Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 100)

Короче, все как полагается — по высшему разряду.

Я был доволен. И очень надеялся, что и Ане тоже все понравится. И запомнится на всю оставшуюся жизнь. И однажды, уже будучи дряхлыми стариками, мы, переплетя между собой наши сморщенные ладони, вспомним, как это было.

И я еще раз скажу «спасибо» своей жене за то, что она позволила всему этому Случиться.

— Простите, Игнат Георгиевич, — отвлек меня от дум голос организатора свадьбы.

— да…

— я хотел бы уточнить по таймингу.

— А что с ним?

— Ну так вашей невесты все еще нет, а церемония должна была начаться уже четверть часа тому назад.

— Я в курсе, — кивнул я. — Но, думаю, волноваться нет причины. Все же это девушка, а они, как известно, всегда опаздывают. Да и в городе сегодня пробки.

— Прошу прощения, что нагнетаю, но..

— Говори уже, — поторопил я мужчину, а сам словил первую вспышку паники за ребрами.

Лютой. Мощной. Почти нестерпимой.

— Просто я набираю ее водителю, а он не берет трубку. И она тоже.

Блядь…

Вечно все приходится делать самому.

И только я было решил достать из кармана телефон и набрать Аню самостоятельно, как меня прервали. Это был Володя из моей службы безопасности. Он подошел ко мне со спины как-то бесшумно, а затем, не говоря ни слова, протянул мне бумажный конверт.

— Что это? — нахмурился я.

— Попросили вам передать, Игнат Георгиевич, — кивнул мне парень и криво улыбнулся, — с наилучшими пожеланиями в день вашей свадьбы.

— Оставь на столе, потом посмотрю, — отмахнулся я.

Но и Володя был предельно настойчивым.

— Это от Ани. Его надо открыть сейчас.

— Что? — недоуменно развел я руками, но парень уже отдал мне под козырек, а затем решительно развернулся и пошагал прочь.

А я смотрел ему в спину и вообще не понимал, что происходит.

И все это на фоне того, что ребра мои натужно поскрипывали — это беснующееся сердце пыталось выломить их к чертовой матери. И кровь уже не бежала по венам.

Она бурлила, превращаясь в лаву, которая просто выжигала меня изнутри. Стучала по вискам и расплавляла мозг.

Это был он. Чистый. концентрированный. Ничем не замутненный страх.

— Игнат Георгиевич, так как мне быть? — словно из-под толщи воды вырвал меня голос организатора свадьбы.

Но я лишь слепо от него отмахнулся и прохрипел.

— Уйди.

А дальше, трясущимися руками я все же вскрыл конверт. И вытащил из него всего два листа бумаги.

На одном — дарственная на помещения Меерзона.

На втором — письмо, написанное от руки. И я слишком хорошо знал этот аккуратный, каллиграфический почерк.

«В свое время ты, Игнат, сказал мне, что готов был жить со мной всю свою жизнь просто потому, что я удобный кухонный девайс. Если бы не определенные обстоятельства.

Что ж…

Я, в отлишие от тебя, слишком себя уважаю, чтобы тратить годы на проживание рядом с нелюбимым мужчиной из-за его каких-то сомнительных положительных качеств. Так уж вышло, что я не настолько люблю деньги.

И не настолько жестокая, чтобы ради своего финансового благополучия воровать у человека жизнь, лишая его возможности встретить настоящую любовь. Потому что, это хуже убийства — планомерно и осознанно заставлять вариться в иллюзиях и верить в то, чего нет и в помине.

Так что вот тебе правда сразу, до того, как все станет критически запущено — я не героиня твоего романа.

Я тебя никогда не любила. Не ценила. И не уважала. Ни тогда. Ни сейчас.

Но ты не грусти.

Просто в этом мире не живут феи, единороги и волшебные принцессы. Он полон дерьма и дерьмовых людей. И им правит совсем не любовь, а жажда власти, секс и чувство голода. Твои же слова? Также ты мне однажды сказал? Так вот — я их тебе возвращаю. С честью.

Наверное, ты спросишь: зачем? Зачем я приехала в Москву и все это затеяла? А я тебе отвечу: потому что ты это заслужил. И чтобы понял: люди живые, они не твои пешки, которыми ты волен распоряжаться по своему усмотрению.

Захотел — женился. Захотел — развелся. Захотел — убил.

Когда-то я стала твоим очередным проектом. Выгодным вложением средств, сил и времени. Теперь им стал и ты. Это ведь честно. Но спасибо тебе, теперь я тоже умею не отказываться от своих тщательно выстроенных планов.

Даже, если овчинка, как в случае с тобой, уже не стоит выделки.

На данном этапе я получила все, что хотела. И ты мне больше не нужен.

Но я, правда, благодарна тебе за все и такой ценный жизненный урок, который ты мне преподал.

А именно: грязь в жизни должна быть только в одном виде — лечебная.

Прощай, Игнат».

Я пошатнулся. Побежал слепо куда-то. Остановился. Вцепился пальцами в волосы и силой их потянул.

Господи, хоть бы это был всего лишь дурной сон! Пожалуйста!

Но картинка не дрогнула. И не разбилась. А в руках я по-прежнему держал письмо, которое совершенно точно написала она. Девочка, которая стала для меня всем.

Но как же так?

Едва ли справляясь с тремором конечностей, я достал из кармана мобильный, а затем, не попадая пальцами в нужные кнопки, с горем пополам, но все же набрал ее номер.

Пытаясь вернуть.

Переиграть.

Переубедить.

Спасти НАС!

И не знал, что буду делать, если она не возьмет трубку. Наверное, я просто сдохну.

И все!

Но она взяла. А затем в упор расстреляла меня своим мелодичным и таким любимым голосом:

— Ты что-то еще хотел уточнить, Игнат? Я что-то не так подробно тебе в своем письме расписала?

— Почему, Ань? — прохрипел я, едва ли не теряя сознание от безысходности.

— я же уже сказала: потому что ты это заслужил, Игнат. Пройти долгий путь в моих ботинках, когда тебя с самого начала тупо используют. Когда ты — нелюбимый. Ненужный. Опостылевший. И да, я обещала это нашей неродившейся дочери. На этом все.

— Ты вернулась к нему? — задохнулся я от боли.

— Тебя моя дальнейшая жизнь не касается. Всё. Пока.