Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 49)

Она была в алом. Волосы забраны в высокую прическу, оголяя тонкую шею. Полная грудь распирала корсаж и притягивала взгляды доброй половины присутствующих в зале мужиков. А еще она раболепно смотрела на моего бывшего супруга, ловя каждое его слово и заторможенно улыбаясь.

Влюбленная идиотка. Такая же, как и я.

— Колец не вижу. Значит, просто постельная грелка.

— Я это уже поняла, — кивнула я Паше.

— Успокоилась? — чуть ущипнул меня за руку Сенкевич, а я дернула подбородком.

— Еще нет — прохрипела я, понимая, что меня убила эта встреча.

Размазала к чертям собачьим и просто эмоционально выжала. В моменте! Раз и я опять глупышка Аня, которая мечтала до поросячьего визга варить борщи своему кумиру и собственноручно гладить ему рубашки.

ОЙ, все.

— Похуй, Аня. Пляшем!

— Но... — проскрипела я, будучи неуверенной, что в принципе могу передвигаться без дополнительной помощи. Колени ведь в желе от адреналинового шторма превратились.

— Сейчас проходим мимо. Ты на него не смотришь — это важно. Поняла?

— Да, — срывающимся шепотом пробормотала я, ни жива ни мертва, от подступающей нервной истерики.

— Потом, когда он тебя заметит, мазни по нему взглядом. Но! Не улыбайся. Ни в коем случае!

— Ты шутишь? — охнула я, не в силах понять, с чего бы это мне лыбиться бывшему мужу после того, как он меня опрокинул на обе лопатки и растоптал.

— Вот и умница. А теперь походка от бедра, как тебя учили.

— Не могу! — прохрипела я беспомощно.

— А если по жопе? — тихо рявкнул на меня Паша, а я тут же влепила себе мысленную оплеуху и распрямилась, заставляя себя представить, что я прямо сейчас не в этом помпезном старинном особняке, под завязку набитом сливками общества, а на танцполе шла к своему пилону.

— О боже…

— Давай, девочка, это не страшно, — поглаживая меня по руке, шептал мне Сенкевич, — просто пройди мимо него и дай ему тебя заметить.

— А если он меня узнает? — всполошилась я на половине пути и едва ли не споткнулась.

— Не узнает. Тут и мама родная руками бы развела. Так что, расслабься и просто запоминай это ощущение — когда он рядом. Когда он смотрит. Когда ему интересно.

— А мне?

— А тебе похуй.

— Но... это ведь совсем не так, Паша! — горячо выдохнула я.

— Скоро будет. Главное, не опускать руки. Я привез тебя сюда, чтобы ты натаскала собственную психику и ответные реакции на этого мужчину. И даже если внутри тебя в нужный час все еще будет гореть огонь, то он этого не увидит. Лисс будет пялиться на гребаный айсберг и охуевать. А еще завидовать тому, кто это все с тобой сделал. Мне!

— Ты — монстр! — восхищенно прошептала я.

— Я знаю.

И мы пошли. Стремительно приближались к тому месту, где стоял мой отец, его безбожно молодая спутница и Лисс со своей очередной подстилкой.

Так близко.

Так чертовски близко! Я уже слышала, что именно говорил Игнат моему отцу:

— Артур Рудольфович, что же мы все о делах, да о делах. Мне тут сорока на хвосте принесла, что ваша дочь будет здесь сегодня.

— да.

— Но я что-то ее не вижу.

— И слава богу, — пробурчал Миллер, а я внутренне вошла в какой-то дикий ступор, но всего лишь на краткое мгновение.

— Жаль, я хоте бы с ней поздороваться.

Стыковка!

Бум!

Меня накрыло волной разрушительного цунами — это взгляд Лисса ударился сначала куда-то в мое солнечное сплетение. А потом скользнул по лицу.

Я чувствовала его как никто.

Сенкевич сжал мои ледяные пальцы, и я чуть повернула голову, делая вид, что смотреть в хищные глаза бывшего супруга мне ничего не стоит. Просто мужик.

Просто незнакомец. Никто!

Пустое место.

Мы напоролись друг на друга взглядами и все мои внутренности резко свернулись в морские узлы. Дыхание сперло — это было как свободный полет в бездну. Я забыла, как дышать, а вместе с тем и свое имя. Мир будто бы поставили на паузу.

И остались только мы.

Этот мужчина, что смотрел на меня с внезапно разгоревшимся интересом. И я— та самая дурочка Аня Арефьева, которая так хотела улыбнуться ему в ответ, чтобы дать понять: я согласна.

На все!

Потому что так сильно по нему скучала. И до сих пор его любила.

Я бы опозорилась. Я совершенно точно вытворила бы какую-то неведомую хрень, если бы голос местного координатора мероприятия не отрезвил меня, сообщая, что торги вот-вот начнутся, а это значит, что всех гостей приглашают в главный зал, на праздничный ужин.

Есть, пить и сорить деньгами — это ведь так здорово!

Только это меня и спасло. Я равнодушным взглядом окинула с близкого расстояния черты лица Игната, утонула в его черных глазах и почти схлопотала сердечный приступ от его близости. Но выстояла. И теперь с абсолютно ровной спиной удалялась от него под руку с Сенкевичем, чувствуя, как мой затылок бомбардирует взгляд Лисса.

— Идеально, — кивнул мне Паша.

— Что дальше? — прохрипела я, усилено хапая ртом живительный кислород.

— Дальше ты будешь целый час сидеть и травиться образом своего бывшего мудака в непосредственной от него близости. Он будет пялиться на тебя, но подойти не решится. Ты ему не знакома. Я — тоже. Ты чужая женщина. Но просто жрать твой образ ему никто уже не запретит.

— Погоди. А если он как-то разнюхает что я — это я?

— Не разнюхает. Ты по своему пригласительному не проходила. Только я и плюс один.

— Но отец может сказать.

— Он не станет афишировать наш мезальянс. А Лисс слишком горд и безразличен, чтобы наводить справки.

— Ладно. И что дальше?

— Пока ничего, Аня. Просто привыкай. Потому что однажды он пойдет в лобовую атаку. И если ты так и останешься влюбленной в него нежной ланью, то он легко поимеет тебя во все щели и во второй раз. А мы ведь не для того так усердно старались, чтобы все сладкое досталось только этому плохому мальчику, верно?

— Разумеется, нет — просипела я.

— Вот и ладушки.

— Я свихнусь с тобой, честное слово... — закатила я глаза, а затем уселась за круглый столик, который был уставлен закусками и напитками, а также предлагал ознакомиться с лотами этого вечера: что-то из антиквариата, что-то из живописи современных художников, немного раритетного оружия и гвоздь программы — зеркало из опочивальни самих Романовых.

— Аня, приготовься, — жестко одернул меня Паша, а я села на свой стул и мысленно послала небу молитву, в которой просила только об одном — не упасть мне в обморок.

Ибо Игнат Лисс уселся в непосредственной от нас близости. Нас разделял всего лишь десяток метров. И мы фактически были напротив друг друга.

Жесть…