Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 14)
— Я пригласил Алинку съездить встретить рассвет на наш утес. Она согласилась?
— Да? — приподняла брови Бойко.
— Да? — удивленно сложила на груди руки моя сестра.
— Ага. Помнишь, как раньше? Круто было бы.
— Ты серьезно сейчас? — свела брови домиком Адриана.
— Абсолютно.
Та тут же подпрыгнула на месте и тоненько пискнула. А затем с мольбой глянула на свою подругу и перешла на просительные интонации.
— Даш мне какую-нибудь теплую кофту? — и указала на свои короткие шортики и микроскопический топ, расшитый пайетками. Одежда для ночного клуба, но никак не для вылазок на природу.
— Конечно, — кивнула блондинка.
— Супер! Тогда едем! И да, тебе там понравится, Алин.
Но та, игнорируя этот щенячий восторг, собиралась без особого энтузиазма. Только поглядывала на меня хмуро, но одевалась теплее. Хоть днем температура воздуха еще прогревалась до двадцати градусов, но ночью и по турам стоял настоящий дубак – не более десятки со знаком плюс. Так что по моей просьбе Алина прихватила пару пледов и налила полный термос горячего чая. Хотя я надеялся, что до него не дойдет.
Спустя полчаса мы уже мчали в сторону утеса, с сорокаметровой высоты которого открывался потрясающий вид на Черное море. Этот кусок суши был скрыт от жадных глаз посторонних густым лесом, и только старожилы знали сюда дорогу. Вот и таксист удивился выбранной мной точке на карте, но спорить не стал, уж слишком щедро я тому заплатил. А когда притормозил у таблички «проход воспрещен», то и вовсе покосился на нас, как на душевнобольных.
— Нормально все, мужик, — криво улыбнулся я ему и протянул еще одну крупную банкноту сверх оговоренной за поездку суммы. — Заберешь нас отсюда через два часа?
— Лады.
А дальше мы пошли пешком. Я тащил рюкзак Бойко с пледами и термосом, а еще некоторой провизией, что мы успели прикупить по дороге сюда. Но уже через пару минут забыл обо всем, увидев неописуемую гамму эмоций на лице моей балерины, когда она вышла на поросший уже жухлой осенней травой утес и затаила дыхание.
— Нравится?
Она не ответила, только едва кивнула и продолжала пялиться на линию горизонта, чуть приоткрыв пухлые губы.
— Сколько мы не ездили сюда, Раф? — спросила сестра.
— Много, — отмахнулся я и строго глянул на нее, призывая держать рот на замке. Та тут же пожала плечами и отвернулась, бурча сама себе под нос.
— Надо бы поторопиться, осталось всего несколько минут.
И правда, мы успели лишь расстелить плед, сесть на него и впиться зубами в сочные бургеры, как первые лучи солнца разорвали сизое небо, а затем и ослепили наши глаза. Я заметил, как Адриана быстро стерла слезы с раскрасневшихся щек. Но я почти не видел ее и рассвет, заливающий все вокруг яркими лучами. Я смотрел на нее — на девушку, которая была так близко, но в то же время бесконечно далеко.
Но мне отчего-то и этого сейчас было достаточно. Я улегся на плед и просто смотрел на то, как путается солнце в ее необыкновенных волосах. Почти белых, с едва различимыми золотыми нитями.
С той лишь разницей, что Яр играл. А я вдруг с ясностью понял, что не хочу больше игр.
Но видимо, придется...
Откуда он знает...? Черт, ну я же не мог проболтаться? Или мог... тут же перед мысленным взором замелькали туманные картинки какой-то левой вписки. Уже непонятно с кем, где и как.
Но да, я, конченый придурок, что-то реально лопотал про Бойко. А зря...
Мне она не нужна. У меня есть кое-что получше.
Примерно в этот момент в моей голове окончательно и оформился план. Жестокий в своей простоте. Но оттого не менее действенный. Потому что я четко понимал: сколько бы я ни кричал и ни мелькал перед своей балериной, исход будет один — она меня не услышит и не увидит.
Придется раскрывать ее глаза насильно.
— Чему ты улыбаешься? — спросила она, переведя на меня свой ледяной взгляд.
— Это мой самый лучший день, подруга, — хмыкнул я и подмигнул ей. А затем достал из пакета бутылку и громко хлопнул пробкой.
— Я не буду, — пошла в отказ блондинка.
— Будешь, — жестко припечатал я, — сегодня праздник.
— Он был вчера, — упрямо отмахнулась она.
— Да. Но сегодня мы празднуем кое-что получше.
— И что же?
— Начало нашей дружбы...
Глава 10 – Бой с тенью…
Рафаэль
Я: «Привет».
Зависаю, смотря на то, как одноклассница пытается найти массовую долю углерода в спирте. Молекула, наша учительница по химии, хмурится и качает головой. А мне скучно, потому что я давно уже расписал решение и теперь лишь ждал, когда мне ответят.
Вхолостую. Потому что заветное встречное «привет» я получил только под вечер, когда вырисовывал в альбоме ее глаза. За ребрами кольнуло и заломило — это сердце радостно дернулось, наивно полагая, что ее ответ что-то значит в разрезе хоть какой бы то ни было надежды на будущее между нами.
Тупая мышца не знала, что мы с ней давно и прочно застряли в дремучей френдзоне. И выход у меня виделся только один — ломать ее под себя. Потому что за прошедшие два месяца я не сдвинулся с места и на чертовый миллиметр. Где был, там и остался — в игноре.
Бойко смотрела на меня, но не видела. И сколько бы я мысленно ни орал ей, что здесь, рядом, она отказывалась меня слышать. Или тупо не хотела. Не знаю...
И так это все бесило невероятно. Если бы я мог, то кинул бы под ноги своей балерины весь мир. И себя в придачу. Тогда, когда кто-то разбрасывался людьми, которые их любят, как пешками на шахматной доске. Таким был мой лучший друг. Басов сыграл ва-банк, а затем почти в упор расстрелял девушку, которая готова была идти за ним на край света.
Забавы ради...
И это была не зависть. Нет. Это была концентрированная ненависть. Я смотрел в его глаза и понимал: он ее не заслужил.
Жалею ли я о том, что сделал? Ни капли.
Верил ли я в то, что его сердце билось? Нет.
А ее? Билось. Я знал это, но добивал технично. Просто потому, что в противном случае, это бы сделала с ней Ярослав. Без анестезии.
Больная любовь. Игрушечные чувства. После Нового года, ни он, ни она не вернулись на учебу. Все рухнуло. Осталось только кристально чистое понимание, что нельзя играть в людей. Но что собирался сделать я?
Она: «Мне сегодня доставили посылку».
Знаю. Она от меня. Я хотел хоть и запоздало, но поздравить ее с прошедшим днем рождения, который был еще тридцать первого декабря. Адриана проболталась на мое счастье.
Я: «Ничего не понятно, но очень интересно».
Она: «Я в шоке, если честно».