Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 27)

— Тебе не понравится мой ответ.

— Но все же, — продавливала она меня взглядом.

— Я очень люблю свою сестру, Алина. Очень! Она — самое дорогое и родное, что есть у меня на этом свете. А Прохоров — слизняк, слабак и тряпка. И я не хочу, чтобы он был с моей сестрой.

— Откуда ты...?

— От верблюда, — рубанул я и поднялся со стула на ноги. — А потому, взрываем, малая. Ты — мне. Я — тебе.

— Хорошо, но ты ошибаешься насчет Антона, он...

— Алина, не надо, — оборвал я поток ее сознания, — это просто сделка. Ты в деле?

— Я в деле.

— Отлично, тогда жди от меня первых инструкций. Поняла?

— Поняла.

Ну, поехали...

Глава 17 – Точная копия

Алина

Обратно до моего дома мы с Аммо добрались за считаные минуты, а после лишь сухо друг другу кивнули на прощание. На этом все. Я вошла в подъезд и поднялась на свой этаж, открыла дверь скрипучим ключом и прошла в пустую квартиру.

Отца снова не было, что меня несказанно радовало. Зато в кухонной раковине обнаружилась целая батарея грязной посуды, которую я тут же принялась мыть, чтобы потом не выхватить от родителя по шапке. Я теперь, да и всегда в принципе, была в этом доме за бесплатную домработницу: убери, помой, приготовь, сиди тихо и не отсвечивай.

Я так и сделала, а затем тенью прошла в ванную, умылась, почистила зубы и отправилась спать, благодарная Аммо хотя бы за то, что он накормил меня в этот вечер нормальной едой.

Устала. Быть зависимой, словно бы суставы мне выкручивало. Это такое страшное ощущение, где человек, здоровый внешне, чувствует себя совершенным калекой, подневольный на сто процентов от помощи окружающих. Моя же «сиделка» была монстром во плоти.

И я каждую ночь засыпала в страхе перед новым днем, рядом с ним — с родителем. А затем забывалась тревожным сном без сновидений...

«Сегодня я приеду к Академии после ваших занятий. Буду пялиться на тебя во все глаза, потом приглашу в кино», — разбудило меня утром входящее сообщение от Рафаэля, а я с ужасом обнаружила, что проспала.

Я: «Хорошо, я поняла», — напечатала быстро в ответ.

Он: «Как бы ты повела себя при обычном течении дел?»

Я: «Отказала бы, конечно».

Он: «Так и действуй».

Я: «Что? Почему? Зачем?» — недоуменно зависла я посреди комнаты.

Он: «Потому что это будет правдоподобная реакция. Нам должен поверить даже не Прохоров, а чтобы сам Станиславский в гробу перевернулся».

Я: «Руководствуясь твоей логикой, тебя ждет бесславный конец, Рафаэль».

Но парень больше ничего мне на это не ответил, а я припустила в сторону ванной, чтобы привести себя в порядок перед занятиями. Когда уже обувалась в прихожей, со смены пришел отец. Осунувшийся. Под глазами нездоровые мешки и тени. Лысина блестит, над верхней губой испарина, руки немного дрожат. И уже разит алкоголем. Что-то слишком часто он начал прикладываться к бутылке. Раньше отец уходил в запои периодами, но теперь зажестил и во время рабочих смен.

Уволят снова — к гадалке не ходи. Так уже было. А там в доме наступит настоящий ад.

Не дай бог!

— Сваливаешь? — с ходу и без приветствия перешел родитель на оскорбительный тон.

— Да.

— Жрачка дома есть?

— Нет, холодильник пуст, — благоразумно отступила я на шаг назад, и вся напряглась, ожидая подлого и резкого нападения. Он всегда так делал: бил, когда я меньше всего этого ожидала.

— Так почему ты его не наполнила, дура безмозглая?

— У меня нет денег, пап, — прижала я руки к животу от страха, косясь на часы, которые говорили мне, что я катастрофически не успеваю на первый урок к Гофман.

А это для меня и моего будущего считай, что катастрофа!

— Так заработай! Или мне тебя учить, как задом перед мужиками крутить надо? — заорал отец, а я вся покрылась коркой льда, не веря в то, что он действительно это сказал. Родной отец! Уму непостижимо. — Еще раз приду и будет нечего жрать — пеняй на себя. А теперь исчезла!

Он разулся, разделся и подхватил рюкзак, в котором звякнула, по всей видимости, алкогольная тара. А я решила, что хватит с меня быть девочкой для битья.

— Хорошо, пап. Я соберу сегодня вечером вещи и съеду.

— Чего?

— Я съеду, — еще не зная куда, да хоть бы и на вокзал, решила я.

— Ах, съедешь? — улыбнулся тот, словно маньяк. — Тогда давай сюда ключи и выметайся к чертовой матери! Потому что все вещи, что у тебя есть, неблагодарная ты свинья, куплены на мои бабки. На мои!

— Пап...

— Как же я тебя ненавижу, кто бы знал, господи прости! А догадываешься почему? Да потому что ты такая же, как и твоя блудливая мать! Яблоко от яблони...

А затем мужчина резко подался ближе, поднял кулак и все всей дури зарядил, метясь мне прямо в лицо. Я же даже прикрыться не успела, только зажмурилась и приготовилась к боли, изо всех сил стараясь не разреветься.

Но удара не последовало, только в шкафу образовалась безобразная дыра.

— За что ты так со мной? — прикрыв голову, в отчаянии спросила я, казалось бы, в тысячный раз. — Что я тебе такого сделала, пап? Я просто не понимаю...

Зря я это сказала. Зря стала взывать к чести и достоинству совершенно деградировавшего человека. Зачем, спрашивается, если точно знала, что там, за ребрами, у него уже давно ничего не осталось человеческого, ни стыда, ни совести, ни толики светлых чувств к частичке самого себя.

Там давно уже зияла пустота.

Именно она управляла им. Заставила схватить меня за волосы. Сильно. И почти приподнять меня над полом так, что я цеплялась за него лишь носками своих матерчатых кед. Но меня уже тыкали лицом в зеркало и орали так, что уши закладывало.

— За что? Вот за что, погляди, тварь! Потому что ты копия своей сраной мамаши! Одно лицо! Даже пахнешь также! Невинность во плоти, а под ней демоны. И я бы давно переломал в тебе каждую кость, если бы ей было на тебя не насрать. Точно так же, как и мне.

Слезы все-таки хлынули из моих глаз. Просто потому, что я это было нечестно, ведь я не выбирала жить, родителей и вот такую судьбу, где мне повсюду бы гнали в шею.

Но и за слезы свои мне тоже было стыдно, потому что я не желала, чтобы этот монстр, зовущийся моим отцом, видел их. Питался этими эмоциями. И упивался властью надо мной.

Но каждый раз я позорно проигрывала, наивно полагая, что достигла дна, да только снова и снова его пробивала.

— Катись с глаз моих долой, пока я тебя не прибил прям здесь и сейчас, — просипел отец, ощутимо ткнув меня последний раз лицом в зеркало, а я бросилась бежать вон, задыхаясь ужасом и безысходностью.

Потому что мне было некуда идти. Не у кого просить помощи. Не за кого спрятаться. Я была совсем одна. Рыдания душили, обида раскручивала словно в центрифуге. Я потерялась в этом жестоком мире, и уже неважно было, что Антон остается где-то за кадром.

На кону стояла моя гордость. Мое будущее. Моя жизнь.

А потому, когда после занятий мы по обыкновению встретились в кафе с Адрианой и Антоном, я совершенно не слушала их треп. И даже не обратила внимания, когда за наш стол неожиданно подсел Рафаэль Аммо, впиваясь в меня, как и обещал, своими сине-зелеными глазами. Он жег меня, а мне было все равно.

Совершенно...

Глава 18 – Прямой эфир

Алина

— Раф, ты чего тут? — удивленно ахнула Адриана.

— Сижу, — ответил он сестре, не отрывая при этом от меня глаз, — планирую заказать черный чай без сахара и ванильный чизкейк.

Затем все-таки коротко глянул на девушку, натянуто улыбаясь.

— Привет, кстати.