Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 28)
— Привет, — вяло прошептала она.
— Здорова, Рафаэль, — зачем-то помахал ему рукой Прохоров, странно при этом улыбаясь.
— Угу, — даже не обратил внимания на него Аммо, по-прежнему вонзаясь в меня пробирающим до костей взглядом. — Привет, Наполеон.
— Привет, — кивнула я коротко.
— Почему Наполеон? — натянуто и чуть визгливо рассмеялся Антон, а я хмуро на него посмотрела, не понимая, почему он ведет себя так по-дурацки.
— Тебе не понять, — отмахнулся от его вопроса Рафаэль, и за столиком вдруг повисла неоднозначная тишина. Может, потому что это было сказано по-настоящему грубо? Не знаю...
Адриана, прищурившись, стреляла в мою сторону с подозрением. Антон же нервно грыз нижнюю губу, пока Аммо озвучивал свой заказ подошедшей к нам девушке-бариста. А затем откинулся на спинку стула и продолжил сверлить меня своими глазищами.
— Ребята, — вспыхнула моя подруга, переводя вопросительный взгляд с меня на своего брата и обратно, — у вас все нормально?
— Слышишь, Наполеон, у нас все нормально? — подмигнул мне Рафаэль, а я зависла, не зная, что и сказать. У меня на уме сейчас не этот дурацкий спектакль был, а очевидные проблемы с отцом, которые я не знала, как решать. И это все на фоне того, что уже в конце следующего месяца мне предстояла поездка в Москву на Международный балетный конкурс, на который я делала большие ставки.
Вопрос стоял лишь один, и ребром: у меня не было средств на билет, чтобы даже улететь в столицу, не говоря уже о том, чтобы вернуться назад. А это просто куча денег. А уж если добавить сюда проживание и питание, то совсем тушите свет. И выход мне виделся лишь единственный: слезно просить помощи у отца, потому что моей жалкой подработки не хватит даже на то, чтобы оплатить одни несчастные сутки нахождения в Москве.
— Нормально, — проскрипела я, не понимая ровным счетом ничего, о чем толкую.
Какое, к черту, нормально, когда все мои мечты и планы летят в пропасть? А я просто стою и смотрю на все это, понимая совершенно точно, что ничего сделать не могу.
Моя жизнь, словно адская карусель, с которой нет возможности сойти.
— Какие планы на остаток дня? — завел, казалось бы, пустой разговор Рафаэль, обращаясь к своей сестре и ее ненастоящему парню.
— Думали в кино сходить, — подала голос Адриана. — Да ведь, Антон?
— Да, — согласно кивнул тот.
— Там какой-то новый блокбастер вышел фантастический, про очередное инопланетное вторжение. Рейтинг высокий. Мы в чате договорились толпой сходить на вечерний сеанс. Будет Мельник, парни с его курса и еще пару ребят, — лопотала подруга.
— Ты с нами? — спросил Прохоров.
— Пока не знаю, — хмыкнул Рафаэль.
— Давай, братец, будет весело.
— Ты тоже пойдешь? — я не сразу поняла, что обращаются именно ко мне, но уже в следующий момент горячая ладонь Аммо коснулась моего колена, затянутого в тонкий капрон.
Обожгла будто бы, да так что я чуть до потолка не подскочила. В последний момент себя осекла, но на парня посмотрела хмуро, потому что кончики его пальцев до сих пор выводили едва ощутимые вензеля на обожженной коже. Простреливали меня почти до макушки. И заставляли чувствовать странные эмоции на фоне совершенно неприемлемых ощущений.
— Я — нет, — качнула отрицательно головой и скинула его конечность, хмуро поглядывая на него за эту очевидную и вопиющую наглость. Блин, о таком, вообще-то, предупреждать надо!
— А со мной?
— Что? — зависла я, так как, кажется, мой мозг ушел на перезагрузку. Мы, считай, что в прямом эфире, перед шокировано глядящими на нас Адрианой и Антоном, разыгрывали настоящий спектакль. Но я не даже бровью не повела. Мне было все равно.
— Со мной в кино пойдешь, спрашиваю?
— Я же уже сказала, что нет, — пожала плечами, а затем показательно глянула на экран телефона. — Извините, мне пора.
И подорвалась со стула, а Аммо вслед за мной, как привязанный на веревочке. Знаю, что это была всего лишь игра, но сейчас мне хотелось взять тайм-аут. Передохнуть. Выдохнуть. Отпустить ситуацию.
— Постой, — схватил меня за руку парень уже на улице, прямо напротив окна, где на нас по-прежнему ошарашенно глядели Прохоров и моя лучшая подруга.
— Раф, я на автобус опоздаю, — рванулась я от него, но он продолжал наступать.
— Круто отыгрываешь, — улыбнулся Аммо.
— Слушай, давай потом.
— Я хочу сейчас.
— Ты просил вести себя естественно и отказать тебе. Забыл?
— Забыл, кажется, — рассмеялся он, откинув голову назад и блеснув идеально белыми зубами. — Ладно, проехали. Когда Адриана начнет напирать, наведи тумана. С Прохоровым держи глухую оборону. Поняла?
— Зачем?
— Пусть варится в своих догадках.
— А, ясно.
— У тебя что-то случилось? — неожиданно нахмурился парень. Ну надо же, никто не заметил, а он да. А я еще удивлялась, откуда этот персонаж знает про мои чувства и симпатии Прохорова.
Аммо, словно рентген, кажется, видел все.
— Даже если и так, то это тебя не касается, Рафаэль. Не обижайся, но ты мне не друг, — окончательно выдернула я руку из его жесткой хватки и отступила на шаг назад.
— Но и не враг.
— Я не знаю, кто ты..., — качая головой, честно призналась я, а затем развернулась и побрела в сторону остановки, чувствуя, как несколько пар глаз жгут мне спину.
А уже через минуту телефон в моей руке завозился, издавая истошный, но короткий сигнал от входящего сообщения. Это был Антон.
Ничего не ответила. Но усмехнулась. Мне нужна была не эта пустая забота, мне нужна была любовь или хотя бы надежда на нее. Вот только согласился мне дарить чувства, да и то — понарошку, лишь тот парень, который мне не был нужен...
Вот только на автобус я так и не села. Он подошел, открыл передо мной свои стальные двери, а я заглянула внутрь, но шага вперед так и не сделала. Не чувствовала, что где-то у меня есть дом, а там меня ждут.
— Вы едите, девушка?
— Нет, — выдохнула я, развернулась и медленно побрела обратно, в сторону Академии, придерживаясь окольных дорожек, чтобы не пересечься ненароком с Адрианой, Антоном и уж тем более Рафаэлем. А там уж вбежала в прохладный холл и кивнула охраннику.
Дальше в раздевалку, где переоделась в привычное телу трико и пуанты. И направилась в специальный класс, который был стабильно открыт для вечерних репетиций, но почти всегда оказывался пустующим.
Хорошо...
Как раз именно вот это гулкое одиночество и было мне нужно. Чтобы прийти в себя, перетрясти в своей голове все мысли и выбросить ненужные, вычистить внутренности от бесполезного мусора, а затем отдаться танцу, ведь только он один любил меня. Обволакивал музыкой, наполнял восторгом, когда моему телу играючи давались сложнейшие связки, вращения, прыжки и батманы.
И я оттачивала свой одиночный танец снова и снова, доводила его до совершенства, пока на последнем излете не услышала громкие хлопки за своей спиной.
— Ирина Алексеевна? — задыхаясь, прошептала я, прижимая ладонь к колотящемуся сердцу.
— Я не любитель кого-то хвалить, Бойко, но... но я хочу дать тебе один дельный совет. Когда ты поедешь в Москву и будешь исполнять свой номер перед строгими судьями, представляй себя здесь — в тишине этого класса. И в полнейшем одиночестве. Будто танцуешь только для безмолвных зеркал и равнодушных стен. Потому что ты вот в этой свободе от зрителя — прекрасна. И балет — это твое.
— Спасибо, — ошарашенно выдавила я из себя.
Гофман так же бесшумно ушла, как и появилась, а я рухнула на пол и дала волю эмоциям. Не потому, что слабая или размазня. Нет! А потому, что только что я поверила в себя, в то, что все смогу, что однажды увижу свое имя на афише и скажу сама себе: я со всем справилась.
И если надо было для этого умолять отца, значит, я сделала бы и так. Потому что оно того стоило. И эта вера в меня, и сладкая надежда на успех размазала меня и в то же время сделала сильнее.
Именно за этим я и шла сюда. Именно это и получила.
Стянув с натруженных и ноющих ступней пуанты, я поплелась в раздевалку, а там вздрогнула, так как тишину небольшого, пахнущего тальком помещения, разорвал истошный вопль моего телефона. Откопала гаджет где-то из глубин собственной сумки и хмыкнула, а затем с легким сердцем приняла звонок. Да, как там пели в песне? Я оттанцевала всю свою боль. Ну, может, не всю, но резерв прочности появился.
— Еще раз привет, Адриана.
— Ну привет, тихушница, — сразу с наезда начала подруга, — еще и трубку не берешь. Ты в курсе, что я звоню тебе весь последний час?
— Я была занята.
— Чем же? Тем, что всячески игнорировала мои звонки? — ее голос был наполнен едким сарказмом.
— Может, созвонимся чуть позже? Мне кажется, у тебя какой-то враждебный настрой.