Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 101)
— Нет Ань, подожди! — закричал я, от ужаса не понимая, что делать и как быть. И как отмотать все назад.
Но она только отмахнулась от меня.
— Не позорься.., — ответила мне моими же, сказанными ей когда-то, словами и скинула вызов.
А я понял, что она навсегда и решительно захлопнула между нами дверь.
А я?
Я проиграл.
Глава 46 — Новое начало
Такая пустота была на душе.
Но она меня не тяготила. Напротив. Я наконец-то почувствовала вожделенную легкость.
И ни с чем не сравнимое облегчение.
Как объяснить?
Я все это время, после развода с Лиссом чувствовала себя оплёванной. Грязной — и внутри, и снаружи. Словно бы пустила себе в душу по доброте сердечной неправильного и подлого человека, а он высрался посреди комнаты и ушел, на прощание громко хлопнув дверью.
Мол, ну такое…
И вроде бы каждый божий день я пыталась убрать все это дерьмо. Заливала пятно отбеливателем. Драила. Скоблила. А оно все равно воняло, отравляя мне жизнь.
А я все никак не могла понять: за что?
Где эта тонкая грань, когда человек имеет право поставить на одну чашу весов свои писечные дела, а на другую — жизнь человека, его гордость и чувство собственного достоинства?
Получается, что ее нет?
Если у тебя есть деньги, власть и минимум ответственности, то ты просто делаешь, что в голову взбредет, а люди должны взять и найти тебе за это оправдания.
На моря же возил.
Машины дарил.
Шубы покупал.
Вот только вопрос: а я об этом просила?
Все равно, что подарить жизнь ребенку, а потом загнобить его за то, что он стал музыкантом, а ты хотел, чтобы менеджером среднего звена. Парадокс человеческой наглости.
М-да.
Нет я, разумеется, тоже не без греха. Но давайте честно, я Игнату никогда не врала, что меня все устраивает. Не изменяла. Не стреляла равнодушно в спину, зная, что он любит меня и ему обязательно будет невыносимо больно от моего предательства. Я, в конце-то концов, просто была неудобной.
А еще полюбила того мужчину, каким Лисс мне представился с самого начала.
Вот и вся моя ошибка.
Милый. Нежный. заботливый.
Это ведь потом выяснилось, что ему нужно активно сосать глубоким горловым двадцать четыре часа в сутки и по щелчку пальцев принимать коленно-локтевую.
Несложно догадаться, чтобы у нас с ним получилось, если бы та прошлая Аня на берегу знала обо всех этих подводных камнях.
А я скажу, что — аж целое ничего.
Три с лишним года лжи. И все это только во имя того, чтобы один человек стал еще более богатым, чем был прежде.
Какая бы я ни была на тот момент непроходимая дура, я ничем не заслужила, чтобы меня купили, как вещь. А потом бы еще и обвинили в том, что во мне не хватает каких-то жизненно важных функций. А требовать имеют право, ведь меня, оказывается, с социального дна выдернули, отряхнули и в сытую жизнь поселили.
Но что по факту?
Да ни хрена! Можно подумать, я одна такая горемыка по белому свету ходила.
Обычная провинциальная девчонка. Да, зашоренная. Да, свято верящая в волшебных принцев и единорогов. Ну и что? Не я первая, не я последняя.
Но я ведь в институт сама поступила. И место в общаге получила. И подработку нашла без чужой помощи. Чай, не сдохла бы точно без Свет Ясно Солнышко благодетеля Игната Лисса. Да и отец за волосы в брак не потащил бы меня, кто бы и что не говорил. Да продал бы в очередной раз, но через мою голову точно прыгать бы не стал.
А иначе он бы меня и у Лисса забрал, не гнушаясь никакими средствами, верно?
Кусок дерьма под удобоваримым, типа как благородным соусом — вот что мне подсунули в свое время. А затем еще и обвинили в том, что я не слопала его с превеликим удовольствием, благодаря за изысканный вкус.
Что ж…
Теперь же в душу Игната нагадила я. А свою поставила на проветривание.
Как это было?
Как проглотить горькую пилюлю. Противно, но знаешь, что так надо, и потом тебе станет легче.
Меня ведь никто никогда не лечил. Меня просто ломали, кому и как было нужно, а потом равнодушно ждали, когда кости сами собой срастутся. Вот так всегда: каждый поступал со мной так, как считал, что проще. А удобной и покладистой обязана была быть лишь я.
И я научилась молча терпеть.
И упорно двигаться к цели, четко понимая только одно: в этом мире каждый сам за себя.
И если я не отстою свою поруганную честь сама, то это никто за меня не сделает.
Но и жить дальше, корча вид, что я все забыла и простила, я тоже не могла себе позволить.
Потому что тогда бы знала не только я, что со мной так можно. Я уже один раз позволила себя опустить. Значит, буду делать это снова.
И снова.
И снова.
Но провинциальная девочка Аня изменилась. И решила, что она больше не терпила. Что с ней так нельзя. И дала сдачи, показывая всем и каждому, что со мной надо считаться. что я не просто симпатичное приложение к своему мужчине.
А женщина, которую надо ценить!
Разве я многого хотела?
Разве многого просила?
Но ни Игнат, ни Паша не дали мне главного в браке — уважения.
Игнат макнул меня головой в парашу — чтобы я ушла.
Паша сделал это — чтобы я осталась.
И теперь я не знала, что хуже и страшнее. Когда с тобой это делает человек, которому на тебя откровенно наплевать. Или тот, кто тебя любит.
А я…
Я, душевно совершенно опустошенная, сердцем все равно к нему тянулась — к Паше. К своему создателю. И день за днем вдали от него гнила от тоски.
Беспросветной. Неосознанной. Дикой.
Лисс же только сильнее подливал в костер моей разгорающейся агонии керосина.
Душил своими опостылевшими и мне ненужными чувствами. Пока не начал откровенно раздражать.
Банально вышло. Но да — уж так устроен человек. Чтобы научиться что-то ценить, это что-то нужно потерять. Желательно навсегда. Так случилось и со мной. И я могла бы допустить, что когда-то еще все можно было спасти, но нет.