Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 87)
В преддверии Нового года снова нарисовалась женщина, которая меня родила. И не одна, а с группой поддержки: тот самый Гюнтер, уже прилично раздобревший и потерявший добрую половину волос на голове, а еще Ханна и Эмилия, которые смотрели на меня, широко улыбаясь.
Я же лишь прошла мимо. Не взяла цветы от дорогих сестер. Не обратила внимание на то, что их отец призывал меня не быть эгоистичной, а быть признательной, что они все проявили благородство, первыми пойдя со мной на контакт. Мать при этом без слез плакала, промокая сухие глаза белым платочком и заламывая руки, периодически хватаясь ими за сердце.
А мне как бы было и все равно.
Цирк он ведь и в Африке цирк, верно? Мне и без этих персонажей в жизни акробатических пируэтов хватало. Я не потрудилась даже послать их всех далеко и по конкретному маршруту, просто состряпала вид, что рядом никого нет. Они пустое место. А их вопли — лишь шум в эфире.
До тех пор, пока Гюнтер не схватил меня за руку. Только тогда я многозначительно посмотрела на его свекольного цвета лицо, налитые кровью глаза и предупреждающе выдала:
— Руки уберете по-хорошему или мне вызвать полицию?
— Неблагодарная тварь! — сплюнул под ноги немец, а я лишь пожала плечами и стряхнула его руки с себя, а затем, не оборачиваясь, пошагала домой, слыша, как за спиной голосит женщина, которая была для меня никем.
Больше на своих спектаклях я ее не видела. Концерт закончился, свет погас, а я наконец-то выдохнула, продолжая худо-бедно жить дальше.
Пока не наступил вечер перед Рождеством, который, словно безумный маньяк, принялся хлестать меня по щекам, новыми потрясениями. Сначала я поскользнулась на льду и только чудом не сломала ногу, но зато эпичным образом отбила пятую точку. Затем позвонила хозяйка квартиры и веселым голосом сообщила мне, что я в полной заднице.
— Алина, золотко! Я продала квартиру, тебе нужно срочно съехать в течение следующей недели.
— Что? — выпала я в нерастворимый осадок, чувствуя, как форменно взрываются мои мозги.
— Знаю-знаю, все так внезапно, и я должна дать тебе на все про все две недели на переезд, но, моя дорогая, ты и так снимала у меня квартиру по заниженному прайсу, так что давай ты будешь хорошей девочкой и не станешь со мной ругаться.
— Дайте мне хотя бы десять дней. Мне же нужно не только найти новое жилье, но еще и вещи собрать, а на календаре праздники.
— Ну, не надо клянчить, это девушку не красит. Все, удачи, милая. И да, с праздником!
— Супер..., — прошептала я уже в трубку, в которой звучали короткие гудки, словно бы отбивающие реквием по мечте. А затем зажмурилась и приказала себе не падать в отчаяние, а как Скарлетт О’Хара подумать об этом всем завтра.
Правда, уже по пути на праздничную вечеринку, сидя в салоне автомобиля вместе с Максом, я не смогла удержаться и все-таки пожаловалась другу на свои проблемы.
— Ну делов-то, Алинка, — фыркнул Брагар, — переезжай ко мне и живи сколько влезет.
— Ну точно, — закатила я глаза и отвернулась.
— А чего нет? Ты все равно постоянно на своих репетициях и концертах пропадаешь, тем более по выходным. Да и квартира у меня просторная, трехкомнатная, от бабули осталась, правда, ремонта в ней не было лет двадцать, если не больше. Но я за счет предков ничего там делать не захотел. Мужик я или нахребетник, в конце-то концов? Короче, в любом случае, не парься, на улице точно не останешься. Да и от меня до твоей работы рукой подать.
— Я подумаю, — буркнула я.
— Ась? Не слышу?
— Ладно, — рассмеялась я, шутливо бортанув парня кулачком в плечо.
— Другое дело.
— Но квартиру я все же поищу.
— Да хрен ты что сейчас приличное найдешь, Бойко. Начало года ведь, ценник — конь. Не, это гиблое дело.
— Думаешь? — скривилась я.
— Уверен на все сто.
— Вот же черт..., — досадливо принялась жевать я губу, да так и не заметила, как мы достигли пункта назначения, пока за пределами салона автомобиля валил крупными хлопьями снег.
А там уж все закрутилось. Друзья и знакомые, улыбки, смех и поздравления, трескотня девочек на кухне. Все это стало своеобразной ширмой, за которой я не заметила, как ко мне подкрался очередной эпический удар судьбы.
На этот раз наотмашь и прямиком в сердце...
Глава 52 – Сон
Рафаэль
Мой самолет сел в столичном аэропорту с небольшим опозданием, из-за снегопада борт дважды отправляли на дополнительный круг, но, в конце концов, все же дали добро на посадку. Пока ждали коридор, я беспокойно выстукивал ногой по полу, чем, кажется, нервировал не только себя, но и своего соседа по полету. Соседка справа, престарелая матрона глубоко за семьдесят, тоже смотрела на меня подозрительно и как на человека второго сорта, не спуская осуждающего взгляда с расписных рукавов и пирсинга в ушах и бровях. Где-то посредине пути я словил игривое настроение и даже показал старушке язык, который был проколот штангой. Мне кажется, милая бабуся зависла в одном шаге от апоплексического удара.
Я тоже, когда, наконец, объявили, что мы можем покинуть самолет.
Нервный, максимально дискомфортный мандраж сковал все мое тело, заставляя двигаться рвано и дёргано. Жесть!
У людей праздник, а я припрусь весь такой волшебный и пустой, с кислой рожей и раскуроченным сердцем, чтобы что? Чтобы демонстрировать всем свою пластилиновую улыбку, за которой кроме боли и тоски ничего нет?
Кого я пытаюсь обмануть?
Себя, только себя одного...
Пропустив через метафизический шредер все эти мысли, написал Ярику еще сообщение, надеясь, что он ответит на него, что-то вроде: «ха-ха, вы попали в программу «Розыгрыш».
Но в ответ получил, к своей досаде, только одно:
Ладно, я сделаю это, а затем свалю и более никогда не буду над собой так издеваться.
Без багажа я быстро покинул здание аэропорта, заказанное заранее такси уже ждало меня у нужного столба. Сел внутрь салона, пахнущего мандаринами, матерным взглядом осекая разговорчивого бомбилу, и тот туже осёкся. А я нырнул в социальную сеть, чтобы еще раз разбить себе сердце.
Раньше на странице Бойко было как-то жизненно, но вот уже больше года здесь неестественно затихло. Комментарии она закрыла, а в редко добавляемых постах я ловил только сумбурное закулисье балетной жизни: пуанты, гримерки, чужие лица на репетициях, макросъемку блесток на сценических костюмах и прочую лабуду. И ни одного кадра, где бы можно было бы рассмотреть вдоволь любимую девушку в мельчайших деталях, нажраться ее образом, как своеобразным анальгином, дабы пробовать жить дальше.
А ничего.
Пусто...
Пролистал сильно вниз, нашел один снимок — мой любимый. Здесь Алинка улыбалась после выступления, принимая овации и удерживая огромный букет роз тоненькими ручками-спичками.
Задохнулся...
К черту! Это больше не помогает. Не притупляет боль, а делает ее лишь сильнее. Открыл окно, хапнул морозный воздух, но надышаться им так и не смог. Легкие застопорились, отказываясь качать кислород, а в голове билась безумным набатом единственная мысль:
Бред...
— Вам плохо? — уточнил водитель. — Может быть, остановиться?
Мне плохо, да.
— Это не поможет, — ответил я и закрыл окно.
— Потерпите, мы уже почти на месте.
Будто бы я не этим занимался последние три с лишним года.
— Приехали, — спустя несколько минут отрапортовал бомбила, тормозя тачку у высокого кованого забора, за которым располагался трехэтажный каменный особняк. Такой, какой обычно изображают на картинках про сытую, богатую жизнь без забот и хлопот.
А рядом с калиткой, в куртке нараспашку уже стоял в ожидании моей персоны Ярослав Басов, светясь, как начищенный медяк и улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба. Огуречик прям. Так, сразу и не скажешь, что еще по осени все выглядело совсем иначе.
— Ну привет, — произнес я, покинув прогретый салон такси и встав перед другом, не зная, чего ждать на самом деле. Если он кинется с кулаками, то я его пойму, но в ответ точно врежу.
Может, хоть немного полегчает.
Но я ошибся. И мы тепло пожали друг другу руки.
— Привет, Раф. Теперь скажу лично: спасибо, что вновь свёл нас с Вероникой.