусть будут белье, — кивнул я сам себе и улыбнулся, понимая, что некоторым женщинам просто жизненно необходимо, чтобы мужик перед ними, ползая на пузе и харкая кровью, призывал к перемирию.