Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 55)

— А если, да?

— тогда не ищи правды, к которой не готова. Не проверяй. Не задавай глупых вопросов. Не души недоверием. Не еби мозги. Наслаждайся тем, что у тебя есть:

— Как наслаждаться, если твой мужчина тебе изменяет?

— Он не твой мужчина! Рабства нет, Аня. Есть доверие. Вот и все!

— но…

— Твой кот в коробке будет всегда одновременно мертв и жив до тех пор, пока ты не откроешь эту чертову коробку!

— Боже.., — провела я нервно по лицу, а затем зло стерла слезу; которая все-таки сорвалась с моих ресниц.

— вот как это работает, Анюта. Еще полчаса назад я был для тебя лучшим из лучших. Тем, кто заставил тебя снова дышать полной грудью и верить, что ты не потасканный хлам, списанный бывшем мужем в утиль, а красивая и желанная женщина. Я стал для тебя ожившим принцем на белом коне, а ты взяла и собственноручно пустила пулю мне в лоб своим любопытством. И теперь гляди — я чертов гнилой зомби. Точно, как тот кот Шредингера, что сидел себе в коробке и никого не трогал.

— И только ты можешь его воскресить, да? — со свербящим сердцем догадалась я.

— Да, — кивнул Паша. — У меня, как и у любого мужика, есть несколько способов сделать это. Интересно их послушать?

— Валяй.

— Я могу сказать, что пошутил. Ха-ха, Аня, это была просто шутка! С первым апреля Уи-и-и!

— Не смешно.

— А кто спорит? Но, едем дальше. Еще я могу вымолить твое прощение. А потом пообещать тебе, что это было в первый и последний раз. Ты прогнешься, а я дальше буду делать то, что хочу. Тебе же я буду просто виртуозно лгать, прикрывая свои маленькие слабости, желания и прихоти. Ты, разумеется, поверишь, но это будет уже не тот живой кот, а извечно подыхающий.

— Или?

— или, понимая, что ты съела все это дерьмо, я просто перестану тебя уважать. Я в конец обнаглею и заставлю тебя жить с мертвым котом, потому что совсем без кота ты жить уже не можешь, не хочешь и не умеешь.

Точно, как это обещал сделать Игнат.

— И какой тогда вывод?

— Я это уже озвучил, Аня. Ты не можешь знать наверняка, любит ли тебя твой партнер и верен ли он тебе на сто процентов. Он может болтать, что угодно! Он может врать. Он может интерпретировать свою любовь к тебе как-то иначе, не так, как это делаешь ты. Прикинь, так тоже бывает. Он может дрочить в ванной на порно. Он может думать о своей симпатичной коллеге. Он может трахаться с другими просто потому, что ему приспичило это сделать. Он может все! И ты совершенно бессильна перед всеми его желаниями.

Затем Паша улыбнулся мне и потрепал по щеке, как несмышленого ребенка, и подвел итог.

— А теперь еще раз и прописью: ты никогда достоверно не узнаешь, жив или мертв кот пока не откроешь коробку. Ты бессильна. И это нужно признать. Но ты можешь и должна наслаждаться мыслью, что он жив, если тебе это в кайф.

Я надолго замерла, переваривая его слова. Каждое! Тщательно! Досконально!

Потом аккуратно систематизировала новые полученные знания и бережно уложила их на полочках в своем разуме. А потом задала вопрос:

— Значит если бы не тот самолет, который разбился в небе, то я бы никогда не узнала, что мой кот уже давно не дышит, да? Но я бы продолжила жить в своем идеальном мире: с борщами, котлетами и сексом под одеялом. Я бы родила Лиссу детей и посвятила всю себя их воспитанию. Я бы грелась в лучах своей исключительно удавшейся жизни и даже помыслить бы не смела, что живу в иллюзии. Так?

— Анюта, твой бывший муж себя ломал, чтобы не ломать тебя. И делал все, чтобы ты улыбалась. Чтобы ты сыто ела, весело жила, спала в теплой постели и не знала горя. Он возил тебя по морям. Он дарил тебе дорогие подарки. Он окружал тебя уютом и комфортом по высшему разряду. Вот этот крутой мужик, у которого есть все: деньги, власть и уверенность в себе.

— но…

— Умести, пожалуйста, все эти «незначительные» плюсы на одну чашу весов и представь, что на противоположной лежит другой мужик: да, он верный и по-настоящему тебя любит. Но он совсем не твой Игнат. Он вроде бы неплохой, если посмотреть в профиль, но вот анфас страдает. И ты с ним не катаешься как сыр в масле. С каждым чертовым годом ты все больше устаешь на работе. Ты все чаще ловишь себя на том, что не довольна собственной жизнью. Ты жалуешься подружкам, что твой избранник облысел, растолстел или тупо перестал тебя трахать, потому что пиво с пацанами пить ему нравится больше. Я могу долго приводить примеры, Анюта.

Затем рассмеялся и развел руками.

— Но дело в том, что счастье женщины, оно ни хрена не тихое. А пошуметь могут далеко не все представители сильного пола. Но если ты нашла такого мужика, то просто кайфуй с ним. И береги его, черт возьми! И не проверяй того кота, что он хранит от тебя в коробке. Он может быть жив. Разумеется, может! Никто с этим не спорит. А может быть мертвым. Но что тогда ты с этим скелетом будешь делать, м- м?

Я вздрогнула и громко сглотнула.

— Так это была проверка? — охнула я. — Еще один урок? Ты не спал с той официанткой?

Затихла. Застонала потеряно.

— Или все-таки спал? Боже, Паша.

Но мой муж только снова захохотал, сгреб меня в охапку и прошептал на ухо.

— Оставь моего кота в покое, Анюта. Он будет жив столько, сколько ты захочешь в это верить. Пока эта вера доставляет тебе удовольствие и делает тебя счастливой.

Прихватил меня за подбородок и попытался засунуть свой язык мне в рот. Но не тут то было.

— Да отвали ты, Сенкевич! Я все еще тебя ненавижу! — зашипела я возмущенно, пытаясь выпутаться в его руках.

— А я тебя хочу. Иди сюда.

— И что мне теперь думать, Паш? Я же себе всю голову сломаю от твоих шарад, чертов ты извращенец над разумом!

Но мой муж только послушно убрал от меня руки. Затем поднялся на ноги и лето пожал плечами, а там уж поставил перед выбором:

— Решать лишь тебе, Анюта. Если действительно хочешь заглянуть в коробку, только скажи, и я ничего не буду от тебя скрывать. Но если нет, то просто бери от жизни по максимуму и кайфуй. Как определишься — дай знать. Я приму любой твой выбор, потому что мне всегда немножечко похуй.

Подмигнул мне, развернулся и оставил меня одну.

Не знаю, сколько я была одна. Пила пустой чай, но мысли в кучу собрать так и не вышло. Не получалось. Моя наполненная светом ваза снова треснула и превратилась в жалкие глиняные черепки.

Но одно было, как на ладони: Сенкевич видел меня насквозь. Понимал, что я в нем тону и спас. Грубо, да, но действенно схватил за волосы и вытащил на берег позволяя отплеваться от прогорклой жижи, которой я нахлебалась.

Он прав — я растеряла мотивацию. Так легко, будто бы меня ментально не разорвали на куски когда-то. Я забыла своему обидчику все. Просто помиловала.

Типа как: бог все видит.

И я из одних ненастоящих отношений погрузилась в другие точно такие же — бутафорские. Сама себя обманула, придумала сказку и в нее же уверовала.

Как это все-таки по женски — верить в чудеса, даже если тебя заранее предупредили, что их нет и не будет. Да еще и обидеться, что все пошло не по твоему волшебному плану, обряженному в розовые рюшки и посыпанному блестками.

Дура стоеросовая!

Думала, что это Сенкевич все испортил в наших отношениях, а по факту сама все изговнякала только потому, что договор был один, а меня понесло не в ту степь. Глядишь, через месяц, другой я бы и про детей начала задумываться совместных. Имена им подбирать.

Ой, все!

Но кое-что мне все же нужно было узнать, чтобы двигаться дальше по этой извилистой дорожке. И я решительно сжала ладони в кулачки, а затем ринулась на поиски своего мужа.

Он был в спальне. Что-то деловито печатал в ноутбуке, но при виде меня сразу же отложил все в сторону и внимательно на меня посмотрел.

— Зачем ты все это тогда делал? — с ходу спросила я.

— Что именно? — непонимающе мотнул он головой.

— Влюблял меня в себя, — дрожащим голосом выдала я.

— Иначе ты бы ничего не поняла, Аня. Покивала бы для проформы, но так и осталась в своей иллюзорной шелухе, где есть только одна модель отношений: все для тебя и ничего для меня. Что твои желания и воля — это главное. И что они не заканчиваются там, где начинаются мои желания и моя воля.

— Значит, ты все-таки с ней спал, да, с той официанткой? — судорожно выдохнула я, кивая и делая верные выводы.

— Да. Спал.

Боже…

— И будешь делать это снова?

— Возможно.

— Понятно, — отвернулась я, не в силах смотреть в глаза этого чудовища.

— Что тебе понятно, Аня? Что ты верила в то, что у нас все будет как в дешевой мелодраме, да?

— Да, черт возьми! — зарычала я в полнейшем бессилии. — Я думал, что ты будешь верен мне хотя бы этот год!