Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 49)

Я моментально потеряла нить разговора. А через секунду уже даже не помнила, о чем мы говорили. Просто сосредоточилась на этом моменте и его пальцах на моей коже, которая тут же покрылась мурашками с головы до пят.

— У тебя тут родинка в виде сердечка, ты знала? — сипло прохрипел Аммо, пока я шарила глазами по его лицу, отмечая каждую черточку и не находя изъяна.

— Ты заболел?

— Что? — поднял он на меня взгляд, нахмурившись и медленно облизывая нижнюю губу. А у меня почему-то именно сейчас живот скрутило.

Сильно.

— Твой голос. Он охрип. Простудился, наверное, да?

Вот только Аммо ничего мне на этот вопрос не ответил, лишь улыбнулся так нежно и так по-настоящему, что у меня пальчики на ногах поджались. И эта улыбка странным образом его преображала, потому что казалось, что улыбается не человек, а злой и страшный Серый Волк.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Любуюсь, — он ответил, а меня изнутри обдало жаром. Я чувствовала, как щеки залило краской, а смущение буквально укутало меня в свой воздухонепроницаемый кокон так, что стало тяжело дышать.

— Пф-ф-ф, — отвернулась я тут же и закатила глаза.

— Ладно, не хочешь — не верь, но это правда. А теперь к делу.

— К какому?

— Я завтра уеду на несколько дней, — он сказал мне это так легко, а меня при этом будто бы железобетонной плитой придавило.

— Что?

— Соревнования по плаванию. Тренер попросил взять золото для школы.

— И когда ты вернешься? — прошептала я.

— Четырнадцатого. И сразу к тебе. Будешь ждать?

— Раф..., — прыснула я.

— День всех влюбленных же, Наполеон. Я собираюсь целовать тебя на глазах у твоего Прохорова, так и знай.

— Он не мой. Кстати, я хотела с тобой об этом поговорить.

— Я с тобой тоже. Итак, внимай. По моим подсчетам, Адриана окончательно прервет игру где-то на выходных. Максимум — в понедельник.

— Откуда ты знаешь и почему так уверен в этом? — удивленно вскинула я брови.

— Не суть. Намного важнее сейчас то, что сразу же после этого твой Антошка сунется к тебе с матримониальными планами.

— Ты уверен? — мои пальцы дрогнули, а я сама вдруг почувствовала за ребрами острый укол разочарования, причину которому никак не могла понять. Ведь это же именно то, чего я ждала. Разве нет?

— На сто процентов, Алина.

— И это значит, что я наконец-то смогу дать Прохорову зеленый свет?

— Если хочешь, чтобы он тебя полюбил, то нет. Но если дело только в том, чтобы просто поставить галочку и самоутвердиться, то да. Но ты ведь не парень, которому важен процесс, а не долгоиграющая химия, так?

— О чем ты? — скривилась я недоуменно.

— Забей, просто продержись до моего приезда и не вздумай сдавать позиций. Помни — ты любишь меня.

— Люблю тебя? — повторила я вслед за ним, словно зомби.

— Именно.

— Поняла, — кивнула я и снова вперила невидящий взгляд в экран планшета, размышляя над тем, что чувствую в этот самый момент.

Радость оттого, что я уже на финишной прямой к своей цели? Да что-то непохоже...

А меж тем кадры фильма все мелькали и мелькали передо мной, а я не видела их, только вдыхала уже знакомый аромат парня: морскую соль, дым, специи и сладости. Спустя несколько минут Рафаэль приглушил, а затем и вовсе выключил свет в спальне, оставляя гореть лишь ночник на прикроватной тумбе со своей стороны.

А я с ужасом поняла, что неожиданно растеряла все свое первоначальное напряжение рядом с ним и теперь на максимум расслабилась, начиная клевать носом. И только было планировала сказать, что с меня достаточно просмотров фильмов на сегодня, как неожиданно ушла на глубину.

Раз — и растворилась в этой темноте, в тепле невесомого одеяла и нежности постельного белья, пахнущего уже знакомым морем. И дымом. Меня обволокло что-то горячее и текучее, словно лава или чистый огонь, который не обжигал, а лишь дарил долгожданное облегчение.

Я тянулась к нему.

Бежала.

Облегченно стонала, когда он становился будто бы все ближе и ближе ко мне. Сливался со мной. Пока мы не стали единым целым.

— Алина..., — слышала я его тихий, урчащий шепот, и вся покрывалась мурашками восторга оттого, что он знает мое имя.

Губы обожгло раскаленным жаром. Вспыхнул сноп искр, когда я ощутила влажный, пламенный поцелуй на шее. Выше — на скуле. И еще — ярче!

Разве это сон? Разве это явь?

Разве бывает так, что сердце будто бы выпрыгивает из груди от шкалящих через край эмоций?

Разве можно убежать от этого? Разве можно не хотеть остаться с ним навсегда?

Нет...

Первый удар тока размазал, стоило только губам ощутить тепло чужих губ. Второй высек долгий, протяжный стон, когда в меня толкнулся горячий язык. Третий — убил, потому что ничего более раздирающего на части и в то же время совершенно потрясающего я никогда в жизни не ощущала.

Это было словно гроза.

Словно шторм, сносящий все на своем пути.

Словно цунами, которого ждешь и которого боишься.

И теперь я была в их власти. В его власти.

Горячие, чуть шершавые ладони зафиксировали мою голову с двух сторон, но я и не думала бежать. Гладкое, сильное и пышущее жаром тело накрыло мое сверху и расплющило под собой, но мне и это понравилось. Мои пальчики вцепились в короткие волоски на затылке и чуть потянули на себя, стараясь удержаться в этой системе координат.

Но не получалось.

Я улетала, а затем вспыхнула и рассыпалась на миллионы искрящихся частиц, когда поцелуй стал глубже. Наглее. Взрослее.

Когда он разрушил во мне все, а затем собрал меня заново.

— Рафаэль..., — жалобно заскулила я, испугавшись того, что слишком быстро меня уносит в неизвестность. Что я не удержусь. Что я сама себя потеряю.

И он услышал. Он понял. Он спас меня от этого падения в бездну, хотя сам протестующе простонал мне в губы.

Обнял крепко-накрепко, а потом еще долго укачивал в своих руках, пока я снова не доверилась ему. И окончательно не растворилась в темноте...

Глава 29 – Допинг

Рафаэль

Это слишком за гранью, чтобы могло быть правдой, но да, когда Бойко смотрела на меня, ее зрачки расширялись. А это значило, что я почти со стопроцентной вероятностью мог сделать вывод — ей приятно. А еще, когда я говорил ей о том, что она красивая — она краснела.

Нет, не горделиво задирала нос, как это сделала бы девица с сомнительным самомнением до небес. И нет, не так, будто бы привыкла слышать подобное на постоянной основе. Алина краснела так, будто бы категорически мне не верила, но ей до чертиков хотелось, чтобы я хотя бы отчасти был прав.

Чуть-чуть.

Так краснеет настоящая красота, не испачканная грязью этого уродливого мира. Вот именно этим она и была уникальна, именно этим выделялась из толпы отштукатуренных кукол с мозгом человека, но с интеллектом канарейки. Сплошное и зашоренное «Я», от которого уже после пары часов общения начинало тошнить.