Даша Громова – Вопреки (страница 6)

– Я сделаю вид, что наливаю тебе пуэр, – я подмигнул ей, на что она засмеялась.

– Можно я посмотрю дом?

– Конечно! Даже не спрашивай!

Даша кивнула и отправилась на второй этаж.

Я решил, что просто вино – это скучно, а потому достал сотейник и, вылив туда половину бутылки вина, поставил кипятиться на плиту, пока доставал из холодильника лимон и апельсин, располагая их на кухонном столе. Боже, чувствую себя шеф-поваром! Здесь мне стало смешно от самого себя. Никогда ещё не готовил глинтвейн, но руки делали за меня все сами. Я достал из навесного шкафчика специи, пару раз чихнув от коричневого облачка корицы, вылетевшего из пакетика для выпечки. Но вместо гвоздики и меда придется импровизировать с сахаром и Мартиным садом. Надеюсь, я ее не отравлю!

Вино уже закипало, когда я кинул нарезанный лимон и апельсин в кастрюлю, помешивая все это лопаткой. Я вышел через панорамную дверь в сад, где ещё не отцвели Мартины розы. Была бы она здесь, точно бы не пережила, как я безжалостно срываю их для глинтвейна. Но нужно же было выкрутиться, чтобы сделать все красиво! Я вернулся на кухню и достал винный бокал из буфета, положив внутрь небольшой бутон садовой розы. Через пару минут я залил его горячим вином и оставил настаиваться, занявшись обычным чаем. На антресоли стояли молочный улун и каркаде, которые перекочевали сюда летом из дома. Странно, что в нашем доме вообще был чай, я был этому удивлен! Я думал, что кроме кофе и воды мы больше ничего не пьем… Но из-за того, что Марта беременна, она все чаще отдает предпочтение травяным чаям, нежели присоединяется к нашей с папой утренней кофейной банде.

Я достал из буфета салфетки, чайные ложки и блюдца, выгрузив все это на стол. Ох, забыл! Я достал вазу, куда, налив воды, поставил оставшиеся розы, отправив ее на середину барного стола. Великолепно! Аромат вина, корицы и чайных листьев неспешно разлетался по кухне, обволакивая пространство в уютное тепло осеннего дня.

– Ты придешь? – Я решил, что проще будет Даше найти меня, чем наоборот. И через пару мгновений она уже появилась на лестнице, восхищенно смотря на стол.

– Ты все это сам сделал? – Я кивнул. – Невероятно! М-м-м! Боже!

– Что? Слишком горько? Я так и знал, что сахар все испортит! – Заметался я напротив нее, ища глазами что-нибудь сладкое.

– Замолчи! Это превосходно! Ты что, брал уроки у Тома Блонди? – Если что, это популярный рупрехтский шеф-повар, ведущий одноименную программу по телевизору.

– Ну… – Я улыбнулся. – Тебе правда нравится?

– Конечно! – Я продолжал смотреть на нее вопрошающим взглядом. – Тебе нужно выпить, ты такой напряженный! – Я поджал губы и замотал головой.

– Папа не переживет, если я его машину покалечу!

– Кстати, а где твоя? Вы поменялись?

– Ни за что! – Воскликнул слишком эмоционально я, всплеснув руками. – Моя просто в сервисе!

– С ней все хорошо? – Спросила Даша, нюхая розы, стоявшие в вазе, и мешая ложечкой вино.

– Конечно, просто плановый осмотр… – Для которого я отвез ее ещё летом в Рэй. Наверное, вместе с осмотром и на отпуск поехала. Интересно, моя ложь сегодня закончится или нет?.. Хотелось бы верить, что да. Недолго думая, я решил, что хватит откладывать и стоит действовать радикально, рассказав ей правду (ну или почти правду). – Я недавно смотрел кино.

– Какое?

– «Вопреки»… – Даша сделала озадаченный вид. – Там ещё Стефания Бербер играет.

– Я не смотрела, – Даша пожала плечами.

Конечно, ты не смотрела, я только что его выдумал, и актрису тоже. Врать Даше было худшим из занятий – никогда не успеешь уследить, на каком моменте она поймет, что ты лжешь.

– Я последнее время по мультфильмам, – она улыбнулась. – Ну так что там?

– В общем, там такой интересный сюжет! У ее отца своя прибыльная компания, он почти всегда мирно справляется с конкурентами. Но каждый день после совершеннолетия его дочери ему на электронную почту начинают приходить угрозы в ее адрес. Что-то типа, что ее похитят, убьют или ещё что-нибудь. Он очень сильно любит ее и не хочет, чтобы хоть волосок упал с ее головы, поэтому решает действовать жестко и хладнокровно, но в интересах спасения ее жизни. Летом он отвозит ее в другую страну, там она поступает в университет, ничего не подозревая, радуясь, что теперь после своего неприметного вуза у нее будет наконец-то нормальное образование. Она проводит там все лето, наслаждается жизнью и возвращается назад. Но чем дольше она здесь, тем чаще угрозы становятся материальнее. И отец, опасаясь все сильнее, решает, что лимит его терпения исчерпан. Он вместе со своим другом, которому доверяет все в своей жизни и даже больше, меняет ей имя, биографию, документы, уничтожая все до единой информацию о ее прошлой жизни, вплоть до нее самой. Он говорит ей: «Я даю тебе неделю. Потом ты можешь обижаться на меня, не разговаривать со мной, кричать, злиться, ненавидеть меня, проклинать, – все что угодно, но ровно через неделю ты уезжаешь отсюда с концами». И через неделю вечером, почти в ночь, она улетает навсегда и живет новой жизнью, безжалостно покончив со старой. Она начинает жить с нового листа, не испытывая никаких страхов и трудностей, похитители с горя отпадают, и все счастливы.

– Но это же какой-то бред! Разве можно спрятаться от самой себя? Все равно когда-нибудь придет время, и ей захочется вернуть все назад, и как бы там хорошо ни было, ей будет одиноко без той жизни, в которой она варилась до этого. Я бы не смогла так!

Если бы ты знала, как я не хочу бежать от себя, ты бы ей посочувствовала! Все, что мне хочется, так это найти своего охотника и избавиться от него, чтобы все было как прежде, а не так! Я не хочу прощаться с этой судьбой, мне нравиться быть просто избалованным ребенком, которого любят родители и друзья, а не жить непонятно где и делать вид, что все хорошо и я не испытываю одиночества от того, что все вокруг меня чужое. Мне нравится быть собой. Очень нравится.

– Ну а вдруг она не хотела, но того требовали обстоятельства, лучше же быть живой, чем кормить червяков! – Вскрикнул я, дернув рукой, отчего кружка, стоявшая возле, с грохотом опрокинулась на стол, вылив содержимое. – Чёрт! – Я посмотрел на Дашу, она чуть отшатнулась от стола, слегка ломая пальцы рук. Похоже, своей реакцией я испугал ее, потому что повисла душащая тишина, прерывавшаяся лишь каплями чая, падающими на пол с края стола.

– Пирожочек, это просто кино! Если тебе важно услышать, что я разделяю твое возмущение, – да, я разделяю, но, пожалуйста, не будь таким ранимым, у тебя так нервов на оставшуюся жизнь не хватит, – вполголоса произнесла Даша, обхватив бокал двумя руками, отбросив перед этим мешающие волосы с лица.

– Прости, я не хотел так громко… – М-да, это, конечно, не совсем то, что я хотел рассказать, но зерно посажено, оставалось только ждать, взойдет оно или нет.

– Все нормально! – Даша улыбнулась, но слабая тень нервозности в ее глазах все ещё неярко сверкала. – Давай помогу, – она подошла ко мне со стопкой салфеток в руках, пока я доставал тряпку из напольного ящика. Я кивнул, оставив ей лужу на столе, а сам принялся за пол.

Внутри мне даже стало как-то спокойнее, что я ей все выложил через эту Стефанию, но совесть все равно пульсировала где-то в затылке, напоминая мне о том, что я трус. У меня словно все мысли состояли из одного слова. Трус! Трус! Трус! Трус! Трус! Ужасно зрелище. Я поморщился, потирая висок холодной ладонью, пытаясь избавиться от этой колющей пульсации в голове, пока у меня не стало жечь шрам на запястье. Казалось, будто невидимое лезвие резало меня без ножа, отчего я лишь сильнее поморщился, вцепившись в левую руку.

– С тобой все хорошо? – Даша опустилась передо мной на коленки, заглядывая в глаза.

– Да, просто голова болит… Не обращай внимания!

– Подожди, у меня в сумке что-нибудь должно быть, – она вышла в прихожую. На пару мгновений мне показалось, что я схожу с ума, потому что шум в ушах оглушал и я не слышал ничего, кроме громкого биения в них, словно ударная установка поселилась в каждом моем ухе и отыгрывала самую заводную партию. Я посмотрел на свое отражение в луже: оно было таким помятым, словно расплющенное чьей-то задницей пирожное. – Таблеток не было, но зато я нашла шоколадку! – Даша развернула её и протянула мне. – Это все погода, у меня тоже иногда так голова кружиться начинает… – Она ещё о чем-то лепетала на протяжении нескольких минут, пока я не доел плитку, так и не поделившись. Стало значительно лучше, ну или ее улыбка и теплая рука, державшую мою, сделали свое дело лучше всяких лекарств. – Лучше?

– Намного! – Вяло улыбнулся я. Что ж, если бы я номинировался на звание самого флегматичного актера, то явно бы взял гран-при.

– Оставь тряпку, пойдем расскажешь мне, что за пластинки у тебя в комнате! – Предложила Даша, забирая у меня ее из рук.

– А, да там старый винил для проигрывателя. Я просто недавно колонки для него купил. Мы летом ставили их на лоджию и ужинали под музыку.

– Романтично… – Улыбнулась Даша, заходя в комнату. – Так, что тут у нас… – Даша подошла к стойке с винилом. – Как тебе эта? – Она показала потертую зелено-желтую обложку.

– Не очень, – я пожал плечами. – Скучное кантри, – заключил я, плюхнувшись на мягкую кровать напротив приоконного стола.