Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 47)

— Оно должно идеально сидеть по твоей фигуре, подчеркивать достоинства и скрывать недостатки. Хотя, признаться честно, последних у тебя нет, так что выбрать эту незаменимую тряпочку будет очень просто.

Отрапортовал мне все это парень и пошагал вперед, придирчиво разглядывая предложенный магазином ассортимент. Да только искомое все никак не находилось. Зато все остальное шло косяком в наши руки, а Паша довольно приговаривал:

— Это нам тоже надо, Анюта. Юбка-карандаш с разрезом сзади и ниже колена — это как красная тряпка для быка, только для мужика. По себе скажу — вижу подобное на девушке и у меня сразу встает. Пуф!

Я от такой подачи смутилась, но сделала вид, что все понимаю, и согласно кивнула.

— А вот и еще один кит на котором держится базовый гардероб настоящей женщины — белая и голубая рубашка. Нет моя хорошая, не та мужская, которую ты на себя наденешь на утро, после жаркой ночи у малознакомого любовника. А та, что сведет с ума любого мужика и заставит его мечтать о том, как он одним уверенным движением сорвет эту тряпочку с тебя, отрывая все пуговицы разом, как это бывает в фильмах.

— Угу.., — закусила я нижнюю губу.

— Она должна быть строгая, но в то же время развратная, как бы абсурдно это ни звучало. Идеально выглаженная, чтобы хотелось ее смять на тебе. Возможно, даже с галстуком.

Вау!

— Мне нравится вот эта, — рискнула я с энтузиазмом потянуть руку в вешалке, на которой висела яркая блуза света фуксии.

И тут же скисла, потому что Сенкевича натурально перекосило.

— Ты девушка-осень, Аня. Вообще, я против вот этого всего цветотипирования и считаю, что любая женщина может носить все, что захочет, если умеет Но! Ты не умеешь. Пока! И это факт. Поэтому мы начнем с базы и твоих цветов: ржавчина, спелая оливка, темная зелень, слоновая кость, спелая вишня, медно-красный и цвет морской волны.

— Мне нужен мануал, — устало потерла я виски.

— Я — твой мануал, Анюта, — подмигнул мне Сенкевич и принялся дальше перебирать вешалки.

А я лишь пыталась ничего не пропустить, стараясь быстрее познать упущенное, постичь необъятное, но нужное и, конечно же, стать той девушкой, которой я сама смогу гордиться.

Чтобы мне самой захотелось высоко держать голову перед равнодушной толпой.

Чтобы я, смотря на себя в зеркало, довольно выдыхала, наслаждаясь тем, какая я есть.

Лучшая!

Идеальная!

Самодостаточная!

И больше не боюсь того, что если поддамся собственным желаниям плоти, то мой мужчина посмотрит на меня как-то не так. Брезгливо!

Да пошел он! Значит, нам с ним банально не по пути. Я должна только себе и не более!

А между тем Паша уже вещал про обязательную правильную посадку вещей, что важно покупать одежду своего размера и не надеяться на то, что ты однажды похудеешь или поправишься. Что инвестиции в стиль должны быть, но обязательно своевременными — прошел год, прошла мода. Но женщина в этих изменениях не должна застревать, словно пробка в бутылке.

— Тренд сойдет на нет Аня. Но стиль — он останется с тобой навечно.

Пока мы выбирали белые футболки, классические синие джинсы и черно-белые водолазки, Сенкевич не прекращал разглагольствовать о том, как важно подобрать правильные аксессуары и обувь. Мол, неправильно подобранные туфли могут испортить весь образ, а перебор с украшениями и вовсе составить обо мне неверное впечатление и «убить» весь вау-эффект.

Разумеется, этот первый поход по магазинам меня утомил страшно. Кажется, что я целый день только и делала, что снимала с себя тряпки и напяливала новые. Затем снова, снова и снова, пока на лице Паши не появлялось одобрительное выражение.

А там уж и он заставлял меня увидеть в отражении зеркала нужные акценты и детали, которые могли украшать или, напротив, испортить, мой образ.

Хотите честно?

Я ничего не поняла ни в тот день, ни в последующие, когда Сенкевич с упрямством мула вкладывал в мою голову нужные знания. В последующие недели, планомерно заполняя свой новый гардероб, я старательно постигала новую для себя науку — быть стильной.

И нет — фурора Людмилы Прокофьевны у меня не получилось. Я поняла, что в данном вопросе с корабля на бал — это всего лишь красивая сказка.

Но я старалась. Хотя и сомневалась каждый божий день, спрашивая у Паши, идет ли мне та или иная вещь, которую я на себя напяливала.

Когда стало получаться? Примерно через месяц. Путем проб и ошибок я нашла свою новую комфортную базу, в которой мне было не просто комфортно. Нет. Но в которой я чувствовала себя женщиной.

Да быть может, не всегда мне нравилось вышагивать на каблуках.

Да быть может, не каждый раз джинсы в обтяжку я надевала со спокойной душой.

И уж тем более тяжело мне было носить платья-футляры.

Но!

Терпение и труд все перетрут. А еще — красота требовала жертв. И я ей свою принесла. Записалась на курсы визажа, а еще удалила все волосы со стратегически важных мест специальной и жутко болезненной процедурой.

Но эффект мне невероятно пришелся по душе, если не сказать больше.

И вот проснувшись в день «Х», тот самый, когда я должна была официально стать Анной Сенкевич, я не ударила в грязь лицом. Сама выбрала себе свадебное платье. Идеальное, простое, но стильное! Сама уложила волосы в изящную прическу. Сама нанесла на лицо легкий, но соответствующий случаю макияж.

И Паша одобрительно улыбнулся, когда увидел меня. А там уж без промедления поставил подпись в нашем брачном свидетельстве.

И да, у нас не было привычной пышной церемонии. И гостей не было. Были только мы, Питер и ЗАГС. Потом Нева. Разводные мосты и крики чаек на ветру. Был закат. И был рассвет. И бесконечные поцелуи на фоне Финского залива тоже были.

И что я хотела бы сказать? Вот эта свадьба была мне милее, чем то помпезное недоразумение, что мне устроил некогда Лис. Она была честнее. И я, по крайней мере, знала, на что именно подписалась. Меня никто не обманывал. Мне банально предложили выгодную сделку, а я согласилась.

А на утро после нашего бракосочетания Паша разбудил меня чашкой кофе в постель и плотным конвертом, внутри которого я обнаружила два, тисненных золотом, пригласительных билета на маскарад.

— Что это? — сонно потерла я глаза, не понимая, в какую еще авантюру меня хочет втянуть этот неугомонный мужик.

А он лишь улыбнулся мне и пояснил:

— В следующие выходные мы едем с тобой в Москву, Аня. Там будет благотворительное мероприятие. Богатеи станут покупать всякую преступно дорогую дребедень, чтобы выручить бабки на благо больных раком детишек.

— А причём тут мы? — прищурилась я на один глаз.

— Притом, что там будет твой папаша.

— И?

— Я не хочу! — запротестовала я горячо и решительно, но Сенкевичу мои печали были глубоко индифферентны. Он лишь поджал губы и резко меня осек.

— Не хоти себе на здоровье, дорогуша. Но делать ты будешь то, что я сказал.

— Паш... — закусила я нижнюю губу и заломила руки.

— Все, проехали. Считай, что это будет наш медовый месяц.

— Месяц? — в ужасе завопила я.

— Я утрирую, — отмахнулся мой теперь уже муж и прошел в гардеробную, натягивая на тугое, тренированное тело боксеры.

— Ты не понимаешь. Я еще не готова! Я упаду в обморок. Я, скорее всего, выставлю тебя дурой перед этим мужчиной! Я дам ему понять, что до сих пор что-то испытываю к нему! Ты слышишь меня, черт тебя дери? — едва ли не закричала я, глядя на то, как Сенкевич флегматично выбирает рубашку для предстоящего рабочего дня.

— Слышу, — потянул я.

— Блин, Паша! — подскочила я с постели и бросилась к парню абсолютно нагая, пытаясь хоть немного до него достучаться.

Вот только все, чего я добилась, было то, что меня распяли у стены и сладко трахнули, заставляя понять, что ведет в этой непростой партии именно мужчина, а не я— глупая женщина.

Пришлось смириться. А потом рефлексировать целый день.

Я представляла себе, как это все будет — моя первая встреча с Лиссом после нашего грязного и в высшей степени некрасивого развода. После того как я потеряла нашу дочь. После того как я наконец-то узнала, что никогда не была любимой девочкой, а лишь являлась надоедливой, но дорогой блохой, которая посмела ежедневно попадаться барину на глаза.

Ненавижу!

Мандраж терзал меня с каждым днем все сильнее. У меня капитально сбился режим дня, начала нещадно мучить нервная бессонница. И даже если все-таки удавалось уснуть, то я почти сразу же просыпалась в холодном поту, потому что ужасные кошмары натурально сводили меня с ума.

Я видела, как Лисс с пренебрежением смотрит на меня, а затем брезгливо поджимает губы, коротко цедя:

— Вот ты и стала шлюхой, Аня.

Или вот такое: