Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 67)

— Внутри. И снаружи.

— Ничего, ты сильная. Ты вон в пуантах танцуешь пасодобли, а с этим и подавно справишься.

Реву!

— Им больнее. Так тебе легче?

Ну почему он такой? Почему нельзя быть чуть менее идеальным. Вот за это я и влюбилась в этого парня так быстро и так глубоко. Потому что Рафаэль был совершенно и ультимативно нешаблонным. Выносил на раз и ставил в тупик. И сейчас, когда я ждала от него осуждения и гнева за мое вранье, он лишь пытался меня утешить.

Хотя я и была этого недостойна.

— Что будет дальше?

— Не думай об этом, ладно? Я разберусь.

На этом месте автомобиль Аммо остановился под мое шокированное молчание. Тут же притормозил и воронок, из которого вывели только друга отца по имени Азиз. Через минуту рядом с нами с визгом притормозила тонированная иномарка, из которой неестественно резво выскочил какой-то седовласый старикашка, который кинулся наперерез к Рафаэлю и о чем-то быстро заговорил с ним и с подошедшими полицейскими. А затем они все вошли в здание, но уже через минут тридцать Рафаэль вернулся к машине. Покопошился в багажнике, переодевая чистую футболку, и только тогда сел за руль.

Его ладони скрипнули на кожаной оплетке руля, а голос зазвучал безжизненно и отстраненно.

— Ты к отцу претензии имеешь?

— А как надо?

— Не врать надо, Алина, — прошипел он тихо, но меня так пробрало, будто бы кто кувалдой по мозгам шарахнул.

— Прости, — выдохнула я, прижимая ледяные руки к пылающим щекам.

— Тогда так: ты вообще не при делах. Тебя вообще сегодня не было по этому адресу. И меня не было. Ясно?

— С ума сошел? — не веря собственным ушам, прошептала я.

— Ты спросила, как надо — я ответил.

— Почему?

— Потому что в твоем доме нашли, помимо бухла, еще и приличный вес наркоты, уже расфасованный для сбыта. Мне физиономия этого Азиза сразу знакомой показалась, и лишь много позже пазл сошелся. Он барыжит по жести, только подловить его никак не получалось. Мы с друзьями последние года два его крысенышам почки отбивали за закладки. А тут как подарок небес — эта тварь прямо в руки упала, да еще и с поличным.

— Подарок..., — прошептала я, ошарашенно качая головой.

— По всей видимости, твой отец нашел себе новую, высокооплачиваемую работу. И вуаля: ментам дали наводку, и они накрыли барыг, радуясь премии в конце месяца.

Мои руки затряслись, а за ними и все тело заходило ходуном. Что он такое говорит? Он же шутит, правда? Нет, нет, нет....

Но глаза Рафаэля смотрели на меня серьезно и неотрывно, словно бы спокойно ждали, пока до меня дойдет весь цинус ситуации. Но я лишь качала головой, не в силах принять и постичь то, что он мне говорил. Слишком много грязи. Я не в состоянии это все вынести!

— Ладно, поехали.

— К-куда?

— За город.

— А как же...?

— Василич все разрулит.

— А мои вещи?

— Домой тебе сейчас нельзя, но я пока ментов ждал, собрал кое-что, — рубанул парень и сорвался с места, сразу же держа путь на выезд из города, пока у меня медленно, но верно волосы на голове вставали дыбом. А потом случилось то, чего я боялась больше всего на свете, но с замиранием сердца ждала, как неизбежного.

Телефон парня вибрировал снова и снова. А я лишь мельком увидела надпись на экране: «мама», после чего Аммо перевернул гаджет лицом вниз и сделал вид, что не слышит, как он истошно разрывается от звонков, пока мы не добрались до загородного клуба и очаровательной сферы, утопающей в хвойном лесу, расположенной на самом берегу небольшого озера. Здесь было две отдельных спальни и внушительная гостиная с видом на водную гладь. А еще огромный настил впереди с каким-то чаном и подвесным гамаком, в котором могло бы поместиться человек пять, если не больше.

Но я почти не замечала всего этого великолепия. Я все еще была в шоке и никак не могла отойти от произошедшего, перебирая в памяти страшные картинки и с ужасом гадая, что же будет дальше.

А тем временем Рафаэль вел себя до безобразия спокойно. Он деловито распорядился, чтобы я сходила в душ первая. Затем планомерно обработал ссадину на моем виске и разбитую губу, и только тогда сам скрылся в ванной комнате. А я лишь после этого рискнула посмотреть на свое отражение.

Не так уж все и плохо, как мне казалось. Череп крепкий — постучали, так чего ему будет? Отец умел бить так, что почти не оставалось следов, вот и сейчас, будто неудачно упала, только губа сильно рассечена, но то быстро пройдет. Я знаю, уже ведь прилетало и не раз. Остальное — плюс-минус целое.

Гордость изрядно потрепали, но так кто же это видит?

А потом я услышала голос Рафаэля и не смогла сдержаться, чтобы не подойти ближе к двери, ведущей в ванную комнату. Но из-за хлипкой, почти картонной перегородки было слышно не только парня, но и того, кто был на другом конце провода.

— Мам, перестань названивать, пожалуйста.

— Ты мне лучше скажи, куда ты ввязался, сын? А главное, из-за кого?

— Перестань!

— Ее сраный папаша-алкоголик сейчас в больнице в тяжелейшем состоянии. Ты слышишь? Ты ему все мозги отбил! Чем ты думал?

— Мозгом.

— Его у тебя нет, иначе бы ты не связался с этой девкой!

— Разговор окончен!

— Он только начат, Рафаэль! Иначе, видит бог, я больше не стану отмазывать тебя от твоих выходок.

— Не отмазывай.

— Вот скажи мне, сын, ты дурак? Все будущее коту под хвост и из-за кого? Да у тебя таких Алин еще будет хрен, да маленько! Одумайся! Приди в себя уже наконец-то! Не позорь нашу семью! Не опускайся вместе с ней на дно!

— Все, пока...

Я же успела только бесшумной тенью скользнуть в свою комнату, лечь на кровать и сделать вид, что сплю. Несложно, в общем-то, когда душа разлетается на осколки...

Глава 39 – Пока ты есть

Алина

Едкая, соленая влага нещадно жгла глаза, к горлу подступала почти невыносимая горечь. Сама не зная зачем и почему, но я снова и снова прокручивала в голове слова, произнесенные Розой Львовной. Ничего нового она не сказала, в общем-то. Я ведь сама отлично понимала, что неровня Рафаэлю. Но одно дело знать правду, и совсем другое — слышать ее от постороннего человека. Это как узнать, что о твоем страшном секрете, тщательно охраняемом от жестоких глаз общества, пронюхал кто-то еще и разболтала всем и каждому. Так и сейчас порицание матери Аммо нещадно, словно бы наждачной бумагой по открытым ранам, сжигало меня изнутри.

Глупо, но где-то глубоко в душе я, видимо, надеялась на пресловутое чудо.

А теперь смотрела, как рушатся мои мечты, словно карточный домик, и ничего не могла с этим поделать.

Но Роза Львовна была права: я не пара ее сыну. И никогда ей не была. Да что уж там? Пора отряхнуться от иллюзий и взглянуть в глаза уродливым фактам: Рафаэль возится со мной из жалости и потому что обещал, что Прохоров станет моим.

А теперь у меня есть только это — пара дней вдали от беспощадного мира наедине с тем, кто совсем скоро уйдет из моей жизни. И только от меня зависит, каким запомнится мне это время.

Где-то недалеко от моей кровати скрипнула половица, через мгновение рецепторы задрожали от наслаждения, улавливая запах дыма и моря. Сильное, поджарое тело опустилось в кресло напротив меня, и я чуть приоткрыла веки, смотря на парня, который сидел, опустив голову и переплетя пальцы в замок, уперев локти в колени. И словно бы думал, что теперь со мной такой проблемной дальше делать.

— Твои руки, — прошептала я сипло. Раф тут же поднял на меня свои мшисто-карие глаза и вымученно улыбнулся, игнорируя мое замечание.

— Есть хочешь?

— Все костяшки сбиты, — чуть приподнимаясь с кровати и касаясь его ран, стояла я на своем.

— Пустяки.

— А что нет?

— Ты хоть понимаешь, что твой папаша хотел с тобой сделать, Наполеон?

— Он давно это уже сделал, — дернула я плечом.

— Почему вы, женщины, так любите замалчивать проблемы, а? Прямо хлебом не корми, дай построить из себя жертву и пострадать.